Школа, в которой живут феи

Это странное чувство, которое возникает на пороге перемен. С одной стороны, там, куда ты идешь, наверняка ждет что-то новое, безумно интересное, что аж скулы сводит от любопытства. С другой, что-то менять всегда страшно. И здесь появляется куча вопросов: правильно ли я делаю; вдруг я разочаруюсь, и обратного пути уже не будет… Все они привязывают тебя к тому месту, на котором ты стоишь, не давая двигаться вперед. Именно поэтому Эрза Скарлетт стояла перед домом своего учителя уже больше получаса, чувствуя, как мерзнут её колени, и не могла сдвинуться с мертвой точки. За этот вечер она переделала в студсовете все дела, которые смогла сама себе придумать, а когда отговорок уже не осталось, пришла сюда и уже сорок минут провожала взглядом выходящих из подъезда друзей. Несколько раз она уже разворачивалась в обратную сторону, но, сделав пару шагов, возвращалась на прежнее место. Джерар… Губы упорно отказываются произносить звуки его имени. Тот, Кого Нельзя Называть. Что-то подобное она читала в детской книжке о волшебнике, чье имя вселяло настолько сильный страх, что люди предпочитали умалчивать его. Но страхом ли является это жгучее чувство в области солнечного сплетения? Она уже перестала чувствовать пальцы на ногах. Второй час ночи. Нужно уже что-то решать, иначе можно заболеть. Уйти просто так Эрза не могла. Эта девушка не из тех, кто отступает перед препятствиями, даже если ими являются собственные чувства. Собрав волю в кулак, председатель студсовета открыла дверь в парадную. Говорят, что сложно сделать лишь первый шаг, но это не так. Каждая ступенька давалась Эрзе с таким трудом, словно на ногах у нее висели пудовые гири. Она готова была поклясться, что слышит звон кандалов в тишине подъезда. В углу промелькнула темная тень. Девушка вскрикнула от неожиданности и вжалась в холодную стену. Из своего мрачного укрытия на неё уставились два янтарных глаза. Всего лишь кошка. Нервы совсем ни к черту стали. Раньше такая ерунда не могла бы напугать грозную повелительницу монстров. С горем пополам Эрза добралась до уже знакомой двери. Дыхание от волнения стало более глубоким и частым. Сейчас она просто тихонько постучит в дверь и так же тихо уйдет, если никто не ответит. Наверняка он уже спит. Но только она занесла руку для удара, как дверь распахнулась. Джерар стоял на пороге в распахнутом пальто, взволнованный и растрепанный. Он настолько не ожидал увидеть её здесь, что понадобилось несколько секунд для осознания этого факта. Молчание затягивалось. Они смотрели друг на друга, пытаясь разыскать в ворохе мыслей хоть одну, за которую можно зацепиться. - Вы… Ты… куда-то собрался? – первой нарушила тишину Эрза. – То есть… Извините. Я очень поздно. - Нет! Нет, все нормально. Ребята только что ушли… Проходи. Его пальто и её куртка отправились на вешалку. Сегодня эта квартира выглядела иначе, нежели при первом её посещении. Мира и Лисанна позаботились о том, чтобы школьники оставили после себя идеальный порядок. Девушки лично контролировали качество уборки, раздавая пинки всем парням, кто плохо справлялся с работой. Зал был проходным. Отсюда вели две двери в спальные комнаты. На столе еще оставались закуски, в сервировке которых узнавалась рука Джувии. Эрза присела на край дивана, словно готовилась уйти в любой момент. Учитель занял место на другом конце, не скрывая охватившего его напряжения. - Уверен, что я не помешаю? Мне показалось, что Вы куда-то торопились. - Нет… Просто думал подышать воздухом. – Не мог же он признаться, что собирался провести ночь под балконом «Фейри Хиллз» в надежде хоть издали увидеть её силуэт. – В тюрьме нет такого удовольствия. Ну вот. Он ведь не хотел затрагивать эту тему. Конечно, он не виновен, но она явно заслуживает лучшего, чем отсидевший наркоман. Она протянула руку и неловко взъерошила его волосы так по-матерински нежно, что тревога в его душе начала уступать место сладостному теплу. Тому самому, которое волнами разливается по его телу в присутствии этой девушки. - У тебя руки холодные, - сказал Джерар. – Приготовлю чай. Ты голодна? Получив отрицательный ответ, мужчина покинул комнату, давая ей возможность немного осмотреться. В его доме у Эрзы возникало странное чувство одиночества. Казалось бы, хорошая мебель, дорогие вещи, но здесь явно не хватало тех безделушек, которые рассказывали бы историю хозяина, напоминали о светлых моментах его жизни, добавляя любому месту уюта. Пожалуй, единственным, что привлекло её внимание, был книжный шкаф. Наряду с учебниками здесь были книги на языках оригиналов. Толстой, Уайлд, Моэм, Достоевский, Рабле, Сервантес… И это были лишь те, чьи фамилии у нее на слуху. Рядом с ними ютились толстые тома, авторы которых ей встречались впервые. Особенно её заинтересовал