Make a wish! +90

Джен — в центре истории действие или сюжет, без упора на романтическую линию
Камша Вера «Отблески Этерны»

Основные персонажи:
Жиль Понси, Лионель Савиньяк, Люсьен Сэц-Алан, Чарльз Давенпорт, Эмиль Савиньяк
Пэйринг:
Савиньяки и др.
Рейтинг:
PG-13
Жанры:
Юмор, Стёб, Стихи
Размер:
Мини, 20 страниц, 1 часть
Статус:
закончен

Награды от читателей:
 
«Восхитительно *-*» от canto_di
«Изумительно!» от Clystalli
Описание:
О желаниях, богах и трудностях перевода с древнегальтарского :)

По заявке Гелий "Высшие силы ниспослали Лионелю Савиньяку полдюжины ядерных боеголовок".
Иллюстрация Ystya http://www.picshare.ru/view/5739355/

Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
4 января 2015, 23:48
Часть первая

Ставка Проэмперадора Севера.
Крепкий деревянный дом, на крыше которого лежит гора перин и подушек и стоят двое дюжих солдат. Первый берет одну вещь за другой, вспарывает и подает товарищу – тот вытряхивает содержимое: пух и перья летят, кружатся, засыпая палисадник и пару окон с правого края.
Подъехавший Эмиль некоторое время наблюдает за этим странным действом, потом спешивается и проходит в дом, в приемную брата.
В приемной – бледные, взволнованные люди: Чарльз Давенпорт, Люсьен Сэц-Алан, Жиль Понси и другие. Все они перешептываются и нервно косятся на кабинет Лионеля Савиньяка, дверь в который закрыта.


Эмиль
(прищурившись)

– В чем дело, господа?

Господа долго молчат. Наконец, Давенпорт рискует нарушить молчание.

Давенпорт
(хмуро)

– Наш маршал спятил.

Эмиль
(хмыкает)

– Общаясь с вами? Что ж, давно пора.
Подробности?

Давенпорт багровеет, но прикусывает губу и молчит.
Сэц-Алан делает шаг вперед.


Сэц-Алан
(запинаясь)

– Он всё твердил, как дятел,
Что жить не может без… без топора.
Достал топор. Надел мундир парадный,
И с этим топором наперевес
Он на ночь глядя – будто так и надо –
Пошел пешком…один…в соседний лес.
Вчера вернулся, тоже ближе к ночи,
И, извиняюсь, ёлку приволок.
И выглядел при этом… ну… не очень.

Остолбеневший Эмиль молча слушает доклад, но, наконец, не выдерживает.

Эмиль
(обалдев)

– Какую ёлку?

Сэц-Алан

(встает на цыпочки и вытягивает руку вверх)

– Во! Под потолок!..
Потребовал четыре птичьих тушки,
Велел подать бумагу и перо…
И с ёлкой…

Эмиль
(с оттенком легкого ужаса)
– Что?

Сэц-Алан
(пожимает плечами)

– Закрылся в комнатушке.

Эмиль
(недоверчиво)

– Один?

Сэц-Алан

– Один. С касерой и ведром.

Эмиль
(изумленно)

– С ведром касеры?! Он рехнулся, что ли?

Сэц-Алан
(разводит руками)

– Ну, он сказал, что путь к мечте тернист.

Давенпорт

(вполголоса, злорадно)

– Я знал, что он латентный алкоголик
И очень даже явный сатанист!

Сэц-Алан
(дотошно перечисляет все начальственные безумства)

– Еще он приказал стрелять из пушек.
Сегодня в полночь.

Эмиль
(бурчит себе под нос)

– Братец, видно, в хлам…

(вспомнив об увиденном на улице)

А пух зачем? На крыше. Из подушек.

На лице несчастного Сэц- Алана отражается вся гамма испытываемых чувств.

Сэц-Алан
(косится на дверь в кабинет,
вымученно)


– У нас – зима…

Эмиль сплевывает и решительно направляется к кабинету.


