Под покровом ночи. The end.

Она кралась к базе, которая совсем недавно была ее домом, очень осторожно. Ее козырем была лишь внезапность и знание всех закоулков этой территории. Она готовилась месяц... Целый месяц, мучаясь от постоянных галлюцинаций, которые сводили с ума, она все равно упрямо шла к своей цели — отомстить за собственную смерть. За свои страдания перед тем, как последний раз судорожно вдохнула воздух, ощущая безумную боль и жар, сжигающий изнутри. За свою растоптанную армейскими ботинками первую по-детски наивную любовь. Лучше бы ее просто убили... Руки нервно подрагивали, когда Ребекка закладывала взрывчатку по периметру длинного и высокого забора. Нет она не волновалась — в своем решении девушка была уверена на все сто процентов, это давала о себе знать сыворотка, привыкнуть к которой ей не удавалось до сих пор. Как контролировать непривычную силу? Как одолеть навязчивые видения, напоминавшие то, о чем так хотелось забыть? Ответов не было — их лишь предстояло найти, пройдя долгий путь. Теперь оставалось подкараулить фургон, который привезет сюда новобранцев. Таких же, какой была она сама совсем недавно. И прячась в кустах под покровом спускавшейся на эту грешную землю ночи, она вновь вспоминала всю свою жизнь здесь... — Ну что, бойцы? Готовы умереть? — с усмешкой спрашивал их перед первым заданием командир, одобрительно кивая на немного нестройное, но громкое "да" в ответ. Многие в этот миг кривили душой — разве хочется думать о смерти тем, кто так молод? Но был ли выбор? Каждый, кто переступил порог этого здания, уже подписал себе смертный приговор, что рано или поздно будет исполнен. Из той вылазки вернулось лишь пятеро — только те, кто смог самостоятельно добраться до грузовика, в котором их привезли. Остальных командир сам добил на месте. Тогда она ещё явственней поняла, что ничего уже не спасёт, если упал. И Ребекка старалась всегда держаться на ногах, несмотря на боль. Лишь один раз она дала слабину... перед ним. — Я не хочу умирать... — еле слышно прошептала она, когда он, отдав приказ, уже равнодушно прошёл мимо. Нет, она не просила о пощаде — это было глупо — лишь определила для себя, что не будет больше подчиняться. Никому. Ни ему, ни Гидре. Ослушавшись приказа раз и чувствуя теперь всем телом эту болезненно-смертельную свободу, Ребекка уже знала, что ни одна цена не будет слишком дорогой. Сколько оборванных жизней было уже сегодня на ее совести? Она и не считала. Все они были уже в гораздо лучшем мире, чем она. Лишь тому, кто заслужил особой жестокости, удалось в этот день остаться безнаказанным. Его не было здесь... Повышение, как сказал один из его дружков, прежде чем Ребекка прекратила его мучения, вонзив кусок арматуры в сердце. Что ж? Предстояла охота. И вот он тот самый сладкий миг... — Я не хочу умирать, — вновь прошептала она, выдыхая в его искаженное болью лицо. — Так что придётся умереть тебе. Ты готов? Ответа не было, но тот бы все равно ничего и не изменил. Ребекка уже узнала самое главное — на его шее не было ни единого следа. Он отправлял ее на смерть сам, по своей воле, а не под действием наркотика, который кололи всем сомневающимся. Чистая кожа и чёрная душа. Он заслуживал куда большего, чем автоматная очередь, уже пронзившая грудную клетку. Но вот она не смогла... так и не сумела причинить ему большую боль, лишь смотрела, как он умирал, запоминая каждый вдох и хрип. Запоминая его слабым. Таким, каким не видела никогда. Теперь победа была полной, как бокал дорогого вина, который она выпила после, уже смыв с себя всю грязь и кровь долгой перестелки. Жаль только, что даже самый крепкий алкоголь не мог отмыть осадок с души. Он вгрызся мелкими острыми зубками разочарования навсегда. И отчего? Оттого, что она просто не захотела умирать?..