старый фолиант, на котором золотыми буквами было вышито название «Вся жизнь впереди». Он стоял так, словно его читали совсем недавно. Эрза потянула за корешок, и из страниц посыпались фотографии. Девушка обернулась, проверив, не видит ли её никто, и подняла снимки. На первом и, судя по всему, самом старом, была изображена красивая женщина с глубокими карими глазами, на коленях которой сидел хмурый мальчик лет четырех. Эти насупившиеся брови не могли не вызвать улыбку на губах девушки. Такое выражение лица бывает у Джерара, когда он проверяет контрольные Нацу. А вот здесь уже ему лет семнадцать. Школьная форма ему очень к лицу. Рядом девушка с волосами цвета вороного крыла. Они оба улыбаются, глядя в камеру. Последние два снимка совсем свежие. Джерар в окружении его класса после победы на футбольном матче. Грязные, запыхавшиеся парни, девчонки с синяками под глазами от недосыпа. И все счастливы. Нацу поднимает Люси на плечах и та радостно размахивает помпонами, Джувия повисла на плече Грея, а тот даже не пытается вырываться, Дрой моргнул и вышел с закрытыми глазами. Вот и она сама рядом с Эвергрин и Каной… В самом центре стоит классный руководитель. Такой счастливой улыбки она еще никогда не видела на его лице. - Ромен Гари, - послышался голос Джерара. – Мама любила эту книгу. Он поставил кружку на стол и подошел к Эрзе вплотную со спины. - Это она? – спросила девушка, указывая на фотографию. Её сердце ускоряло темп от ощущения тепла, спускающегося по позвоночнику от его близости. - Да. - А где отец? - Его нет на снимках, потому что он по ту сторону камеры. В тот день я впервые увидел игрушечную железную дорогу, а родители отказались мне её покупать, потому что она стоила огромных денег по тем временам. - А где они сейчас? - Их больше нет. - Мне жаль. Эрза шумно сглатывает. Последнее фото… - Это же… Джерар выхватывает снимок из её рук и закрывает лицо рукой, пытаясь скрыть смущение. - Это просто… Наверное, случайно прихватил с футбольного матча. Девушка попыталась обернуться, но мужчина удержал её за плечи. - Не смотри. Да она и сама не особо была готова показывать своё пылающее лицо. На четвертой фотографии была сама председатель студсовета, беседующая с кем-то из девочек на трибунах. Случайный репортажный снимок, какие делает кружок журналистов для школьной газеты, чтобы показать массовость мероприятия. Джерар и забыл, что спрятал его там. Теперь не отвертеться. Учитель только что сдал себя с потрохами. От волнения он даже не сразу заметил, как задрожали её плечи. - Я думала, что больше тебя не увижу, - шептала она сквозь слезы. - Эрза… Она вздрагивает, сдерживая всхлип, и сильнее прижимается к нему спиной. Мужчина смыкает руки, заключая её в объятия. Рядом с ним она становится совсем слабой. Вот чего так боится повелительница монстров. Все её защиты рассыпаются в прах, все законы и правила, на которые она опиралась все это время, чтобы выживать, теряют всякий смысл, превращаясь в пустые звуки. Даже тело отказывается повиноваться, и ноги подкашиваются. Бессильная. Беспомощная. Повсюду это жестокое «бес»… Не в силах больше стоять, она сползает на пол, утягивая за собой Джерара. Девушка уже ищет предлоги не для того, чтобы сбежать, а чтобы остаться. Все это неправильно, но кому какое дело. - Я люблю тебя. Она выбрасывает эти слова, как белый флаг, признавая свое поражение, и чувствует, как ослабевает хватка на её талии. Неужели все потеряно? Но ей уже нечего бояться. Даже быть отвергнутой не так страшно, как скрываться от собственных чувств. Обернувшись, Эрза встречается с его взглядом, полным удивления. Джерар глубоко вздыхает и проводит ладонью по щеке, стирая выступившие слезы. - Я не хочу причинять тебе боль, - хмуро говорит он, сдвигая брови. Какие глупости. Что может быть больнее её одиночества? - Прости… те. Я не должна была… Не знаю, что на меня нашло. Она пытается подняться, но мужчина удерживает её. - Нет. Стой! Ты не поняла. Эрза не удерживается и падает обратно в его руки, оказываясь придавленной к ковру. Он не может поднять глаза на нее, слишком стыдно. Девушка не понимает происходящего, поэтому просто замирает под тяжестью его тела. - Когда ты рядом, во мне просыпаются чувства, от которых я так старался сбежать. Это сумасшествие хуже, чем передоз зерефом. Я теряю контроль, власть над собой… Ты же совсем еще юная… - Ему не хватает воздуха. Такое ощущение, что в комнате резко стало душно. – Ты можешь уйти в любой момент, но хочу, чтобы ты знала: я сделаю всё, что ты скажешь. Впечатление, которое произвело на нее его признание, трудно описать словами. Это было похоже на прозрение, когда в темной комнате включается свет, и всё, что казалось похожим на монстров, принимает своё истинное обличие. Так, все её сомнения развеялись в одну единственную