Эмиль
(через плечо, в сердцах)

– У вас, корнет, бедлам!



Часть вторая

Кабинет Лионеля Савиньяка.
В комнате царит полумрак, за окнами летают пресловутые пух и перья, создавая неубедительную иллюзию снегопада.
В углу примостилась большая пушистая ель, на полу у стола стоит ведро – судя по всему, касера именно в нем.
Стол завален бумагами, с краю – большая миска с чем-то съедобным.
Лионель сидит за столом и что-то читает, низко опустив голову.
Входит Эмиль.


Лионель
(не отрываясь от чтения)

– Зачем пришел?

Эмиль проходит по комнате и плюхается в стоящее по другую сторону стола кресло.


Эмиль
(с деланной беспечностью)

– Да так… Проведать братца.
Ты…

Лионель поднимает голову, и Эмиль вздрагивает, осекшись: лицо брата местами покрыто чем-то странным – белые, желтые, зеленые пятна выглядят жутковато.

Эмиль
(с испугом)

– Это что?!

Лионель проводит пальцами по щеке и сует в рот кусочек странной «маски».


Лионель
(невозмутимо)

– Вареное яйцо.

(берет в руки оборванный по краям старый лист бумаги и водит пальцем по строчкам)

Тут сказано: «к полуночи нажраться
И пару раз упасть в салат лицом».

Лионель, сдвинув брови, вчитывается в текст, Эмиль недоверчиво косится на миску с салатом и принюхивается, пытаясь таким образом определить степень опьянения близнеца. К его вящему изумлению, тот, кажется, трезв.


Эмиль
(осторожно)

– Зачем?

Лионель
(деловым тоном)

– Не знаю. Смысл остался тайной.
Хронисты ничего не говорят.
Но, полагаю, это неслучайно:
Чем больше дури, тем мощней обряд.

Эмиль
(растерянно)

– Какой обряд?

Лионель

– Гальтарский. Очень древний.

Эмиль закатывает глаза и вздрагивает вторично: чуть в стороне от маршальского стола под потолком висят четыре мертвые курицы.
Лионель следит за направлением взгляда Эмиля.


Лионель
(сверяясь с бумагой)

– «Кура-нты» - жертва. Тушки…эээ….курят.

Эмиль

– Уверен?

Лионель
(разводит руками)

– Ну, не так чтоб… но в деревне
Придется обойтись без словаря.

(вздыхает)

Хотя без словаря, конечно, трудно.
У древних речь уж больно тяжела.

(читает и переводит)


«Три литра водки – принимать нагрудно».

Эмиль
(растерянно)

– А что такое «водка»?

Лионель ведет пальцем по странице и, прищурившись, с трудом разбирает мелкий текст в самом низу листа.


Лионель
(читает)

– «Сорт бухла».

Некоторое время братья смотрят друг на друга.


Эмиль
(неуверенно)

– Ты думаешь, касера?..

Лионель
(пожимает плечами)

– Всё возможно.
Попробуем – узнаем. Ну, смелей!

Он встает из-за стола, поправляет мундир, подает Эмилю ведро.
Эмиль, поколебавшись, с размаху выплескивает на близнеца сразу полведра.


Лионель
(закашлявшись)

– Не в рот – на грудь! Придурок… Осторожно!

Эмиль
(выливает оставшиеся полведра)

– Ты это…

Лионель
(ворчливо)

– Что?

Эмиль

– Смотри не заболей.

Лионель отфыркивается, отмахивается и прямо в мокром, немилосердно пахнущем касерой мундире садится за стол, возвращаясь к изучению древнего документа.

Лионель
(морщась)

– У древних уйма варварских традиций.
«Прочесть стишок»…

Он пристально смотрит на Эмиля, но тот только мотает головой и отодвигается вместе с креслом.

Эмиль

– Нет, даже не проси!

