Смысл жизни

- Я уж боялся, что мы больше и не встретимся, мой дорогой граф Хантингтон, - голос и улыбка шерифа источали яд. Находившийся по ту сторону решётки Робин усмехнулся. - А я бы предпочёл, чтобы мы встретились при других обстоятельствах. - О да, разумеется… Ты, целящийся мне в сердце и выдвигающий какое-нибудь нелепое требование, и мой испуганный взгляд, да? Увы, дорогой Робин, всё далеко не всегда случается так, как мы того хотим. - Это верно, - согласился Робин, не переставая усмехаться. – Неисповедимы пути Господни. Вейзи нахмурился и внимательно посмотрел на пленника, словно пытаясь понять, не придумал ли тот уже план побега. Но решётка была плотно заперта, и было непохоже, что Робину и на этот раз удастся сбежать. - Не в целях допроса, а из чистого любопытства… - задумчиво протянул шериф, - может, скажешь, Гуд, чем тебе удалось прельстить моего бывшего помощника? На моей памяти Гисборн был одержим лишь тремя вещами: властью, деньгами и Мэриан Найтон. Девица Мэриан вышла замуж, и вряд ли ты пообещал похитить её для него, награбленные деньги ты всё равно раздаёшь смердам… пообещал непременное возвращение Ричарда, и что выпросишь у него для Гисборна власть превыше той, что он имел здесь? Вряд ли бы Гисборн польстился на такое – он всё же был не настолько болваном… Робин придвинулся ближе к решётке. - Быть может, я дал ему что-то, чего он так и не принял от тебя? – почти шёпотом спросил он, глядя в глаза шерифу. – А, Вейзи? Что-то, что оказалось для него важнее и власти, и денег… и Мэриан… Шериф вздрогнул. По его лицу промелькнула тень, но уже через миг он снова полностью владел собой. - Ладно, Гуд, - он с деланным равнодушием пожал плечами. – Не хочешь – не говори; играть с тобой в загадки я не собираюсь… А вообще, не везёт мне с помощниками. Ты знаешь, что нынешний сейчас в плену у твоей шайки, и они надеются выменять его на тебя?.. - Но ты, разумеется, на это не пойдёшь. Что, от сэра Аларика ты даже не надеешься получить то, на что так долго и безнадёжно рассчитывал с Гаем? Или он тебя не прельщает? Ну, да – он далеко не столь красив… - Заткнись!!! – рявкнул Вейзи, окончательно теряя контроль над собой – и Робин, откинув голову, от души расхохотался. – Зря смеёшься, Робин Локсли… Да, я не собираюсь менять тебя на Аларика – тебя ждёт смерть, и не жди, что она будет быстрой и лёгкой! И у меня, - медленно проговорил он, вглядываясь в полумраке в лицо Робина, - есть отличная мысль… Трое конных стражников гарцевали на опушке Шервудского леса. Малыш Джон, Уилл, Джак и бывший помощник ноттингемского шерифа Гай Гисборн настороженно следили за ними из-за прикрытия ветвей. - Говорите! – рявкнул Джон. – И помните, что вы у нас под прицелом! - Оглашаю волю милорда Вейзи, шерифа Ноттингемского! – судя по голосу стражника, оглашать подобную волю под прицелом у разбойников у него не было никакого желания – но выбора не было тоже. – Милорд Вейзи решительно отказывается менять своего помощника, сэра Аларика, на Робина Гуда – и вот тому доказательство! Стражник сбросил тёмное покрывало со своей пики, воздел её над головой – и четверо прячущихся за кустами едва сдержали горестный крик. В жутко изрезанном лице насаженной на пику головы невозможно было различить человеческие черты – но по запятнанным кровью коротким светлым волосам все они узнали Робина. Глухое чёрное отчаяние взорвалось у Гая в груди; будь у него лук, он бы выстрелил, но так как издавна привык больше полагаться на меч и кинжал, единственный из разбойников не держал сейчас стрелу на тетиве. Не понимая, почему никто не