My beloved enemies

Я вошёл в гостиную, которая была наполовину забитой гриффиндорцами всех возрастов. Моё любимое место возле камина было свободно, поэтому я положил на стол свою сумку и развалился на половину дивана. На кресле рядом тут же материализовался Эван. Да боги праведные… Видимо, он хотел что-то сказать или спросить, но не успел, потому что дверь в гостиную громко ударилась о стену. Кто-то с той стороны приложил к ней немалую силу. Все гриффиндорцы повскакивали со своих мест, в том числе и я, и уставились на вход. В дверном проеме появился Драко Малфой собственной персоной. Он медленно осмотрел помещение, и его взгляд остановился на Эване. — Как ты узнал пароль? — черные глаза из-за очков смотрели грозно, но голос оставался невозмутимым. — Простите, господа, — послышался Гермионин голос из-за спины слизеринца. — Осторожнее с шоколадом, — через плечо обратился Драко к гриффиндорке, и та спешно отошла от него на безопасное расстояние, держа в вытянутой руке большой кусок торта. А Малфой тем временем быстро приблизился к Эвану и прижал его за горло к стене. — Так вот что ты имел в виду под словом «заинтересовался». Ты постоянно зарился на то, что нравится мне. Решил и Поттера забрать? Эван расплылся в ухмылке. Видно было, что он ни капли не боится Драко. Просто играет с ним. — Ты знаешь, что я могу это сделать. Я привык получать то, что хочу. Так же, как и ты. С этими словами он подался вперёд и вверх и накрыл губы Малфоя своим. Казалось, слизеринец это предвидел, потому что черты его лица разгладились, как будто всё идет так, как надо. Я нихрена не понимал, особенно то, зачем Драко отвечает на провокацию Эвана. Такой звенящей тишины в гостиной Гриффиндора не было никогда. Даже никто не пытался их разнять. Я так тем более не знал, что делать и как реагировать. Внезапно Малфой приоткрыл глаза и покосился на меня, после чего резко укусил Эвана. Кровь закапала на каменный пол, но гриффиндорец и виду не подал, что ему больно, только крепко сжал руку на плече своего заклятого врага. Не обращая внимание на кровь, Эван продолжал целовать Драко, но через несколько мгновений вновь оказался прижатым к стене. — Я сделаю тебе гораздо больнее, если еще раз прикоснёшься к Поттеру, — прошипел Малфой, — поверь мне, я лучше других знаю о боли. После этого слизеринец развернулся и направился к выходу из гостиной. — Герм, ты вся в шоколаде, — заметил он как бы между прочим и удалился. Девушка поспешно вытерла рот салфеткой, а я выскочил из комнаты в надежде догнать Драко, пока не начался допрос. К счастью, он обнаружился сидящим на ступеньках ближайшего лестничного пролёта. — И что за хрень вы там устроили? — я сел рядом с ним. Малфой медленно повернул ко мне лицо. Зрачки его были сильно расширены, а глаза грозились вот-вот вылезти из орбит. — Я, кажется, понял тебя, — прошептал слизеринец, посмотрел вниз и в ужасе запахнул мантию, — ему действительно сложно противостоять.

***

— Сволота пергидрольная, — шипел Эван, недовольно смотря на огонь и прижимая к губе кусок ваты. — Я тебе устрою… — Я ему не говорил, — поспешил вставить я, а то ещё сам получу. — Да мне плевать, откуда он узнал, но я этого так не оставлю. Он сам объявил войну. Потом он начал тихо возмущаться на немецком и сидел так, пока не пришло время отбоя. Я решил тоже пойти наверх и дочитать наконец книгу Сириуса, благо завтра выходной. В спальне я обнаружил Эвана таким же злым и задумчивым. Он молча сидел на кровати около получаса, а потом распустил волосы с громкой фразой «Да чтоб его семеро имели!» и лёг спать. Я ни за кого из них не переживаю, потому что они с детства занимаются этой хренью. Так что пусть занимаются дальше.