Лионель
(со вздохом)

– Я тоже думал: мне не пригодится –
И тоже не учил… Так, где Понси?

Эмиль выходит из кабинета и возвращается вместе с Жилем.
Жиль Понси бледнеет на глазах, при виде Лионеля его начинает бить крупная дрожь.


Лионель
(резко)

– Вам плохо? Вы больны?

Понси
(испуганно)

– Да! Нет! Немного…
Я это… сердце… в смысле, голова…

Лионель
(кривится)

– Давайте без истерик, ради бога.

Понси
(переставая соображать, со страхом смотрит на лицо маршала)

– У в-вас яйцо…

Лионель
(мрачно)

– Я в курсе. Даже два.

Он ставит стул посреди комнаты и делает приглашающий жест.

Лионель


– Вперед, корнет.

Понси закатывает глаза и видит свисающую из-под потолка веревку и примотанные к потолочной балке «кура-нты».

Понси
(в ужасе,
начинает заикаться)


– М-мой м-маршал… Нет… Не надо!
Я в-вам клянусь, я б-больше никогда!..

Лионель сначала нетерпеливо случает вопли подчиненного, потом делает Эмилю знак, и братья силой водружают орущего Жиля на стул.

Понси

– Вы права не имеете!.. Пощады!!
Спасите!!!. Убивают!!! Господа!!!.

Лионель
(шипит)

– Кончай орать. Я визгом сыт по горло.
Читай.

Понси
(на грани обморока)

– М-молитву?

Лионель
(не выдержав, рявкает)

– Да! За упокой!

Эмиль
(елейным тоном)

– Барботту.

Понси
(ошалев)

– Для чего?

Эмиль
(кусая губы от смеха, кивает на Лионеля)

– Ему приперло
Проникнуться божественной строкой.

Понси
(оживляясь)

– Ну, если так… то я готов.

(откашливается)


«Баллада»…

Следующие пару минут корнет вдохновенно вещает, Эмиль борется со смехом, Лионель – с желанием убить декламатора.

Эмиль
(утирая слезы, качает головой)

– Полнейший бред. И что он в нем нашел?

Лионель выглядывает из кабинета, манит кого-то из тех, кто ждет в приемной. На пороге появляется Давенпорт.

Лионель
(кивая на Понси)

– Через куплет – ударите прикладом
И вынесете тело.

Давенпорт
(нервно сглатывает, но спорить не осмеливается)

– Хорошо.

Он перехватывает мушкет поудобнее, подходит к верещащему Понси и уверенно обрывает поток поэтических откровений. Затем подхватывает бесчувственного корнета под мышки и тащит к двери.

Лионель
(негромко)

– И кстати, Давенпорт. Мне нужен ящик.

Давенпорт
(обалдев)

– Вам – нужен – ящик?

Лионель
(закатывая глаза)

– Боже, ну не мне.

Давенпорт переводит взгляд на тело Понси и качает головой.

Давенпорт
(бледнея)

– Я понял. Деревянный? Настоящий?

Лионель
(кивает)

– Покрасить в синий цвет. Прибить к стене.

Шокированный Давенпорт с телом Понси исчезает за дверью.
Лионель снова берет в руки манускрипт.
Эмиль поворачивается к брату.


Эмиль
(иронично)

– Что дальше в списке пыток: плаха, дыба,
Костёр, колесование, расстрел?

Лионель придвигает к себе чистый лист бумаги и берет перо.

Лионель

– Письмо…

Эмиль


– Какой кошмар! Нет, был бы выбор,
Я б лучше расстрелялся и сгорел.
Кому хоть пишешь?

Лионель

(не отрываясь от письма)

– «Дедушке Морозу».

Эмиль
(заглядывает в листок)

– Что, на гальтарском? Ну, ты голова!
Опять стихи?

