Сладкие мечты

Освальд сидел напротив Джима и очень старался не ерзать на месте. Джим же, наоборот, расположился ровно и неподвижно в своём кресле, точно аршин проглотил. В доме больше никого не было и это немало напрягало, причём обоих. - Так зачем ты пришёл? - процедил Джим, неприязненно поджав губы. У него в этот момент было такое выражение лица, как будто на месте Кобблпота сидел грязный нищий, и Джим очень хотел, чтобы он отсюда поскорее ушёл, после чего в спешном порядке собирался сжечь этот милый диванчик. А ведь он ему так нравился... Диванчик, конечно же. Не Кобблпот. Нет, Джим Гордон даже близко не думал ни о чём подобном. Он просто очень сильно устал. От него ушла невеста, на работе завал, Кошка щедро подбрасывала своих проблем, да ещё, как специально, он так неосмотрительно поклялся мальчишке-Уэйну найти убийцу его родителей, но даже на шаг не приблизился к разгадке. И всё это свалилось на него одновременно, а в довершении всего к нему пришёл Кобблпот, когда детектив уже планировал вздремнуть хотя бы те четыре часа, что остались у него до рассвета и начала рабочего дня. Освальд всё это понимал и тем не менее его немного подбешивало пренебрежительное поведение Гордона по отношению к нему. Как будто он многого требовал! А ведь Освальд даже не заикнулся про обязательную чашечку чая для дорогого гостя. Поэтому именно сейчас ему захотелось сделать или сказать что-нибудь такое, чтобы ещё больше вывести Гордона из себя. Проверить его на крепость. Посмотреть, как переполняется чаша его терпения. Чего ожидает от него Джим меньше всего на свете? Чего-нибудь такого, что будет правдой, но никогда ею не покажется... - Так зачем ты пришёл? - снова повторил Джим свой вопрос, и Освальд как по команде натянул самую приторную из своих улыбок. - Я хотел поговорить с тобой о... - замялся он, будто не решаясь продолжить. - Поговорить о нас. О наших отношениях. - Каких, к дьяволу, отношениях? - не понял Гордон, но отчаянно пытался в услышанных словах найти хоть какую-то логику. - Ну, отношениях, - гадливо заулыбался Освальд и невзначай облизнул тонкие губы. - Ты и я. Мы ведь теперь повязаны, а это просто так не проходит. Ты не чувствуешь? - Что я должен чувствовать, Кобблпот? - Гордон поморщился и устало потёр глаза. Спать хотелось вплоть до убийства. - Пожалуйста, зови меня Освальд, - снова заулыбался он и впился пальцами в обивку дивана. Кажется, сейчас кому-то достанется. - Я имел в виду - влечение. Разве ты не чувствуешь этого? Потому что я прямо сейчас просто сгораю от желания! - Что ты несёшь...? Освальд, - Джиму Гордону нестерпимо захотелось освободиться от галстука, который вдруг стал слишком давить на горло, но заметил его лежащим на столике у бара, где он так неосмотрительно оставил ещё и стакан с бренди. Кобблпот тем временем наклонился ближе к Джиму и маниакально зашептал, как заговорщик: - Я так хочу тебя, Джим. Больше всего... Если бы ты знал, какие непристойные мысли лезут мне в голову, при взгляде на тебя. А ты сидишь здесь передо мной, весь такой напряжённый, чужой... Как бы я хотел помочь тебе расслабиться. Джим, тебе давно делали минет? Гордон открыл рот, чтобы произнести нечто явно нецензурное, но Освальд как ни в чём ни бывало продолжил, торопясь сказать как можно больше, ведь в любой момент ему мог прилететь удар в челюсть. - О чём я спрашиваю! Конечно же, это было давно. Ох, Джим, если бы ты только позволил мне! Я так хочу встать на колени у тебя между ног, погладить пах, через брюки, чтобы убедиться, что у тебя стоит. Даже если сейчас это не так, но поверь мне, Джим, если бы я только взял его в свой рот, ты бы не пожалел. Мне так хочется ощутить тяжесть твоего члена у себя на языке. Я бы облизал его как леденец, от основания до головки, каждую выступающую венку! Он бы блестел от моей слюны... Кобблпот говорил всё это, продолжая оставаться на месте, как кобра, не сводя гипнотического взгляда с лица Джима. Сейчас бы его могло остановить разве что землетрясение или пожар. - А потом, знаешь, я бы не сдержался и приласкал твои яички, всосал бы каждое по очереди, облизал мошонку, знаешь, с таким пошлым причмокиванием... Боже, Джим, до встречи с тобой я не был таким развратным. Это всё ты... А знаешь, что бы я сделал потом? Джим не ответил, только судорожно выдохнул, как будто хотел ответить, но почему-то передумал. - После того, как я наигрался с твоими яичками, я бы снова вернулся к члену, обласкал бы языком чувствительную уздечку, головку... наверняка она бы уже сочилась от смазки... - Освальд сглотнул набежавшую слюну и снова облизнулся. - Интересно, какой ты на вкус...? О, Джим! Я бы не смог сдержаться, я всосал бы твой член так глубоко в рот, как смог. Знаешь, у меня напрочь отсутствует рвотный рефлекс, я бы принял его до самой глотки! Честное слово! Я бы всё это сделал для тебя, чтобы доставить тебе удовольствие! Плотно бы сжал губы вокруг твоего твёрдого члена, выпуская его до самой головки, и насаживался обратно, почти утыкаясь носом в пах. Медленно, с удовольствием. Я бы наслаждался скольжением твоего члена на своём языке. Думаю, ты бы не сдержался, схватил меня за волосы и грубо оттрахал... Боже, я возбуждаюсь от одной мысли о том, что ты можешь со мной это сделать... Лицо Джима заметно покраснело, а по вискам уже катился пот, но он продолжал неподвижно сидеть в кресле, как приклеенный. А Освальд продолжал. - Я бы кончил только от того, что ты спускаешь мне в рот... Я бы вылизал тебя дочиста... Джим, как я хочу этого... Так сладко... - Язык у Освальда уже заплетался от желания. - Хватит! - придушенно потребовал Джим, но Освальда это совсем не смутило. Он заметил, как натянулась ткань на его штанах, и, снова глядя Джиму в глаза, медленно опустился на колени. - Можно? - спросил он, уже встав у детектива между ног и осторожно положив руки ему на колени. - Ты ведь хочешь? Можно? Джим не кивнул, но и не выразил протеста, а потому Кобблпот истолковал его молчание в свою пользу. Он наклонился к паху, как и фантазировал, потёрся щекой о ткань и уже потянулся к молнии, чтобы расстегнуть, как откуда-то с периферии снова раздался раздражённый окрик: - Ты не мог бы побыстрее?! У меня нет времени на ерунду. Если ты пришёл сообщить что-то важное - говори, если нет - проваливай. Освальд моргнул и в следующий момент снова очутился сидящим на диване. Напротив него сидел всё такой же раздражённый офицер Гордон. Он нетерпеливо барабанил пальцами по подлокотникам, ожидая ответа. Кобблпот мастерски скрыл разочарование за дежурной улыбкой. - Это по поводу твоего последнего дела. Знаешь, у меня есть кое-какая информация, которая наверняка тебе пригодится... - он говорил и говорил всё то, зачем, собственно, и пришёл, а мысленно готов был взвыть от досады.