Родня

Я смотрю на яйцо, которым ты только что стал. Я знал, знал, что это опасно, что ничем хорошим это не кончится! Ну почему, почему ты меня не послушал? Это я виноват. Я позволил Дэйву забрать тебя, позволил, что бы он тебя «убил», позволил стать тебе заменителем этой чёртовой сыворотки! Если бы я знал, чем всё закончится, я бы не за что не отпустил тебя, ни за что! - Прапор, – тихо шепчу я, касаясь плавником розоватого цвета яйца. Слышу, как рядом поскуливает Рико, сбивчивое дыхание Ковальски, ощущаю, как тяжело ребятам из «Северного Ветра», что они, что мы все не смогли помочь тебе. Как вдруг слышу треск, и вижу, как на яйце появляется трещина, затем ещё одна и ещё, а через пару секунд яйцо раскалывается, и в нас летят брызги какой-то гадости. Стоп! Я где-то уже это видел. - Прапор! – громко позвал тебя я, но тут же осёкся, увидев, кто вылупился из яйца. Маленький пингвиненок смотрел на нас своими большими глазками и улыбался. Я не мог поверить своим глазам. Это Прапор? Наш малыш Прапор? Но как? Ковальски и Рико тоже недоумевали, как такое могло произойти. - Привет! – подал голос малыш. – вы моя родня, да? Тот же вопрос, когда мы впервые встретились. Но тогда мы были совсем юны и не знали, что ждёт нас впереди, далеко от дома, без семьи. Но мы были вместе, мы были друг у друга. Мы были роднёй. А сейчас, глядя в эти невинные и снова детские глаза, я не знал что ответить. Ковальски уже хотел открыть клюв и что-то сказать, но я быстро пихнул его локтем в грудь, не позволяя расстроить малыша. Я чуть улыбнулся глядя на внезапно ставшего ребёнком моего солдата, и подошёл ближе. Я погладил его по пушистой головке, а затем, наплевав на всё, взял маленького Прапора на руки и обнял. - Да, малыш, мы твоя родня, – произнёс я, уже не в силах сдержать улыбки. – и больше мы тебя не бросим, никогда. Обещаю.