Coup d'etat

Маленькая революция случилась в жизни шестнадцатилетнего Джунмёна тогда, когда он объявил, что собирается стать артистом. И поступить в соответствующий университет. Нет-нет, папа, никакой политики и международной экономики. Да-да, мама, он хорошо подумал, он уверен и не разочаруется, если у него ничего не выйдет. Спасибо за поддержку, дорогой старший брат. Уж от него Джунмён точно не ждал ничего хорошего. И не ошибся. Джунмён украдкой вытирал слезы, терпел боль, через "не могу" поднимался по утрам и снова и снова шел на каторгу. Если бы не его мечта, если бы не полное отсутствие поддержки со стороны семьи, Джунмён давно бы сломался. Знай он, что ему есть куда вернуться, чтобы поплакаться, пожалеть себя и банально передохнуть, он давно бы бросил это самоистязание и постарался забыть, как страшный сон. Однако пути назад не было. Когда Джунмён возвращался домой, его встречали насмешливые и полные сарказма улыбки членов семьи. Джунмён знал, что они хотят услышать, и не позволял себе даже крохотной тени слабости. - Все хорошо, папа. Это то, о чем я мечтал, - Джунмён все легче и легче произносил эту простую, до автоматизма заученную фразу. А после недавнего прослушивания в привычной лжи появилась доля правды. А в сердце Джунмёна в этот момент творилась очередная революция. И виной ей стал тринадцатилетний Джонин, мальчик танцор с внешностью вьетнамского сироты и повадками Маугли. Джунмён и сам не знал, что ему нужно от маленького дикаря, недоверчиво выглядывавшего из-под длинной лохматой челки, но исправно подглядывал за его тренировками. И даже поджидал в коридоре, если находил для этого убедительную причину. Потребовалось примерно с десяток шоколадных батончиков, чтобы Джонин перестал сторониться непривычно общительного Джунмёна, и еще столько же, прежде чем Джонин позволил приходить на его тренировки. Джунмён еще никогда прежде с таким упоением не тратил карманные деньги. Он, не стесняясь, таскал Джонину его любимые лакомства, а чтобы никто ничего не подумал, попутно подкармливал добрую половину агентства. Девчонки-трейни с ума сходили по воспитанному в лучших традициях и идеально красивому Джунмёну, всерьез организовывали фан-клубы, а их кумир до ночи торчал под дверями танцевального зала, чтобы в очередной раз не позволить Джонину заночевать на неудобном студийном диванчике. А еще Джунмён никак не мог понять, почему он, ничем, в общем-то, не выдающийся подросток, разве что с приятным личиком и хорошими манерами, пользовался таким успехом у девочек, а бешено красивый - Джунмён понял это сразу, едва отвел в сторону лохматую челку - Джонин оставался тенью, несмотря на все свои таланты. - Хен, почему я им не нравлюсь? - неожиданно спокойно, почти равнодушно спросил Джонин, когда Джунмён провожал его домой поздней ночью. Джунмён слегка опешил и даже остановился, задумался, впервые осознав, что Джонин не мог не заметить такого отношения к себе. И уж точно не мог не расстроиться. Ему всего тринадцать. Джунмён нервно облизал губы: - Ты поверишь, если я скажу, что не знаю. - Вообще-то я ждал другого ответа, - разочарованно признался Джонин, уходя чуть вперед. - Прости, - Джунмён тут же догнал его и взял за руку. - Я хотел бы знать и сам. В смысле, я сам задаю себе этот вопрос. Я не могу понять, что не так. Ты же такой... - Какой? Хен, ты только не ври сейчас, хорошо? Не надо меня утешать и жалеть. Мне тринадцать, а не три, - Джонин без особого желания освободиться подергал рукой, убедился, что Джунмён не собирался его отпускать, и вздохнул: - Я думал, ты мне поможешь. - Я знаю, что не три, - Джунмён только крепче сжал в ладони смуглые пальцы Джонина. - Послушай, я не вру. И не пытаюсь тебя утешать. Просто... Ты