минуту. На лицо мужчины ложится прохладная ладонь в знак принятия той темной силы, которая живет в глубине его души. Он решается взглянуть на нее и падает в пропасть. Губы сплетаются в поцелуе, совсем позабыв о рассудке. Было бы ложью сказать, что они оба ни разу не представляли себе этот момент, когда его руки страстно сжимают её бока под рубашкой, как горячее дыхание обжигает кожу, как скользят его пальцы по обнаженному животу и касаются той нежной точки меж её ног, где тело взрывается наслаждением. - Одно твоё слово, и я остановлюсь… Но Эрза молчала, до боли закусив палец, чтобы сдерживать стоны, рвущиеся из груди, и подавить раздирающий стыд, когда его поцелуи опускаются ниже и волосы начинают щекотать низ живота. Разумеется, он умеет обращаться с женщинами, но с ней все было, как в первый раз: мальчишеское смущение, страх, невыносимая нежность. Он отрывает губы от влажной горячей кожи и заглядывает в её лицо. Черт, самому стыдно. Руки нащупывают пульт, и он выключает свет, моментально погружая комнату во мрак. Так проще. Она на удивление легко расстается с остатками одежды и позволяет себе вольность стянуть с него рубашку. Последняя пуговица не дается, да и черт с ней, можно снять через голову. Ковер неприятно трет спину, но Эрза почти не чувствует этого, отдаваясь ласкам сильных рук, нежно сжимающих грудь. Её колени вздрагивают каждый раз, когда его язык касается самых интимных уголков её тела, и когда напряжение становится непереносимым, она хватается рукой за ножку стола. Звук разбитого фарфора. Горячий чай разливается по штанине, обжигая кожу, и лужей растекается по ковру. - Я… - Эрза только открывает рот, чтобы извиниться, как мужчина поднимает её на руки, относит в спальню, где мягко опускает на кровать. Он избавляется от промокших штанов и только тогда вновь оборачивается к девушке. Джерар целует её стопы, голени, внутреннюю сторону бедра, возвращаясь к месту её удовольствия, но она мягко останавливает его. Мужчина принимает знак как просьбу прекратить и отстраняется, но его плечи вновь обвивают её ласковые руки, притягивая ближе. Ничего не говоря вслух, она просит большего, отдаваясь своей любви с головой. Когда он впервые входит в нее, Эрза почти не чувствует боли. Совсем еще девочка. Внутри узкая и горячая, но снаружи её кожа все еще холодна после мороза. Ей хочется рассмотреть его, но в темноте это почти невозможно, поэтому она на ощупь дотягивается до его тела. Мужчина вздрагивает от холодного прикосновения её пальцев к животу и позволяет исследовать свой торс, задыхаясь от наслаждения. Нет, надолго его так не хватит. Одну ее ногу Джерар закидывает себе на плечо, другую держит за бедро. Нужно, чтобы ей было хорошо, насколько это возможно. Пусть она прогибается, пусть стонет, пусть кусает губы от удовольствия. Чем больше она зажигается в его руках, тем труднее становиться сдерживать возбуждение, и очередная её вспышка накрывает его волной блаженства. Он ложится на кровать и сгребает в охапку хрупкую девушку с алыми волосами. Через несколько минут сознание возвращается, в голову медленно, но верно приходят мысли вместе со способностью говорить. Но слова сейчас излишни. Джерар первым идет в душ и оставляет его включенным для той, что обернувшись простыней, ждет его в комнате. Странно, но ей совсем не хочется смывать с себя его запах. Вернувшись в спальню, Эрза нашла мужчину стоящим обнаженным у окна. Она оперлась на дверной косяк и прислушалась к музыке, доносящейся из проигрывателя, разглядывая его силуэт в отблесках уличных фонарей. There was a boy, a very strange enchanted boy. They say he wandered very far, very far. Over land and sea. A little shy, and sad of eye, But very wise was he. Она подходит к нему сзади и утыкается лицом в спину. Джерар берет в руки её тонкие пальцы, разворачивается и прижимает девушку к себе. Простынь падает к их ногам, освобождая тело. And then one day, one magic day he passed my way. And while we spoke of many things, fools and kings. This he said to me: The greatest thing, you'll ever learn, is just to love, and be loved in return. Он зарывается лицом в её волосы. Они двигаются в такт музыке, забывая о том, что кроме этого момента есть что-либо еще. Нагота уже не смущает. Его пальцы скользят по её спине, направляя движения. And then one day, one magic day he passed my way. And while we spoke of many things, fools and kings. This he said to me: The greatest thing, you'll ever learn, is just to love, and be loved in return. - Ты же не уйдешь из-за этого из школы? – тихо спрашивает Эрза. - Не знаю. – Он опускается на постель, приглашая её остаться здесь до утра. – Пока я уверен только в том, что люблю тебя. Эрза растягивается на кровати, задумчиво глядя на своего мужчину. - Этого более чем достаточно.