Безнадежно

      Четырнадцать часов за компьютером под непрерывное поедание сладостей. Голова Эл жутко болела, тело затекло. В кого он превратится через несколько лет? Чем он станет, если Ватари не будет рядом? Кем он был бы, если бы его не взяли в приют, не развили способности, не вернули волю к жизни, в какой бы извращенной форме она в нем теперь ни жила?       Иногда он сомневался в себе. Изредка верил в Бога. Порой малодушно мечтал о том, чтобы его не было. Никогда.       Наверное, он кому-то нужен и делает хорошее дело. Но и это не спасает от мыслей, не дает стопроцентной веры в то, что миру была бы небезразлична его гибель.       Именно поэтому так страшно умирать.       И проигрывать.       Он думал об этом, баюкая чуть теплую кружку на коленях, и смотрел в пространство, ощущая, как никогда, свое безграничное одиночество. Нет друзей, исчезающе мало партнеров, а люди, претендующие на те же умственные способности - лишь подражатели, ученики, для которых он может стать, как максимум, экзаменатором. Случайность ли, что великий детектив может назвать другом лишь Киру, поговорить на равных только с человеком, больше всего на свете жаждущим его убить?       Просто смешно... Смешно и нелепо.       Эл издал не то смешок, не то сдавленный всхлип. Его пальцы разжались, и чашка выскользнула из рук. По полу растеклась лужица недопитого кофе.       Никто не придет на звук. Камеры работают, системы безопасности включены. Расследованию ничто не угрожает, а раз так, то причуды сумасшедшего детектива никого не заинтересуют.       Эл уткнулся лицом в колени. Ему хотелось заплакать, но он знал, что легче не станет. Все это просто… безнадежно.       Он протянул руку, не поднимая головы, и выключил компьютер. От дела, настолько же безнадежного, насколько он сам, было тошно. Рука безвольно повисла и ударилась о бортик стула.       Чье-то присутствие.       Эл сел в кресле, вытянулся и развернулся назад – лицом в темноту комнаты.       Высокий силуэт с сильной, гибкой манерой движений не мог принадлежать никому иному. На нижней ступеньке лестницы стоял Лайт.       Хотелось бы знать, что его привела сюда не жажда получить очередное очко в их борьбе, не праздное любопытство и не дурацкая случайность. Однако вероятность этого была ниже десяти процентов, и детектив стал холоден и отстранен.       - Лайт, - спокойно констатировал Эл. – Не спится?       - Я слышал шум, - пояснил Лайт сонным голосом. Эл не видел его лица и не мог судить, играет он или действительно спал.       - И что ты ожидал увидеть? – поинтересовался он.       - Что-то необычное, - Лайт передернул плечами. – Будь я Кирой, я пришел бы проверить, не умер ли ты сам собой, а так – просто услышал шум и решил посмотреть, что происходит. У меня ведь нет доступа к камерам.       - Я позабочусь о том, чтобы тебе его обеспечили в той мере, какой хватит, чтобы ты не шлялся по ночам.       - Рюзаки… - Лайт сделал пару шагов вперед и сошел с лестницы. Лунный свет, пробивавшийся из окон, на мгновение упал на его лицо и высветил дружелюбное выражение. А может, детективу так показалось…       - Иди спать. Не сиди тут один.       Очень смешно. Не сиди один, лежи один.       - Я не один. – Слова вырвались раньше, чем детектив их удержал.       - Вот как? Кто тут еще? Твое альтер-эго? Или твой компьютер? – в голосе Лайта появился смех, но следующая реплика – холодная и властная – снова вернула Эл к реальности. – Что там у тебя?       - Где? – Эл чуть склонил голову набок.       - Под креслом. – Лайт обошел его и присел на корточки. – Кружка, что ли… Фу, я вляпался. Ну ты и свинья.       Эл даже не повернул головы. Отчасти потому, что, если Лайт всадит ему нож в спину прямо сейчас, это запишут камеры и Киру все-таки схватят; отчасти потому, что он улыбался и не хотел, чтобы Лайт это видел.       - Я тебя не просил туда лезть, - заметил он. – Оставь, это уберут завтра.       - Завтра это будет в двадцать раз труднее отмыть. Включи лампу, будь добр.       Эл подчинился. В пятно света попала странная картина: Эл, вытянувший ноги в кресле, и Лайт в пижаме с чертятами и розовых тапках – где он их взял, у Мисы, что ли? – на корточках на полу.       Он собрал самые крупные осколки в ладонь и удалился в сторону кухни. Вернулся оттуда без осколков, но с веником, совком и тряпкой.       - Черт бы тебя побрал, - заявил Лайт. Даже в таком нелепом виде он выглядел впечатляюще. – Ты так и будешь наблюдать или все-таки поможешь?       - Да, - совсем растерялся Эл, - конечно.       Некоторое время парни молча прибирались: Лайт подметал фарфор, а Эл оттирал от пола слегка подсохший кофе, не совсем понимая, что происходит.       Убедившись, что все чисто, главный подозреваемый по делу Киры собрал принадлежности для уборки и удалился. Что же он замышлял? Эл растерянно смотрел ему в спину.       - Лайт, - тихо сказал он вслух. Парень чуть повернул голову, но не остановился. Друг… Враг… Если он все-таки Кира, то на редкость уродливое существо. Нет. Так рисковать нельзя.       Эл снова опустился в кресло и подобрал ноги.       - Эй, Рюзаки, - позвал Лайт из кухни, - подойди-ка сюда.       - В чем дело? – спросил Эл, насторожившись. Что на уме у этого… этого…       Лайт быстро вышел из кухни и направился к Элу. Тот сжался, ожидая удара. Плевать. Не до драк сейчас.       Но Лайт резко остановился возле его кресла и просто стоял так несколько секунд. Эл рискнул заглянуть ему в лицо и увидел смесь жалости и… и? Он никогда не видел у Лайта такого лица и затруднился предположить, что все это значит.       - Слушай, я, конечно, могу быть Кирой, но сейчас убивать тебя было бы глупо, не находишь? – раздраженно спросил он, наклоняясь к самому лицу Эл. – Любой участник расследования, посмотрев записи с камер наблюдения, без труда засек бы твою смерть и нашел бы виновного.Даже если бы я решил уничтожить записи, они наверняка транслируются куда-то еще, верно?       Эл молча смотрел на Лайта, не отодвигаясь. Глаза его, как он от души надеялся, не выражали ничего. Подозреваемый не получит никакой информации, благодаря которой сможет просчитать ход расследования, найти уязвимости и ускользнуть.       - Да не пытаюсь я ничего выяснить! – раздраженно выкрикнул Лайт. – Мне просто не спится, так же, как и тебе. Я искал повода удрать от Мисы, и я его нашел. Я искал повода поговорить с тобой – и его я нашел тоже! Кем бы я ни был, здесь и сейчас я просто хочу составить тебе компанию! Не в поимке Киры, не в подозрениях меня или Мисы, просто по-человечески пообщаться!       Эл вздохнул.       - Ты не мог бы отодвинуться или перестать орать?       Лайт гневно уставился на него и тряхнул за плечи.       - Да отпусти ты себя хоть на десять минут!       Лицо Эл не выражало ничего, когда он опустил босые ноги на пол и поднялся из кресла, худой, чуть сутулый, в болтающемся свитере на голое тело. Лайт сделал шаг назад, окинув его взглядом.       - Вот так-то лучше.       Снова появившиеся стальные нотки в его голосе не смутили детектива. Ему действительно надо было расслабиться, и его подозрения никак не влияли на этот факт.       - Ты прав, Лайт, - Рюзаки потянулся, и Лайт задумчиво отметил, что тот был выше него самого. – Идем. Что ты хотел мне показать?       - Я хотел спросить, кофе ты будешь или чай, - слегка улыбнулся парень.       - Чай.       Эл испытывал странные чувства, занимаясь общим делом с человеком, которого подозревал и уважал одновременно. Возможно, ему просто не хотелось, чтобы его друг оказался Кирой, поэтому он отказывался видеть очевидные вещи?       Лайт будто понимал его с полуслова. Продолжал движения, ловил недосказанные слова… читал мысли.       С недоумением посмотрев на кровавый след, оставшийся на сахарнице, Эл поднял левую руку к глазам. Лайт отреагировал мгновенно.       - Да у тебя кровь! Поранился, Рюзаки?       - Да, наверное, - сказал Эл, не сводя глаз с руки. – Похоже, та кружка.       - Так промой, - предложил Лайт.       - Видишь ли, - протянул Рюзаки, - я боюсь крови и не хочу лишний раз смотреть на нее. Само пройдет.       Парень убрал руку под стол, но Лайт уже был рядом с салфеткой в руке.       - Давай, протру, - и, не дожидаясь согласия Эла, взял его за руку.       Он вздрогнул он прикосновения и, кажется, перестал даже дышать, не сводя с Лайта глаз. Что происходит? Что в голове у этого парня?       Теплые уверенные прикосновения Лайта сбивали его с толку, путали мысли. Он попытался подобрать ноги, но кухонный стул был слишком мал для этого. Кровь давно остановилась, но рука Рюзаки так и осталась между ладоней Лайта.       В глазах непобедимого детектива проступила растерянность. Он мягко, но настойчиво вернул себе руку, продолжая смотреть на друга… врага… убийцу… золотоглазого парня, такого же несчастного, как он сам.       Лайт сделал шаг, оказавшись близко, очень близко к нему. Эл чувствовал плечом тепло его живота сквозь ткань свитера и дурацкой пижамы с чертиками.       Он обхватил себя руками в попытке хоть как-то справиться с собой, но заставить себя отодвинуться не смог. Плечо продолжало согреваться теплом Лайта. На другое плечо легла его рука, а подбородок коснулся макушки Эл.       Самый лучший детектив прижался к Лайту. Рука на его плече едва заметно сжималась и разжималась, как бы ободряя...       Эл судорожно вздохнул и начал падать. Плечо ударилось о холодный пол, с силой выбив из детектива остатки тепла. Компьютер работал, и чашка была цела. Ягами Лайт мирно спал в своей постели. Перевернутое кресло отлетело в угол комнаты, несомненно, произведя шум, способный разбудить куда больше людей, чем разбитая кружка. Рюзаки лежал на полу, слегка запрокинув голову, и пустыми глазами смотрел на лестницу, на которой так никто и не появился.