О том, как жизнь жнеца алого изменила маникюрная пилочка малая

— Гробовщи-ик, ну почему Уилли такой холодный и неприступный? Хоть бы на свидание, что ли, пригласил, или в щечку поцеловал, а то знай только за отчетики ругает… — жаловался Грелль владельцу похоронного бюро, стоя позади него, положив голову ему на плечо и наблюдая, как тот снимает с противня свежевыпеченные печеньки-косточки. — Так бывает… мы в кого-то влюблены, но совсем необязательно этот кто-то влюблен в нас… — философски изрек седовласый жнец и, подув на горячую печеньку, протянул ее Греллю — вот, угощайся. — Спасибо… — тот безрадостно захрустел косточкой. — Ну вот скажи, что мне такого сделать, чтобы Уилли ответил мне взаимностью? — Только если любовный приворот, — хмыкнул Гробовщик. — Но оно тебе надо? Зачем тебе его привороженная любовь? — Как это зачем? — глаза Грелля мечтательно вспыхнули за стеклами очков, — ты только представь — если Уилли вдруг меня полюбит, то все сразу изменится, он прекратит меня ругать, станет дарить мне цветы, целовать, приглашать к себе и… да что я тебе рассказываю, ты же не влюбленный, тебе меня не понять! — Да уж куда мне, кому может быть интересен скромный гробовщик… — печально вздохнул седовласый, медленно складывая печеньки в глиняный горшочек и думая о своем. Грелль давно ему нравился, но, несмотря на то, что тот часто забегал к нему в гости — попить чая с печеньем, поболтать, помочь вскрыть несколько трупов, иных чувств, кроме как дружеских, он к нему не испытывал, вздыхая то по своему строгому начальнику, то по черноволосому демону-дворецкому графа Фантомхайва. Гробовщику было грустно от этого, но навязывать свои чувства аловолосому жнецу он не хотел и бережно хранил их в самом укромном уголке своей души. — А давай тебе тоже кого-нибудь приворожим, — вошел во вкус Грелль, — ну хотя бы моего стажера Нокса, а? Рональд очень симпатичный, вы могли бы… — Не могли бы, — холодно отрезал Гробовщик, сверкнув глазами сквозь седые пряди длинной челки. — Мне не нужны неискренние чувства; что такое приворот? Ложь, магия, то есть, любовь — но не настоящая, а искусственная, словно бумажный цветок вместо живого… — он прошел к вазе с алыми розами, достал одну и нежно провел ею по своей щеке. — Но ты же сам предложил мне сделать любовный приворот! — возмутился Грелль. — Ты спросил, что нужно сделать, чтобы Уильям ответил тебе взаимностью, — пожал плечами седовласый, — если он сейчас не испытывает к тебе никаких чувств — приворот толкнет его в твои объятия, но… — он протянул Греллю свежую алую розу и бумажную, взятую им тут же из раскрытого гроба с покойником, готовым к погребению. — Посмотри на эти цветы, и сам решай, что тебе милее… — Вот и решу! — надменно фыркнул Грелль, вскинув голову и, проигнорировав цветы, направился было к выходу, но остановился на полпути, вдруг вспомнив, что сегодня они с Гробовщиком делали друг другу маникюр, и его пилочка осталась на столе седовласого. Стремительно подойдя к столу, он, не глядя, схватил ее и гордо удалился, цокая каблуками. Гробовщик проводил его печальным взглядом, покачал головой, вернул розы на место и уселся за свой стол, чтобы почитать. И с удивлением обнаружил на нем алую пилку для ногтей, принадлежавшую Греллю…