стреляет вслед поспешно погнавшим коней прочь стражникам, он с придушённым рычанием рванул из ножен меч, бросился сквозь подлесок… …лапищи Малыша Джона обхватили поперёк груди так, что затрещали рёбра и смерклось в глазах – и уверенно потащили назад. - Они не одни! – шипел кто-то в ухо. – За холмом по-любому ждёт засада! Гисборн, не глупи! Гай! Смерть Робина – не их вина… Как они могут? Как они могут так спокойно реагировать на смерть своего вожака, на то, какому надругательству он подвергся после смерти? Гай, костеря Джона сквозь зубы последними словами, продолжал рваться вперёд – дыхания не хватало, руки были плотно прижаты к туловищу, пальцы готовы выпустить меч – и тут Джак зашла вперёд и с размаху отвесила ему пощёчину. Щёку обожгло не так уж сильно – всё же силы у сарацинки было меньше, чем у мужчины – но в голове немного прояснилось, и Гай обречённо обмяк в медвежьем захвате. - Пошли в лагерь, - необычайно тихо и мягко сказала Джак; её тёмные глаза были полны слёз – всё-таки скорбит по атаману? – Смертями этих стражников Робину не поможешь… Пошли? Гай?.. - Я пойду, - хрипло выговорил Гисборн. Мужчину он заставил бы за пощёчину заплатить, но с Джак драться не хотелось. – Да пусти ты, медведь… - Фух, - Джон разжал руки с явным облегчением – похоже, даже с его силищей удерживать Гая было непросто. – И это, слышишь, Гисборн… мы понимаем… Что они понимают? Робин был их вожаком – но не любовником. Что они могут понимать?.. Гай сжал зубы, глотая готовые вырваться оскорбительные ответы, повернулся и молча зашагал по направлению к разбойничьему лагерю. Кромешная чернота по-прежнему стыла внутри, хоть и не туманила больше ставшую гулкой и ясной голову; изуродованное, окровавленное лицо Робина маячило перед глазами… В лагере, под охраной Мача и Алана, находился пленный Аларик, которого они надеялись обменять на Робина. Новый помощник шерифа… По возвращении в лагерь Мач и Алан бросились к ним с расспросами – и вздрогнули, налетев, как на стену, на сумрачные лица. Кто-то кому-то что-то объяснял, слышались крики Мача «Я не верю! Робин не может быть мёртв!» Гай слышал всё это словно издалека – смутный гул голосов, из которого прорывались отдельные возгласы. Не собираясь тратить время на разговоры с Аланом и Мачем, он широкими шагами шёл прямиком к дереву, к которому был привязан Аларик. Пленник слышал всё, о чём говорили разбойники – и сейчас, при виде идущего к нему Гисборна, на его лице появилось выражение неподдельного ужаса. Трус… трус, рассчитывавший на тёплое местечко по правую руку от ноттингемского шерифа… - Вот так-то, сэр Аларик, - услышал Гай собственный насмешливо-ледяной голос, и почувствовал, как губы растягиваются в волчьем оскале. – Милорду Вейзи вы оказались нужны ещё меньше, чем когда-то я. Как жестоко с его стороны – оставить вас во власти разбойников, показав им голову их мёртвого атамана… - Сэр Гай, - посеревшими губами пролепетал Аларик; за всё время пребывания в плену он впервые вспомнил о титуле Гисборна. – Вы же… вы же благородный человек, вы же рыцарь… вы сами служили шерифу… вы должны понимать… - Я – любовник Робина Гуда, - ясно и отчётливо проговорил Гай, наслаждаясь тем, как ужаса в глазах Аларика становится ещё больше. Страх пленника сладким бальзамом лился в черноту страдающей, искалеченной души; Гаю казалось, что он пьёт этот страх, как крепкое вино, что поможет забыться. – Так что же я должен понимать после его смерти, сэр Аларик? Он впервые назвал Робина своим любовником вслух, прилюдно – с тех пор, как после спасения из шерифовой темницы тот привёл его