Лионель
(с кислой улыбкой)

– Нет, боги любят прозу,
А проза нашей жизни такова…

Некоторое время в комнате тихо. Поскрипывает перо, потрескивают поленья в камине.
Лионель пишет. Ворочается задремавший в кресле Эмиль – наконец, он просыпается.
А за окнами между тем успевает сгуститься непривычная, настоящая, пронизанная холодом зимняя тьма.


Эмиль
(потягиваясь)

– Ты что-то расписался. Может, будет?

Лионель откладывает перо в сторону, разминает пальцы, сгребает в кучу ворох исписанных листов.

Лионель

– Пожалуй, да.

Эмиль
(зевая)

– Озвучь мне лейтмотив.

Лионель
(грустно,
с нотой сарказма)


– Всё как всегда: просить богов о чуде
Ты можешь, только руки опустив.
Когда страна в зеленой тонет скверне,
И черная настала полоса,
И белый свет не мил – тогда, наверно,
Ты вправе уповать на чудеса.
Когда ты загнан в угол и измучен,
Ты молишься, страдая и скорбя,
О том, чтоб кто-то, кто сильней и круче,
Решил твои проблемы за тебя,
Поскольку в силу слабости природной
Ты не сумел держаться молодцом,
И вот теперь готов на что угодно:
Хоть в ноги пасть, а хоть – в салат лицом…

Снаружи доносится звук пушечного выстрела. Один, второй, третий…
Лионель хватает письмо, засовывает его с объемистый, зашитый в кожу пакет, торопливо скрепляет угол. Потом подхватывает пакет – даже скорее мешок – и кривится: видимо, груз тяжелый.


Лионель

– Быстрее!

Эмиль бросается на помощь и подхватывает мешок с другой стороны.
Вместе они тащат ношу к окну.


Эмиль
(удивленно)

– Что в пакете?

Лионель
(сквозь зубы)

– Пара таллов…

Эмиль
(встряхивает мешок)

– Тут тысяча. И даже не одна!

Лионель
(хмыкает)

– Подумаешь! Казна бедней не стала,
Зато мольба хоть так подкреплена.

Он одной рукой распахивает рамы, мешок летит за окно, Лионель прыгает в заоконную тьму, следом за ним прыгает ничего не понимающий Эмиль – и задыхается: от изумления, от холодного ветра, от колючего настоящего снега. Грохочет пушка, хохочет обезумевшая метель, рвет ворот рубашки. Лионель что-то кричит, но Эмиль не слышит. Кое-как они дотаскивают ношу до угла дома, где к стене приколочен деревянный, покрашенный исполнительным Давенпортом в лазорево-синий цвет… гроб. Лионель качает головой, с трудом открывает крышку и закидывает пакет внутрь. Крышка возвращается на место, а окончательно закоченевшие братья – в кабинет.
С последним пушечным выстрелом Лионель захлопывает створки и Эмиль, сморгнув, упускает момент, когда безумную ледяную стужу за окном сменяет безмятежное позднее лето, в точности соответствующее календарю.
Лионель, поеживаясь, греется у камина. Потом снимает с правой ноги чулок и приколачивает его над камином.
Еще не пришедший в себя, но уже ничему не удивляющийся Эмиль, садится в одно из кресел перед очагом и по примеру брата стаскивает с себя обувь.


Эмиль

– Мне тоже снять?

Лионель
(качает головой)

–Ты можешь быть одетым.

Эмиль
(иронично)

– Я раньше не был с психами знаком.
Ты можешь объяснить, зачем всё это?

Лионель
(сосредоточенно смотрит в огонь)

– Он к нам придет. Камином…

Эмиль
(фыркает)

– За чулком?

Лионель
(рассеянно)

– Чулок – он для подарка. По идее,
Дед принесет мне то, что я просил,
За будущее всей страны радея.

Эмиль
(закатывает глаза)

– Создатель Всемогущий, дай мне сил!

