Очаруй меня красным. Ravish me red.

      Рыжеволосая женщина села в салон красного Chevrolet Impala 1967 года. - Уолкер-стрит,12,будьте добры. - Хорошо, мисс.       Машина направилась вдоль шоссе. Женщина смотрела в окно сквозь темные солнцезащитные очки, размышляя о том, будет ли ее милая Корделия дома к ее приезду. О чем она будет говорить с Фионой, если нет. Впрочем, это не так важно.       Женщина достала из сумочки серебряный портсигар, взяла в руки, одетые в черные кружевные перчатки, дорогую сигару, вставила ее в мундштук и элегантно закурила. Эта рыжая бестия всегда курила очень утонченно, не выглядя, при этом, как шлюха. Деревья проносились одно за другим за окном классической машины. Эта дама любила подобное. Раритет. Красный всегда был ей к лицу. Красно-рыжие волосы, алая помада, наряды, чаще всего, разных оттенков красного, но, несомненно, утонченные и не вульгарные, красный автомобиль.       Мисс думала о Фионе как о своем заклятом враге, как о женщине, не достойной титула Верховной. Мерзкой, противной потаскухе, не знающей ни любви, ни жалости. - Ненавижу эту стерву...- пробормотала рыжеволосая себе под нос.       От одной мысли, что ей снова придется встретиться с этой отвратной особой, кожа этой дамы покрывалась мурашками. Настолько она ненавидела Верховную. Однако не представляла свою жизнь без всех этих издевок и насмешек, столь уж она ко всему этому привыкла.       Через 40 минут транспорт подъехал к роскошному двухэтажному дому с дизайном в готическом стиле. Такой уж была Фиона: любила все мрачное, черное. Идеально вырезанные узоры, высокие колонны. Да, этот дом был прекрасен. Крыша острыми краями вонзалась в небо, как мисс Гуд вонзает слова в души людей, словно это вполне естественно. Точеные перила балкона на втором этаже, такие же превосходные, как и ухоженные руки Фионы с всегда аккуратными ноготками.       Дом был похож на замок, на мрачный, темный, холодный и идеальный замок. Точно такой же была и сама Верховная. Ее душа была полна грязи, похоти и черноты. Но внешность. Ах, какая внешность. Эти скулы, так явно выделяющиеся на грубом, но бесспорно красивом лице. Глаза. Холодные, каре-зеленые глаза, в которых изредка проблескивает искра. И губы... Черствые, сухие губы, как и фразы, срывающиеся с них, всегда накрашенные помадой цвета бургундия. Дом внешне был таким же утонченным, как его хозяйка. Таким же темным, но желанным. Но внутри дома всегда был холод. Ровно так же, как и в душе Фионы. Она не знала ни жалости, ни любви, ни простого человеческого счастья. Все, что она знала – это доминирование и стервозность. Строить из себя мисс Недосягаемость было ее натурой.       Приехавшей леди ни такие дома, ни такие натуры по душе не были. Она любила исключительно мягких людей. Добрых, спокойных, размеренных. Людей, умеющих любить, чувствовать что-то. Она и сама такой была. Преданная, как собака. Она обладала глубокой и многогранной душой.       При виде дома Фионы, женщину пробирала дрожь. Дама оценивала тон Фионы: он был хорош, дорог, но настолько хладен, что просто-напросто отпугивал. Рыжеволосая женщина не любила такие дома, нет. Она больше предпочитала стиль барокко. Эти светлые, теплые оттенки. Строгая сдержанность. Именно такой и была эта женщина. Строгой и сдержанной. Но при этом дома не были лишены мягкости, несмотря на небольшие черные ограждения по периметру крыши. Эти замысловатые, точеные узоры придавали некую нежность дому. Такой же была и та самая строгая леди: несмотря на почти всегда серьезное лицо, от нее веяло светом и добротой. Внутри здания были залиты светом, бежевые, розоватые, иногда даже цвета кадмия, стены отдавали лаской и теплом, такой была и душа рыжеволосой дамы.