Дар Слизерина

      Следующая неделя для Гарри прошла, словно в тумане. Он ходил на занятия, делал домашнее задание, даже умудрялся отвечать на вопросы профессоров. Работая на автомате, только чудом ни разу не взорвал котел на зельеваренье. Из этого состояния его вывело объявление профессора Дамблдора, сделанное в пятницу на завтраке. Все студенты, которые в прошлые выходные посещали Хогсмит, будут допрошены аврорами. Занятия на этот день отменили. К счастью, никто, кроме Дина, не знал о том, что Гарри был в деревне в прошлую субботу. Поттер наклонился к сидящему рядом сокурснику. - Дин, пожалуйста, не говори, что я был в Хогсмите. После того, как я привел к тебе Джинни, сразу вернулся в школу. Мне сейчас ни к чему излишнее внимание. Вас все равно никто не будет допрашивать с веритасерумом. - Не беспокойся, Гарри. Я не сдам тебя, тем более туда ты пошел только из-за меня.       Профессор МакГонагалл по именам назвала всех студентов, которым предстоит общаться с аврорами, отпустив остальных.       Решив воспользоваться замешательством учащихся и профессоров, Гарри направился в больничное крыло. Он знал, что как бы ни была сильна его магия, но все излечить она не могла. Например, появившуюся боязнь прикосновений. Поттер доверял Мадам Помфри. Она ни разу не выдала его, после того как поняла, что профессор Дамблдор не даст ничего изменить в жизни Гарри.       На первом курсе, после взрыва котла на уроке зельеварения, мальчик пришел к ней с ожогами, и Мадам Помфри провела его полное обследование. Следы пренебрежения его здоровьем и частое голодание были выявлены сразу. Поппи отправилась к директору, надеясь инициировать проверку от школы. Это была обычная практика в подобных случаях, которая чаще всего приводила к смене опекунов ребенка. Но не в этот раз. Директор запретил ей поднимать тему пренебрежения здоровьем Избранного. Его аргументами была защита крови и приказ директора школы, который магический контракт не давал нарушить.       С этого дня у Гарри появился неофициальный опекун. Мальчик проводил почти все свободное время с доброй женщиной. Она постаралась выправить весь вред, нанесенный ему Дурслями. Только благодаря ее лечению, сейчас он выглядел почти как все его сверстники, от прошлого осталась только несколько неестественная хрупкость, в которую перешла прошлая худоба. Гарри знал, что никогда не станет столь же силен физически, как тот же Рон, но это его не угнетало. Мадам Помфри обучала его всему, что знала, в том числе и колдомедицине. Она учила его традициям и древним ритуалам. Медиведьма практически заменила ему мать.       Только сейчас, идя к больничному крылу, Гарри с удивлением понял, что за эту неделю ни разу не приходил к Мадам Помфри. Это было ненормально, обычно он появлялся там каждый день, если у него не было отработок. А еще в сердце юноши зародился страх. Ужас от того, что ее прикосновения будут нести ему ту же боль, что и других людей. Гарри просто не мог лишиться еще и медиведьмы. Перед Гарри появились двери больничного крыла. Робкий стук в дверь личного кабинета медиведьмы, и добрый голос Мадам Помфри разрешает войти. Она сидела за большим столом, обложившись медицинскими книгами. От этой картины в сердце мальчика потеплело, интуитивно он понял, что ее прикосновений бояться точно не будет. Медиведьме хватило одного взгляда, что бы понять, что с Гарри случилось что-то серьезное. Она знала его лучше всех, и этот затравленный взгляд ей совсем не понравился. Даже на первом курсе у мальчика не было такого страха и отчаяния в глазах. Поппи, встав из-за стола, подошла к юноше. Но когда Гарри, вдруг отчаянно всхлипнув, бросился в ее объятья, она растерялась. Этот храбрый ребенок, которого она хотела бы называть своим сыном, плакал навзрыд. Поппи никогда еще не видела его слез. Ни после различных травм, полученных во время учебы, ни после укуса Василиска, ни после смерти Седрика Дигорри. Даже смерть крестного юноша переживал без слез. Все, что пока могла сделать медиведьма, это дать Гарри выплакаться, что бы потом узнать, что стало причиной.       А Гарри плакал в родных объятьях, выплескивая весь пережитый ужас, всю свою боль. Он не мог остановиться, изнасилование оказалось той каплей, которая сорвала лавину эмоций, сдерживаемых им раньше. В этом плаче была вся его жизнь. Тихий, утешающий голос Мадам Помфри, ее мягкие руки, поглаживающие его по спине, осознание, что рядом единственный родной ему человек, все это медленно успокаивало юношу.       Полчаса спустя, уже успокоившийся гриффиндорец, лежал на софе, которая стояла в кабинете, и, устроив голову на коленях Поппи, рассказывал о неудачном походе в Хогсмит. Только благодаря успокоительному, которое ему вовремя дала медиведьма, он не сорвался снова в слезы. Мадам Пофри, выслушав рассказ юноши, решила проверить его физическое состояние. Эти изверги могли серьезно навредить Гарри. Несколько диагностирующих заклинаний, и медиведьма застывает, не зная как сказать Гриффиндорцу о его состоянии. - Мадам Пофри, со мной все в порядке? - Не совсем. Физически, ты здоров, но… - Вопросительный взгляд юнлши, заставляет ее продолжить. – Но ты беременный…