Лионель
(пожимает плечами)

– Ты не обязан…

Эмиль
(проникновенно)

– Я хочу быть рядом.
Я думаю, нас всех спасет одно.

Лионель с интересом смотрит на брата.

Эмиль
(насмешливо)

– Когда он принесет бутылку с ядом,
Я должен это видеть.

Лионель
(поджимает губы)

– Не смешно.


Часть третья

Месяц с лишним спустя.

Ставка Лионеля Савиньяка.
Вечер. Кабинет. Близнецы. Вино.
Лионель – против обыкновения – гораздо пьянее Эмиля. А Эмиль – против обыкновения – гораздо серьезнее Лионеля.


Лионель
(с трудом связывает слова в предложения,
расстроенно)


– Ответа нет… Четыре… ик!.. недели…
Не может же случиться, чтоб они…
Послушай, Миль, мы что-то проглядели.
Им, верно, не понравилось про пни…
Или молитвы наши так убоги…

(с тоской смотрит на близнеца)

А может, мы им вовсе не нужны?

Эмиль
(со вздохом)

– Смирись, что человеческие боги
Совсем как люди.

Лионель
(удивленно)

– То есть?

Эмиль
(терпеливо)

– Есть лгуны.
Есть трусы. Есть предатели. Есть воры.
Убийцы есть – и их, поверь, полно.
Ты скажешь: чушь, пустые разговоры,
А я, дружок, скажу тебе одно –
Твой Дед Мороз других ничем не лучше.
Смирись. Я знаю, истина горчит…

Лионель
(ударяет кулаком по столу)

– Не смей так говорить!

Эмиль
(глубоко вздыхает)

– Тяжелый случай.

Лионель
(надрывно)

– Я – верю!!

Эмиль
(устало)

– Ладно-ладно, не кричи.

(понижает голос, задумчиво)


Мне как-то раз сказал один приятель…
Крамола, да… Но мы ведь тут вдвоем…

(пристально смотрит в близнеца,
шепотом)


Не боги создают нас.

Лионель
(кроит гримасу)

– Миль, ты спятил?

Эмиль
(убежденно)

– Не боги – нас, а мы – их создаем.
Они подобны нам. Пока мы живы,
Мы силой нашей мысли их творим.
Они как мы – спесивы, злобны, лживы.
Твой бог такой, какой ты изнутри.
Ты слаб – он слаб. Ты мстителен – он тоже.
Твой страх не только твой, но и его.
Ты ненавидишь – то же чувство гложет
Стократ сильнее бога твоего.
Дурак порой скулит в тоске-печали:
«Ах, бога нет! Ах, мир накрыла тьма!»
Не боги, брат, а люди подкачали:
Бог есть, но слеплен нами из дерьма.

(берет зеркало и швыряет его Лионелю)


Вот бог тебе – общайся с ним вживую.
Он даст ответ – задай ему вопрос!

Лионель
(чуть ли не со слезами на глазах,
упрямо)


– Но… Дед Мороз, я верю, существует!..
Ведь он не просто бог, а… Дед Мороз!!

Эмиль
(сварливо)

– Твой старый хрыч – он та еще паскуда.
Гальтарская неведомая хня…

Внезапно свечи гаснут, и жуткий грохот прерывает гневный монолог Эмиля. Когда свечи вновь вспыхивают, взорам братьев предстает огромная измазанная в саже коробка, лежащая на ковре у камина. Выкрашенная в синий цвет, она вся обмотана странного вида лентой. Пара досок отошли, из широкой щели выглядывает пук соломы.
Лионель осматривает сюрприз и издает ликующий вопль.


Лионель

– Я знал!! Я верил!!!

Эмиль
(недоверчиво)

– Ёшкин кот… Откуда?

Лионель
(с восторгом)

– От Дед Мороза! Видишь? Для меня!!!

Он выуживает из коробки сложенный вчетверо листок и начинает бегло читать по-гальтарски. Сначала бодро, потом всё медленнее, и по мере прочтения лицо его приобретает странное выражение.