в свою шайку… - Он спас мне жизнь, - Робин обводит своих людей жёстким взглядом, словно выискивая, не сомневается ли кто в Гае. – И… и мы с ним теперь вместе. - Ну и славно, - с несколько преувеличенным оживлением отвечает Мач. – Мы все теперь вместе, и… - Я не о том, Мач. Мы с Гаем – вместе… Да он что, не может сказать прямо?! Гай видит на лицах разбойников недоумение и с кривой усмешкой делает шаг вперёд. - Мы любовники, - отчеканивает он, наслаждаясь тем, как недоумение сменяется недоверием и изумлением. Разбойники ошарашенно переводят взгляд на своего вожака, явно ожидая опровержения услышанного – но Робин только кивает и кладёт руку Гаю на плечо. - Ну и… - едва ли не впервые в жизни Мач не знает, что сказать. - Ну и живите с миром, что ли, - басом заканчивает за него Малыш Джон – после чего подходит к Робину и сдавливает его в объятиях. – Ты не представляешь, как мы рады, что ты вернулся… Отвращения ни на чьём лице так и не появилось, и больше они к этой теме не возвращались. Гай понятия не имел, ходят ли о них с Робином слухи за пределами шайки – да им это было и всё равно. …А теперь Робина больше нет. На этот раз он не вернётся. Отчаяние и ярость снова всплеснулись внутри удушающей волной, затуманили рассудок – и Гай, выхватив кинжал, наотмашь полоснул им по глазам Аларика, оставляя на их месте зияющую рану. Тот истошно закричал, забился в путах, кровь ручьями хлынула по лицу… Чужие боль и крик оказались куда более сладким бальзамом, куда лучшим вином, чем страх; Гай чиркнул клинком по удерживавшим пленника верёвкам, и Аларик с воплями забился на земле, пытаясь зажать руками изувеченные глазницы. Жажда лицезреть чужие муки давно не просыпалась в Гае. Он нередко утолял её, будучи помощником шерифа; вид страдающих узников заполнял глухую сосущую пустоту в душе, и ни у кого из палачей не было желания присутствовать на допросах, которые вёл Гай Гисборн. После этих допросов по ночам его терзали кошмары; крики боли снова звенели в ушах, принося уже не утешение, но муку – но быть другим Гай не мог. Не мог – пока не впустил в своё сердце Робина. Любовь зеленоглазого атамана шервудских аутло помогала ему сохранять человечность, удерживаться на краю пропасти. Когда-то он думал, что человеком, который спасёт его от ада, таящегося в его собственной душе, станет Мэриан; кому, как не светлой, чистой и невинной девушке, помочь и ему стать хоть немного чище? Потом Мэриан вышла за графа Фридриха, и Гай долго клял вероломность женской натуры – хотя вовсе не был влюблён в девицу Найтон так, как сам её в том уверял. Она была красива и добра, и он мнил, что она может стать его спасением – но и только. А вместо того, чтобы благородно помочь ему стать лучше, она в своём женском коварстве обвела вокруг пальца и сэра Гая из Гисборна с его ухаживаниями и подарками, и бегавшего за ней Робина Гуда! Лишь много позже Гай понял, что Мэриан была не коварна и вероломна, а слишком мудра, чтобы связать свою судьбу с одним из мужчин, которые на самом деле вовсе в ней не нуждались: один видел в ней лишь подругу детства, а второй – спасение для собственной души. Что ж, Фридрих должен был стать ей добрым мужем. А спасением для Гая стал Робин. Робин с его смешливыми зелёными глазами, сильными руками и солнечной усмешкой; Робин, который совокуплялся с ним, как во время весеннего гона, а потом держал в объятиях, когда Гаю снились кошмары, и изредка шептал «моя любовь». Робин, благодаря которому отступили тьма и жажда крови. И на месте Робина не мог оказаться никто другой. А теперь Робина не было – и Гаю казалось, что