Шаг за Шагом..

Хейли привыкла к жизни в особняке. Привыкла к учебе в «Грин». К череде горничных, готовых выполнить любой каприз. К госпоже Майклсон с ее представлениями о том, как должна себя вести настоящая леди. Но девушка отчаянно тосковала по отцу. Никто не препятствовал их общению. Однако, Хейли было мало этих коротких визитов. Ей не хватало вечерних разговоров и запаха свежей лапши. Утренних препирательств и горячего чая с утра. - Если хочешь, возвращайся к нему, - внезапно сказала как-то за ужином госпожа Майклсон. – К отцу. - Эй! – возмутился Никлаус. – Что значит «возвращайся»? Надоело в дочки-матери играть? Хейли нахмурилась и ударила брата по ноге. Тот поморщился, но не замолчал. Все высказал. Давно, видимо, копилось. Про отсутствие нормальной семьи. Про то, какая госпожа Кан никудышная мать. И много чего еще. Но главное, Никлаус не собирался никуда отпускать свою сестру. Хейли с нежностью посмотрела на брата. Они давно поняли друг друга. И девушка с готовностью делилась с ним тем, что у нее было в избытке. Теплом и любовью. Ведь Никлаусу так этого не хватало. - Ты прав, - медленно проговорила госпожа Майклсон, отвлекая Хейли от размышлений. – Я ужасная мать. Да и человек, в общем-то, не лучший. Но я умею признавать ошибки. Мне не стоило разлучать Хейли с отцом. - А разве он ей не приемный? – продолжал давить Никлаус. Хейли переводила взгляд с брата на мать и ничего не понимала. Что происходит? Никлаус злился. У него снова что-то отбирали. Сначала мать выдала замуж Камиллу и он остался совсем один. Потом подарила другую сестру. А как только он к ней привязался, пытается ее куда-то сплавить. А он как же? Его снова бросят одного? Вот и не думал парень о том, что говорит. Вывалил на мать ворох детских и юношеских обид. А потом и вовсе коснулся запретной темы. Опомнился слишком поздно. Потому что раздраженная Ведьма явно была настроена на откровенность. Никлаус в ужасе замолчал. Сейчас матушка скажет правду. Хейли будет переживать. Делать больно сестренке он не хотел. Еще и потому, что Тайлер за это тоже спасибо не скажет. А может и в морду дать. Вполне заслуженно. - Мама, я… - Нет, ты прав! Это далеко зашло, - покачала головой госпожа Майклсон. - Вы о чем? – тихо и нервно спросила Хейли. - Билл Маршалл – твой родной отец, детка, - проговорила женщина. Никлаус мысленно застонал. Договорился, придурок. - А вы? – тихо спросила девушка, глядя на нее широко открытыми глазами. - А я твоя мать! И я никогда тебя не теряла. - Ты ее бросила! – буркнул Никлаус, для которого сдержанность никогда не являлась добродетелью. А попытки Ведьмы сыграть жертву обстоятельств, вызывали глухую злость. - Не рассуждай о том, чего не знаешь, - откликнулась госпожа Кан, прожигая сына взглядом. – Думаешь, твой отец позволил бы жить ребенку со стороны? - Нет, конечно! – зло отозвался Никлаус, напрочь забывая о присутствии Хейли. – Его можно понять, кстати! Какого черта ты прыгнула в постель к какому-то простолюдину? - Я его любила! – почти выкрикнула женщина, чем заставила замолчать сына. Ну и остановиться в дверях, почти сбежавшую дочь. Эстер Майклсон чувствовала на себе ошарашенные взгляды детей. Старательно создаваемая годами маска железной леди дала трещину. Оказывается, предел прочности есть у всех. Оказывается, она еще жива и может чувствовать. - Я всегда любила Билла Маршалла, - повторила женщина. Совсем недавний разговор с Господином всплыл в памяти. Она не хотела с ним встречаться. Но кто посмеет отказать этому человеку? Он знал все и про всех. Даже то, о чем никто даже не догадывался. Это был странный разговор. Господин не угрожал и ничего не требовал. Просто намекнул, что не против того, чтобы породниться. Госпожа Майклсон честно ответила, что оставляет право решать за Хейли. Хватит того, что она сломала жизнь Камилле. «А у тебя был выбор?» Женщина вздохнула, загоняя воспоминания подальше. Уж кто-кто, а Господин знал, что такое отсутствие выбора. Но у нее сейчас выбор был. - Хейли? - она посмотрела на дочь, зная, что та простит. Маленькая светлая девочка. В ней нет ничего от нее самой. Она полностью дитя Ги Дона. Его глаза. Его характер. Он подарил ей свет. Она пыталась столкнуть его во тьму, отбирая самое дорогое. - Господи, мама! – простонал Никлаус, протягивая ей платок. – Не ломай систему! Прекрати сопли разводить! Любила и любила. Выдержим положенный срок, и можешь снова любить. - Что?! – госпожа Майклсон удивленно посмотрела на сына. Тот только усмехнулся, вытирая ей слезы. Когда он так вырос? - Ничего! По папочке отскорбим и можем отчима заводить, - пробурчал парень, вкладывая ей в руку платок. – Пошли подкидыш, я буду долго извиняться. - Придурок! – ласково проговорила Хейли, стукнув брата по плечу. - Самый натуральный! Только Кэролайн не говори! Убьет же! Хейли отвесила ему подзатыльник и обернулась. - Я только чуть-чуть подумаю обо всем. И мы поговорим, - пробормотала она. – Мама. Госпожа Майклсон снова не расплакалась. Хватит. Плакать уже поздно. Но она все еще мать. И ее дети совсем не против дать ей второй шанс. По крайней мере Хейли и Никлаусу. А вот Камилле… Нет, тут ей явно ничего не светит. Женщина медленно выдохнула и привела себя в порядок. Ей нужно было его увидеть. Просто увидеть. Она слишком долго не позволяла себе даже помнить. Это решение было спонтанным. Думать Эстер начала уже на пороге лапшичной. Зачем она здесь? Столько времени прошло. Это смешно. Только в кино столько ждут. Дверь внезапно распахнулась. - Ну и? – спросил мужчина, внимательно на нее глядя. – Еще что-то подписать нужно? - Прости! – прошептала она, разворачиваясь. – Я, наверное, пойду. - Сейчас-то куда? – спросил Билл, поймав ее за руку. – Эстер, давай не будем время на глупости тратить? У нас его не так много осталось. - Что? - Ну ты же не лапши поесть пришла! - Мне нравилась твоя лапша, - вырвалось у нее. – И все остальное. Ты заслуживал лучшего. - Ну, у меня есть дочь от любимой женщины, - проговорил он, притягивая ее к себе. – Сомневаюсь, что бывает лучше.