Незабываемое...
10 июля 2012 г., 13:41
Таня и сама не заметила, как она уснула. Наверное, закатившееся солнце смогло ее усыпить. Ее разбудил не рассвет, а мелодия, больше похожая на мурлыканье кота.Наверное, Гробыня снова разговаривает, а точнее, поет во сне. Она не раз так уже делала, поднимая этим сиротку с кровати. Но это мурлыканье было скорее похоже на колыбельную, чем на утреннюю музыку Склеповой. Не рискуя застать кого-то врасплох или того хуже - быть замеченной в том, что она проснулась, Таня еле-еле приоткрыла один глаз. Она надеялась, что это будет ее нежный и понимающий Ванька, но взору открылись черные, мягкие пряди волос, достающие до плеч, ровно очерченные губы и прикрытые глаза в обрамлении густых черных ресниц. По темноте в салоне, девушка поняла, что еще ночь, но это лицо она видела очень близко, буквально на расстоянии десяти сантиметров от нее. Сначала, она почему-то подумала, что это Пуппер, но в мозгу что-то кольнуло, и сонная Танька уже отчетливо поняла, что рядом с ней сидит некромаг. Тибидохская ведьма даже не удивилась, почему-то. Парень коснулся рукой ее лица, даже не подозревая, что девушка не спит. А Таня даже не стала возникать. Ее окружило какое-то странное чувство. Она словно изнутри разрывалась от блаженства. А Глеб перебирал ее пряди волос. Под осторожные прикосновения, девушка вновь погрузилась в царство Морфея.
Таня проснулась, когда первые лучи ослепительного солнца упали на ее веки. Она чуть повернула голову: рядом сидела Гробыня, уже проснувшаяся, но даже не пытавшаяся разбудить соседку. Таня улыбнулась ей и пожелала доброго утра. Примерно через полчаса самолет пошел на посадку. Таня спросила:
-Гробыня, а ты где ночью-то была?
Темная с удивлением ответила:
-Как где? Здесь дрыхла. Ты что, потеряла меня уже? Или спросонья ничего не соображаешь?
Таня промолчала. С горечью, она внушила себе, что это всего лишь сон. Даже когда она взглянула на Глеба, по его холодным глазам, она убедилась в этом снова. Девушка сдержала всхлип и вновь стала непринужденной и веселой.
-Тань, мы приземляемся! Самолет закончил ехать, пора на поезде лететь.
Пошутил Ягун. Таня ответила ему улыбкой и последний раз взглянула в иллюминатор. Земля приближалась очень стремительно, но не так быстро, как на ее любимом контрабасе. Контрабас... что с ним сейчас? Где он? Сломался? В печи сожгли? Сердце сжалось в очередной раз.
-Non effodiunt non rumpitur.(*) - проскрипел перстень на пальце Тани. Та пугливо зажала его рукой и прошипела:
-Дед, ты совсем с ума сошел? Мы же среди лопухоидов.
-Non animadvertat, et non animadvertere.(**) - вновь пробурчал перстень Феофила Гроттера и чуть нагревшись, выстрелил зеленой искрой и затух.
Но Тане уже было не до него. Она широко открытыми глазами смотрела на город. Пекин. Они прилетели в Китай.
(*)Не ломается то, что не может ломаться.
(**)Я не заметен и меня не заметят.
