Рыжая сестра

Белла

      Все было решено. Карлайл как глава клана подал знак Вольтури. Мы не ошиблись в расчетах, и на поединок вышел сам Алан. Перед этим он пожал руки Алеку и Деметрию, и, что мне вообще не понравилось, поцеловал Хайди. «Значит, я ему сердце разбила. Он из себя еще тогда страдальца корчил, когда я предложила вернуться к Калленам. А какого же черта он тогда целуется с этой красноволосой вампиршей?» — ехидно подумала я. Да, на страдающего от несчастной любви он ни капли не походил.       Я уверенной походкой вышла на середину поля и с удовольствием отметила, как в глазах Алана отобразилось непонимание. Мы его обставили. Лучший стражник Вольтури думал, что на поединок против него выйдет Эдвард.       — Биться вы можете только в пределах этой поляны. Члены кланов не имеют права помогать или мешать вам. Поединок закончится только после смерти одного из противников, — быстро рассказал он правила.       Мы встали на расстоянии пятидесяти шагов друг напротив друга. Чувствую, что бой предстоит тяжелый. Явно за те три месяца Алана очень хорошо обучили. Но и я буду биться за свою семью не на жизнь, а на смерть.       Раз, два, три. Я считала про себя, чтобы успокоиться. Алан бросился в атаку. Четыре, пять. Я уклонилась и попыталась прыгнуть ему на шею, но вампир с легкостью уклонился. Шесть. В меня полетела очень мощная молния. Щит выдержал, но я отлетела на добрый десяток метров. Семь, восемь. Я замешкалась, и лучший стражник Вольтури захватил меня за руку. Девять, десять, одиннадцать. Три секунды мне понадобилось, чтобы освободиться и принять боевую стойку. Двенадцать. Алан застал меня врасплох, напав с боку. Еще доля секунды, и я бы потеряла голову в прямом смысле этого слова, но мне повезло, и удар обрушился всего лишь на плечо левой руки. Как же больно! Тринадцать, четырнадцать. Я ощутимо сдаю, хотя мой противник остается полным сил. И всё же у меня такое чувство, будто Алан играет со мной, проверяет меня на прочность. Уже несколько раз он мог бы нанести смертельный удар, но до сих пор медлит. Пятнадцать. Я отвлеклась на предупреждающий вскрик Виктории, и в результате сильнейший удар сбил меня с ног и отбросил на противоположный конец поляны. Когда я встала, все мое тело начало болеть: кажется, во время полета я снесла пару-тройку деревьев. Чувствую, что он побеждает. Шестнадцать, семнадцать. Заставляю себя считать секунды, чтобы не обращать внимание на боль. Теперь уже моя тактика из атаки ушла в глубокую оборону. Алан полностью измотал меня. Теперь я еле-еле успеваю отбивать его удары. Восемнадцать. Из клана Вольтури раздаются победные выкрики. Я спотыкаюсь и чуть не падаю на своего противника. С каждым движением боль усиливается. Давай, Белла, соберись! Не будь тряпкой! Ты должна драться! На кону стоит не только твоя жизнь, а еще жизнь Виктории и Калленов.       — Белла, я люблю тебя, — слышу тихий шепот Эдварда.       Алан тоже его услышал, потому что на его лице появилась зловещая улыбка. Атаки участились. Наконец-то я поняла, чего он хочет. Если я упаду и Алан попытается убить меня, то Эдвард не выдержит и выскочит на поле. Тогда Алан убьет его и уничтожит наш клан за нарушение поединка. Такого нельзя допустить!       В следующую секунду каким-то чудом я нанесла своему противнику удар. Всего несколько сотых секунды для передышки. Вскочил Алан еще более разъяренный, чем ранее. Девятнадцать. Новый удар отбросил меня. Я врезалась спиной в огромную сосну. Огромная щепка воткнулась мне в плечо правой руки. Я закричала от боли. Вторили мне рычание Эдварда и Виктории. Я встала. Кивнула Калленам. Со мной все в порядке. Но на самом деле правая рука полностью вышла из строя. Я ее даже поднять не могу. Теперь мне точно конец. Интересно, для вампиров Рай существует? Хотя, вряд ли. Рая достоин только Карлайл.       Двадцать. Я просто отступала под градом ударов Алана. Теперь я и защищаться не могла. Только прикрывала лицо непослушной левой рукой. Двадцать один, двадцать два. Да когда же он меня наконец убьет? Надоело ждать и терпеть эту боль. Больше уже даже отступать не могу, так больно. Я сделала последний отчаянный прыжок. В глазах Алана промелькнул испуг. В воздухе меня пронзила ярчайшая молния. Словно извиняясь, щит померк — не выдержал внезапной атаки. Тело затопила боль. Не просто боль, а БОЛЬ. Именно написанная большими буквами боль. Последнее, что я почувствовала, это как мое тело стукнулось о землю. А затем наступила спасительная темнота. Я жаждала этого забытья. Я просто наплевала на всех, кто меня любит, и сдалась. Последняя малюсенькая искорка света померкла.