***

Слава Мерлину, завтра выходной. Хоть посплю по-нормальному, а то эти два упыря покоя не дают. Чёртовы гриффиндорцы. Ладно, хрен с ними. Надо бы сделать последнюю домашку, чтобы завтра спокойно заниматься ничем. Или подоставать Поттера. Только я достал учебник, как в дверь моей комнаты постучались. И кого в такое время принесло? — Открыто, — отозвался я, пытаясь найти в сумке нужный свиток пергамента. Дверь открылась, и на пороге моей комнаты появилась Джинни Уизли. Я не поверил своим глазам, но самообладание не потерял. В конце концов, мне не за что было её ненавидеть, но и любить тоже не за что. — Поттера здесь нет, — единственное, что смог сказать я. — Мне нужна твоя помощь, — холодно проговорила она и протянула мне книгу по медицинскому зельеварению. — Как лучшего ученика Снейпа. — Ты хочешь, чтобы я помог тебе сварить зелье? — я всё ещё не понимал, что ей нужно. Она открыла книгу на нужной странице и показала мне. Невероятно. — Эликсир для предотвращения беременности на любом сроке? От кого же ребенок, если ты не хочешь его оставить? Джинни опустила глаза. — Я не знаю. От кого-то из Пожирателей смерти. — По срокам не похоже. — Я останавливала это всеми доступными мне способами. С каждой минутой всё интереснее и интереснее. — Когда Гарри искал крестражи, — продолжала гриффиндорка, — мы все прятались в Выручай-комнате. И один раз я набралась смелости выйти в Хогсмид… Потом я помню крик «Это же девка Поттера!», оглушающее в спину, и очнулась я уже в Кабаньей голове у Аберфорта Дамблдора. Я знал, что она не врёт. Трое моих бывших соратников долго хвастались этим поступком, но я не хотел в это верить. Думал, просто выдумывают, чтобы их зауважали. Что ж, теперь я чувствую за это ответственность. Придется заметать эти мерзкие следы. — Пойдём. Мы вышли из комнаты и отправились в старую кладовую Снейпа. Благо, она находилась в двух минутах ходьбы. Как только мы вошли в кабинет, я зажёг свечи, которые остались здесь еще после моего пребывания, нашёл котел, набрал воды и поставил на огонь. Джинни тем временем ходила вдоль полок и рассматривала содержимое. — Что за игру ты вёдешь? — вдруг спросила она. Я знал, что этого разговора не избежать. — Игру? — Тебе ведь не нужен Гарри, — она крутила в руке флакон с какой-то мерзостью внутри. — Чего ты хочешь добиться? Я вздохнул и попытался сформулировать в голове всё, что собирался объяснить этой глупой девчонке. — Понимаешь, — осторожно начал я, — когда ты долго зациклен на человеке, он в конце концов становится центром твоей вселенной. Сначала я ненавидел его и думал только о том, как подстроить ему какую-нибудь пакость. К концу четвертого курса и весь следующий год я замечал за собой, что просто думаю о нем без каких-либо намерений. А потом меня накрыло волной одержимости. Понимаешь? Джинни тряхнула волосами. Я почти физически ощущал её злость. — Я не верю тебе. — Это твои проблемы, — я отправил в котел русалочью чешую и принялся нарезать корень пустырника. — Но назад тебе я его не верну. Если ты хочешь услышать всю историю с самого начала, спроси у Полумны. — При чём здесь она? У меня резко задрожали руки. Нож соскользнул с корня, и я едва не порезался. Девчонка Уизли выжидающе смотрела прямо мне в глаза.