мне нравишься. Поэтому... Мне кажется, что ты должен нравиться всем. И я не понимаю, правда, я никак не могу найти причину, почему до сих пор это не так. Ты красивый, талантливый, яркий, интересный... - Хен, не надо. Мне уже стыдно, что я спросил, - смущенный Джонин все-таки выдернул свою руку и даже за спину спрятал. - Извини, - Джунмён сжал ладонь в кулак, словно боялся слишком быстро растерять тепло от руки Джонина, и улыбнулся: - Извини, я правда не пытался тебя утешить. - Хорошо, - Джонин сделал еще несколько шагов в сторону дома, убедился, что до подъезда рукой подать, и, собравшись с силами, спросил: - Хен, а ты уже целовался? Джунмён от неожиданности споткнулся и чудом удержался от падения. Чудом и совсем немного усилиями Джонина. - Э-э-э-э... Было... Да, один раз, - Джунмён усилием воли взял себя в руки и с честью выдержал полный любопытства взгляд Джонина. - С девочкой. В школе, - он искренне надеялся, что сумел предусмотреть все возможные вопросы, но Джонин снова его удивил: - А ты не хотел бы попробовать с мальчиком? Джунмён, который открыл было рот, чтобы вполне честно сказать, что ничего особенного он не почувствовал, так и замер, только моргнул растерянно: не сразу осознал, что Джонин имел в виду: - Ты вообще... или... В смысле, вообще с мальчиком? Или...Или с кем-то конкретным? - Вообще, - Джонин совсем не умел врать, и они оба прекрасно об этом знали: - А если честно? - Честно, хен. Все, забудь! Я не хотел об этом спрашивать! - Джонин заметно занервничал, засуетился и сделал несколько шагов к дому. - Но ты же спросил, - Джунмён снова вынужден был догонять. Он развернул Джонина к себе и крепко сжал за плечи: - Будешь упрямиться? - Буду, - Джонин отвернулся, встряхнул головой, чтобы длинные темные волосы скрыли пылавшее смущением лицо. - Ну ладно, - Джунмен и сам порядком смутился, но решил идти до конца. Революция внутри него достигла своего пика и требовала решительных действий. От сиюминутного выбора Джунмёна зависело, на чьей стороне останется победа. И Джунмён свой выбор сделал. Иногда Джунмёну начинало казаться, что весь его внутренний мир - одни сплошные руины, над которыми разве что порванные флаги развеваются - знамена очередной разрушительной революции. Впрочем, ему стоило признать, что такое случалось довольно редко. Тем реже, чем старше становился сам Джунмён. Тем реже, чем чаще Джонин позволял себе просто улыбаться на публике. Не играть, не притворяться сексуальным чудовищем - кстати сказать, мечтой большинства их поклонниц - не пытаться следовать подробному сценарию. Просто улыбаться, думать о чем-то своем и делать только то, что хочется. В разумных пределах, разумеется. - Ты снова на меня смотрел. Мы же договаривались, - Джонин мягко толкнул его в плечо и даже убедительно изобразил недовольство. - А разве ты не этого добивался? - в уединении Джунмён позволял себе чуть больше, чем всё. Он обнимал Джонина со спины и мягко касался губами смуглых плеч. - Ты провоцируешь... А я такой слабый. - Ты не слабый! - Джонин накрыл своими руками ладони Джунмёна на своем животе. - То есть, ты не отрицаешь, что ты меня провоцируешь? - Джунмён прихватил кожу на холке, чуть прикусил, словно так обозначил свои права на Джонина. - А это плохо? - Джонин, кажется, был в настроении кокетничать, а внутри Джунмёна в очередной раз взмыли вверх цветастые знамена самой главной в его жизни революции. Если бы не Джонин... Если бы не его провокация тогда, много лет назад, неловкая и неосознанная, Джунмён мог бы сдаться в середине пути. Он мог бы не справиться, сломаться, найти другое применение себе и своим умениям. Он мог бы так и не решиться. И никогда не поцеловать Джонина. - Это замечательно.