*А я могу лишь стоять с раскрытым ртом*.
6 августа 2012 г., 14:58
*Простите, но фикбук не открывался, а на выходных я не пишу*.
-Неужели это Буян? - с горечью в голосе произнес Ягун. Они с явным трудом пробирались между поваленными дубами, которые стояли и росли тут уже не одно столетие. Очередное шипение Гробыни означало, что девушка вновь наткнулась на что-то в темноте. Световые шары грустно мигнули и поспешили во главу шествия, к Тане и Глебу. Рыжая пролезала в это время под корнями упавшей ели. Она уже узнавала это место. Еще немного и перед ними будет ров.
Ров, и правда, оказался рядом. В него чуть не свалился Гурий, не привыкший к острову. Глеб вновь телепортировал со всеми на другую сторону рва. Потому что некому было опустить тяжеленный мост на цепях. Потому что и моста не было. И огромные стены, к которым крепились цепи. Лишь огромные булыжники. Каменная крошка хрустела под ногами. Недалеко различался силуэт моста, сиротливо лежащего на камнях и разломанного пополам. Будто его швырнули с высоты на острые обломки, которые раньше считались стенами. На земле грудами лежали каменные куски, части крыш, попадалась и мебель, переломанная до нельзя. Гробыня удрученно ухнула и пнула что-то в темноте. Это что-то покатилось кувырком и уткнулось в кроссовки Тани. Девушка подняла это, в свете выпущенных искр различила, что это был смычок от ее контрабаса, чудом уцелевший, только пара волос порвались. Гроттерша прижала смычок к груди, со стоном подумала, что же с самим инструментом. Даже Феофил воздержался от комментариев. Ягун приобнял подругу за плечи, обратился к остальным:
-Потопали на кладбище. Заодно узнаем, есть ли кто живой.
***
Камни перекатывались под ногами, норовя повалить учеников Тибидохса. А те карабкались то вверх, то спускались вниз по развалинам. Над головой каждого летали несколько светящихся шариков: Глеб умножил их число. Двигались в тишине, только иногда кто-то вскидывал голову и окликал кого-либо. По дороге Таня нашла портрет Ягге в рамке с треснувшим стеклом и отдала Ягуну, который одной искрой починил стекло и запрятал фотографию подальше в рюкзак, чтобы не потерять. Гробыне удалось откуда-то выудить череп Дырь Тонианно, чья челюсть приветливо заскрипела и задвигалась. Наверное, вызвала на хап цап. Гробка щелкнула по черепушке ногтем и закинула его вглубь своего рюкзака. Как помнил Глеб, кладбище было позади Тибидохса, на невысоком холме. Там, кстати, был похоронен сын Древнира. Наконец, некромаг указал на узкую, неприметную тропинку. Закусив губу, Таня пошла первой. Сердца всех бешено стучали, а у Тани оно еще и разрывалось, готовясь к худшему. Глеб походил пару минут перед началом кладбища и молча указал на могилу, которая была, по его мнению, недавней. Никто не решался подойти первым. Некромаг уже решил, что он подойдет сам, но Таня его остановила. С судорожным вздохом, который был похож на начало истерики, Гроттер сделала несколько шагов к могиле, опустилась перед ней на колени и щелчком пальцев подозвала один из шариков. За эту томительную секунду, пока шарик летел к ней, Таня была готова зареветь. Она чувствовала что-то плохое, грозное. И вот свет озарил надгробие. Спустя мгновение, девушка вскрикнула и повалилась на траву, потеряв сознание. Все кинулись к ней, а Гробыня, побледнев, прочитала:
-"Иван Валялкин. Пятый курс. Да пусть земля ему будет пухом".