***

Я сижу на каменном полу своего собственного подвала напротив Полумны Лавгуд. Я не знаю, зачем она здесь, но искренне рад тому, что хоть кому-то есть дело до моих проблем. Хочу дотронуться до раны на её лице, но резко отдергиваю руку. Мне стыдно за то, что я ничего не могу для неё сделать. Иначе что-нибудь сделают со мной. — Ты пришёл на исповедь, — тихо говорит она. — Я вижу, что тебя что-то тревожит. Я слишком устал от своего состояния, иначе бы поразился её безграничной доброте. — Обещай, что не скажешь ни одной живой душе. — Обещаю. Я долго молчу перед тем, как начать. Слишком многое накопилось. — Я пошёл в Пожиратели смерти ради него. Я сделал слишком много ужасных вещей, только чтобы защитить его. Я вытерпел столько боли и вытерплю ещё столько же. Я сдохну ради него. — О ком ты говоришь?.. Я со свистом втягиваю воздух и на одном дыхании произношу имя. Полумна дотрагивается до моей руки. Я поднимаю глаза и вижу улыбку на её разбитых губах. — Ты молодец, что признался в этом. Я не знаю, как помочь тебе, но клянусь, что от меня о твоей тайне не узнает никто. Я поднимаюсь на ноги и направляюсь к двери. — Я больше никому здесь не позволю трогать тебя, — говорю я не оборачиваясь, чтобы она не увидела моих слёз, и ухожу. - Адское пламя. Казалось, что горит сам воздух. Бедняга Крэбб минуту назад сгорел в своём собственном заклинании, Гойл уже на грани истерики, а я балансирую на вершине импровизированной башни из хлама и молюсь за спасение своей слишком грешной души. Вижу, как мимо пролетает на мётлах Золотая троица. Что ж, мой секрет будет похоронен вместе со мной. — Гарри, если мы погибнем из-за них, я убью тебя! — кричит где-то вдалеке Уизли. Они возвращаются. Поттер протягивает мне руку, но я слишком слабо верю в происходящее. Башня начинает крениться, и я уже мысленно прощаюсь с родителями, как вдруг оказываюсь на метле позади Поттера. Оборачиваюсь назад и вижу, что таким же способом Уизли спас полубессознательного Гойла. Тут до меня доходит вся реальность происходящего, и я крепко обхватываю Поттера за пояс, чтобы не дай бог не соскользнуть. — Если мы здесь не сдохнем, ты навсегда станешь моим, — твердо и спокойно говорит Поттер, как будто мы не летим над геенной. Я с трудом верю собственным ушам. В следующую секунду мы вылетаем из горящей Выручай-комнаты в коридор седьмого этажа и неудачно приземляемся, после чего я мигом вскакиваю на ноги и несусь искать Полумну. С мыслями о том, что она не могла меня предать, я добегаю до пятого этажа и застаю её возле входа в гостиную Когтеврана. — Что с тобой? — спрашивает она, но я в панике хватаю её за плечи. — Ты рассказала ему?! Её голубые глаза резко потемнели, брови сдвинулись. — Я не нарушаю своих обещаний, Драко Малфой. Я отпускаю её и прислоняюсь к стене, сползая по ней вниз. Ничего не понимаю. Но Полумна, видимо, поняла. — Если он ответил тебе взаимностью, вставай и сражайся со мной. На его стороне. И тут меня будто током ударило. Мне стало настолько больно, что я даже, кажется, вскрикнул и схватился за голову. Показалось, что что-то очень дорогое потеряно для меня навсегда. Когда чернота в глазах прошла, я медленно поднялся на ноги. Полумна выглядела не на шутку испуганной. — Мой крёстный убит, — прошептал я. Я схватил Полумну за руку и потянул вниз по лестнице. — Твой крёстный? Кто? — спросила она, едва успевая за мной бежать. — Северус Снейп. Он убил Северуса Снейпа. Я сбросил пиджак и первым попавшимся обломком камня располосовал на руке свою Чёрную метку. Не хочу больше ему принадлежать. Смерть