он тонет во тьме, слыша хохот заждавшихся его демонов. Гисборн пнул скрючившегося у ног пленника по рёбрам, выбивая новый крик боли – и бальзам снова плеснул в опустошённую душу. Ещё удар, ещё – по самым болезненным местам, до хруста сломанных костей… Если кто-то из разбойников попытается оттащить его сейчас от Аларика, он схватится с ним насмерть – кто бы это ни был. И не пожалеет, если проиграет. Но никто его даже не окликнул – то ли люди Робина боялись того, во что превратился сейчас Гай, то ли сами в глубине души хотели хоть какой-то мести за атамана… то ли понимали, что тому, кто захочет сейчас остановить Гисборна, придётся его убить – и не хотели этого. Гай остановился только тогда, когда тело невезучего помощника шерифа превратилось в безвольную окровавленную массу, не подающую никаких признаков жизни. Несколько мгновений постоял, тяжело дыша; вытер пот со лба… Негромкие шаги. Джак. Девушка присела на корточки возле искалеченного пленника, уверенно прижала пальцы к его шее. Подняла взгляд на Гая. - Я добью. Надо же, до сих пор жив… Гай медленно кивнул, смутно удивляясь, что не видит в глазах Джак ни ужаса, ни ненависти. Посмотрел, как она достаёт кинжал, повернулся и нетвёрдым шагом побрёл прочь. Гай сидел на стволе поваленного дерева, безучастно глядя сквозь свесившиеся на лицо пряди волос на полоску земли и заляпанные грязью и кровью носки собственных сапог. Какой же длинный сегодня день. О смерти Робина они узнали ещё на рассвете… Вопреки ожиданиям Гисборна, никто не стал сторониться его после случившегося – более того, не давали прохода, пытаясь отвлечь от мыслей. И даже не стали возражать, когда на вопрос о том, что делать с телом Аларика, он мрачно предложил бросить его на дорогу, по которой должна проехать ноттингемская стража. Что ж, в конце концов, Аларик к тому времени был всё равно мёртв. - Гай… Опять. Вот же неймётся им… - Чего тебе, Джак? – глухо спросил Гисборн, не поворачиваясь и не поднимая головы. - Я сяду?.. Гай дёрнул плечом. Можно подумать, он – да и кто бы то ни было ещё – распоряжается тут, кому где сидеть и стоять. Девушка расценила его жест верно и присела рядом. Едва заметно коснулась плеча – Гай неохотно повернул голову. - Хочешь, я тебе сонного отвара дам? Поспишь немного… Гай усмехнулся углом рта. - Мач всё это время пристаёт ко мне с едой, Алан с выпивкой… Ты будешь с отварами? Джак пожала плечами. - Не хочешь – смотри сам. Они помолчали. Наверно, можно было бы сказать Джак, чтобы она ушла – но Гаю почему-то не хотелось её гнать. - Странно, что вы от меня не шарахаетесь, - не выдержал Гай. – После Аларика. - Гай… Если она сейчас посмеет сказать, что понимает… Но Джак этого не сказала. Только подняла руку – очень медленно, явно ожидая, что он либо отшатнётся, либо вообще оттолкнёт её – и коснулась спутанных чёрных волос Гая. Осторожно погладила его по голове… Словно мать или сестра. Вот только он уже и забыл, когда получал подобную ласку от матери – а от Изабеллы не дождался бы её никогда. Гай чуть склонил голову, давая позволение – и ладонь девушки ещё несколько раз скользнула по его волосам. Почти незнакомое ощущение женской нежности, не смешанной со страстью… когда-то он жаждал, чтобы сестрой не только по крови, но и по духу ему была Изабелла, когда-то мечтал, чтобы его волос коснулась Мэриан… Джак второй рукой легонько потянула его за плечо, побуждая наклониться ниже. Ждёт, что он положит голову ей на колени? Может быть, даже заплачет?.. Заплакать бы Гай не сумел, даже если бы не считал это для себя постыдным – в сухих горячих глазах не