Лионель
(читает)

– «Привет тебе, товарищ по несчастью!
Не скрою, получив твоё письмо,
Сперва мы ржали всей ракетной частью,
А после загрустили. Ведь дерьмо
Повсюду одинаково, и жопа
Так глубока, что не хватает зла.
Понятно, ты затрахался. Ещё бы!
Сочувствуем. А раз уж ты бабла
Заслал авансом – щедро и в охотку –
Вот средства от проблем. От всех вообще.
От личных неурядиц – ящик водки.
От остальных – полдюжины БЧ.
Пусть знают все: мы в Энске держим слово.
Итак, запоминайте, мужики…»

Лионель замолкает и дальше читает молча. Нетерпеливый Эмиль, уже выудивший из посылки странную бутылку с прозрачной жидкостью, пытается заглянуть брату через плечо.

Эмиль

– Ну?!

Лионель
(растерянно)

– Водку – пьют…

Братья переглядываются, и Лионель продолжает.

Лионель
(читает)

– «Что до боеголовок:
Снимаешь крышку – там есть проводки…»

Лионель снова замолкает.

Эмиль
(деловито)

- Ну, что там с проводками-то?

Лионель
(рассеянно)

– Потише.

Эмиль
(ноет)

– Ну, что там с проводками?

Лионель
(жестко)

– Потерпи.

(дочитывает страницу и поднимает на брата задумчивый взгляд)


Их надо разослать врагам. Ты слышишь?

Эмиль
(увлеченно откупоривает бутылку «водки»)

– И что?

Лионель
(ровным тоном)

– Врагам настанет «полный пи»…

Эмиль отвлекается от бутылки.


Эмиль
(с сомнением)

– Они не врут?

Лионель
(пожимает плечами)

– Боюсь, ни слова фальши.
У них там тоже …

Эмиль
(догадливо)

– «Жопа»?

Лионель

– «Тяжкий гнёт»…

(водит пальцем по строкам, потом долго и задумчиво смотрит на посылку)

Тут главное – успеть «свалить подальше»,
А то оно «неслабо херанёт».

Эмиль выхватывает письмо и пытается прочесть, но его познания в области древнегальтарского не в пример скромнее – он понимает едва ли пару строк.

Эмиль
(удивленно)

– Ну, надо же – при «ядерном ударе»
И пули бесполезны, и «кунг-фу»…

Лионель
(хохотнув)

– Я знал, что Дед Мороз – отличный парень!
А ты – Фома неверующий…

Эмиль
(раздраженно)

– Тьфу!..
А что ж он не прислал всё это сразу?

Лионель
(отмахивается)

- Да ну тебя, Эмиль! Я не могу!
Он вовремя отправил – «первым классом».

(изучает письмо)

В задержке виноват какой-то «фгуп».

Эмиль
(с подозрением)

– А это что за пакость?


Лионель

– Ну, примерно…
Мороз предупреждает, что оно
Едва ли не похлеще нашей скверны.

Эмиль
(категорично)

– Понятно. Значит, редкое говно.

Лионель
(с улыбкой)

– Не связывайся, Милле.

Эмиль
(отмахивается)

– Да не буду.
Пакуем вещи?

Лионель
(кивает)

– Именно.

Эмиль выглядывает в окно и, увидев рядом с домом нескольких фульгатов, громко свистит и машет им рукой.


Эмиль

– Бойцы!..

Фульгаты направляются к дому, Эмиль выходит из комнаты, отдает приказы, ставка наполняется звуками быстрых шагом и гулом голосов.
После ухода брата Лионель меняется: улыбка сползает с лица, взгляд тяжелеет, спина горбится. Он берет в руки лежащее на столе зеркало.


Лионель
(глядя в зеркало,
с горечью)


– Вот так всю жизнь: надеешься на чудо,
А получаешь… просто геноцид.