крёстного стала для меня последней каплей. Некоторое время назад Тёмный лорд объявил перемирие на два часа, чтобы люди достойно простились с погибшими. Я не хотел знать, кто мертв и кто жив. Сейчас все были в Большом зале, поэтому я направился в диаметрально противоположную сторону, вверх по лестнице. Между четвертым и пятым этажом я наткнулся на лежащую на полу дымчатую материю. Мантия-невидимка Поттера. Я поднял её, набросил на себя и отправился в Большой зал на поиски хозяина мантии, всё-таки уникальная вещь. Видимым меня там угробили бы на месте. На лестнице возле зала я увидел Золотую троицу в полном составе. Хоть я и был в мантии, всё же не рискнул подойти ближе. Я не слышал, о чем они говорили, но увидел, как Гермиона расплакалась. Сам же Поттер направился к выходу из замка. Невероятно. Он решил умереть. Он решил пожертвовать собой ради жизней всех остальных. Я твердо решил не идти за ним, потому что не хотел видеть его смерть. Вместо этого я пошел на обломки моста и, сбросив мантию, подошел к краю пропасти. Мерлин, как же я боюсь смерти. Но уже ничего не имеет смысла. Ничего. Тёмный лорд победил. Но лучше я умру стоя, чем буду дальше жить на коленях. — Стой. Она мой ангел-хранитель. — Он не хочет твоей смерти, Драко, — Полумна отвела меня подальше от края бездны. — Ещё ничего не потеряно. Он ещё не убит. И, может быть, не умрет вообще. — Он убьёт его. — Помнишь сказку о трех братьях? Бузинная палочка, мантия-невидимка и воскрешающий камень, помнишь? Гермиона и Гарри рассказывали об их походе. Гарри видел, как ты обезоружил Дамблдора на Астрономической башне, и ты стал владельцем его палочки, бузинной палочки, Драко. А потом Гарри обезоружил тебя в твоем поместье и сам стал владельцем бузинной палочки. Это раз. Дамблдор завещал Гарри его первый снитч и, очевидно, спрятал там воскрешающий камень из перстня деда Тёмного Лорда. Это два. И наконец у твоих ног лежит мантия-невидимка, которая, как все знают, принадлежит Гарри. Он владеет тремя Дарами. И ему теперь не страшна сама Смерть. Я, видимо, действительно недостаточно верю в него. — Спасибо тебе, — я обнял Полумну, — ты вернула мне силу. Через минуту мы услышали гул голосов. К замку приближалась толпа во главе с самим Тёмным лордом. Я схватил когтевранку за запястье, и мы вместе помчались во двор Хогвартса. Дальше всё происходило как в тумане. Все люди вышли из Большого зала наружу и ждали. Мы с Полумной затерялись в толпе, и я остался незамеченным. Хагрид нёс на руках тело Поттера, но я не верил, что он мёртв. Я верил в легенду. Он просто не может быть мёртвым. Темный лорд стал читать какую-то проповедь и призывал перейти на его сторону, потому что герой повержен, и более никому не спастись. Я услышал своё имя. Мама звала меня. Если я не пойду, меня убьют, но мне ещё не время умирать. «Прости меня, Северус», — с этой мыслью я на ватных ногах присоединился к своей семье. — Он жив, — незаметно для всех шепнула мне мама. После этого вперед вышел Долгопупс с распределяющей шляпой в руках и начал что-то говорить, но я не слушал его, а благодарил все небесные силы за то, что Полумна оказалась права. Она еле заметно улыбалась мне. Тут Долгопупс вытащил из шляпы меч Гриффиндора и принял боевую стойку. А Гарри соскочил с рук Хагрида и, бросаясь заклинаниями в толпу пожирателей, скрылся с глаз в развалинах замка. А я позволил маме утащить меня домой, потому что верил в Поттера и не хотел, чтобы он рвался защищать меня в бою, отвлекаясь от своей главной цели. Наше с ним будущее ещё настанет.