было ни единой слезы. А к обтянутым кожаными штанами ногам Джак чуть и вправду не прижался щекой в поисках утешения – Джак женщина и лекарь, с ней можно было бы позволить себе большую слабость, чем с мужчиной, если только этот мужчина не Робин… Гай взял себе в руки и резко выпрямился. Джак поняла и убрала руку. - Робин не хотел бы видеть тебя таким, - совсем тихо сказала она, глядя ему в глаза. – Таким… как сегодня утром. Ты же знаешь. - Да, - ответил Гай. – Да, я знаю. Джак собиралась сказать что-то ещё, но он поднялся. Поправил на поясе меч. - Пойду пройдусь. До заката. - До заката? – тёмные глаза сарацинки, казалось, смотрели прямо в душу. - Да, - подтвердил Гисборн и отвёл взгляд. – Хочу побыть один. До заката… не ищите. Джак кивнула, не отрывая от него печального, чересчур понимающего взгляда. - Хорошо. Когда Гай ушёл, из-за дерева вышел Уилл. Подошёл к Джак, положил ей руку на плечо, посмотрел вслед удаляющейся фигуре в чёрном. - Знаешь, я тебя чуть было не приревновал. - Дурак, - беззлобно бросила девушка. – Я его всё равно что брата утешала. - Да я знаю. Я… шутить пытаюсь. Джак тяжело вздохнула. Коснулась лежавшей у неё на плече руки Уилла, переплела свои пальцы с его. - Все мы… пытаемся. Гай брёл по лесу без дороги, уже зная, что сегодняшнего заката не увидит. Люди Робина, кажется, и вправду к нему привязались. Можно было бы остаться с ними; пусть в глубине души ему и не было дела до нужд бедняков и возвращения в Англию Ричарда – в конце концов, когда крестьяне относятся к тебе с любовью, это довольно приятно. А вернувшийся король мог бы возвратить власть и земли… возможно, это даже снова стало бы поместье Робина… Гай скрипнул зубами, понимая, что ему больше не нужны ни власть, ни земли, ни богатство. Ни, тем более, любовь крестьян и женитьба на знатной красивой девушке. Ему не нужно ничто, кроме Робина. Ради него он променял положение шерифова помощника на жизнь аутло – и согласен был весь остаток жизни провести под сенью Шервудского леса, лишь бы быть с Робином. А теперь Робина нет – и больше ничто в жизни Гая Гисборна не имеет смысла. Можно было бы снова поддаться жажде крови, заполнить пустоту в душе чужими страданиями – как сегодня утром… Прочие разбойники могут не одобрять его тёмных склонностей – но в целом репутации шайки это пошло бы на пользу. Робин и его люди всегда были излишне милосердны; противники станут опасаться их куда больше, если будут знать, что хотя бы один из них не гнушается жестокостью и пытками. И всё равно бы его не изгнали из шайки за обращение с пленными – случай с Алариком тому доказательство. Ещё и жалели бы – как же, всё не может утолить жажду мести за возлюбленного… Гай от души выбранился и отогнул мешающие ветки, прокладывая дорогу дальше. Робин бы этого не хотел – Джак сказала правду. Не хотел бы бессмысленной мести всем подряд, не хотел бы видеть его палачом. Гаю слабо верилось в те ад и рай, о которых рассказывали церковники, но в то, что после смерти нет ничего, он тоже не верил. И верил, что Робин его ждёт – и не отвернётся от него после того, что случилось этим утром. Но если он станет раз за разом поддаваться своим демонам, утолять жажду чужих мучений – не выйдет ли так, что когда его наконец найдёт смерть, в глазах Робина он увидит лишь горечь и отвращение? А в то, что теперь, после смерти Робина, он сможет сдерживать демонов, Гай верил с трудом. Всё сходилось к тому, что лучше уйти сейчас. Следом за Робином. Пока тьма ещё не захватила целиком его душу, пока Робин его ещё ждёт. Смыть грехи собственной кровью – и уйти туда, где на него снова посмотрят зелёные глаза, и рука Робина коснётся его руки. Гай остановился посреди небольшой поляны, некоторое время постоял, отстранённо слушая весёлую перебранку птиц. Смысл в Шервудском лесу без «короля Шервуда»?.. Гисборн расстегнул пояс, уронил на землю вместе с мечом. Медленно разделся до пояса – спешить было некуда. На душе было куда легче, чем утром – скоро всё закончится. Скоро он снова увидит Робина. Гай извлёк меч из ножен, любовно провёл ладонью вдоль лезвия. Всё, что осталось у него от былого положения… Что ж, пусть клинок, верой и правдой служивший ему всё это время и отнявший немало жизней – далеко не всегда в честном бою – заберёт жизнь своего хозяина. Осталось только упереть меч рукоятью в землю и позволить острию принять вес его тела… Когда зашелестели ветки и от входа в лагерь послышались шаги, Джак первой вскинула голову – и в её глазах плеснулась надежда. Гисборн всё-таки вернулся?.. Но это был не Гисборн. И при виде шагнувшей им навстречу фигуры с изумлёнными и радостными криками повскакивали все… …потому что это был Робин. Живой. В грязной рваной одежде, со следами побоев на лице и жутко изодранными в кровь – явно высвобождался из верёвок – запястьями. Но живой. Всеобщие возгласы «Робин, но как?!», «Я знал, что ты жив!» и «Хвала Господу!» слились воедино. - Шериф надумал перевести меня в другую темницу, - Робин радостно улыбался и обнимался с каждым, но глаза обшаривали лагерь, выискивая и не находя того, с кем он хотел обняться больше всех. – Такую, чтобы я лишний раз не попадался никому на глаза – все же должны были верить, что я мёртв, а он всё не мог придумать, как же меня убить на самом деле… По дороге и удалось сбежать… - А мы ведь и правда поверили, - прогудел Джон. – Шериф… - Да знаю я, что он сделал. Он мне о своём подлом плане сразу рассказал… даже не знаю, кто тот бедняга был, которого вам вместо меня показали… - Робин ещё раз обвёл всех взглядом и напряжённо спросил: - Гай?.. Где Гай? - Беги за ним! – Джак наконец протолкалась сквозь мужчин и схватила Робина за лохмотья рубашки. – Вон в ту сторону он пошёл, сказал до заката не искать… Он с утра сам не свой был, боюсь, как бы не надумал… Договорить девушка не успела – Робин схватил лук и колчан со стрелами и в мгновение ока исчез за деревьями. - Да чего ж ты сразу Гисборна не остановила?! – возмущённо закричал Мач. – Если подозревала?! - Попробовал бы ты его остановить! – налетела на него Джак. – И что мне было – может, и в кусты его за руку водить?! Да и захотел бы – у нас на глазах кинжал бы выхватил и… И в своём праве он был! Я же не знала… не знала, что Робин жив… Джак внезапно качнулась к обнявшему её Уиллу и разрыдалась у него на груди. …Острие меча смотрит в грудь. Осталось навалиться, и они снова будут вместе… Что-то свистнуло возле лица, и щёку Гая обожгла резкая боль. Он выпрямился, не замечая упавшего на землю меча, и ошеломлённо уставился на оперение торчащей из дерева стрелы. Этого не может быть. Этого просто… он сам видел голову на пике, слипшиеся от кровавых пятен светлые волосы… Сзади налетели, сшибли с ног, и Гай повалился в траву неподалёку от меча. Его бесцеремонно перевернули на спину, встряхнули… - Робин, - выдохнул рыцарь, не веря своим глазам. – Ты… - Я, - сдавленным голосом подтвердил вжимающий его в землю Робин. – Гай, ну что ж ты… из-за меня… - Ты же мёртв, - губы не слушались Гая, рассудок мутился – а может, он уже помешался и бредит? – Я сам видел… ты пришёл за мной, да? Но я же… ещё не успел… Гисборн повернул голову в сторону меча, попытался до него дотянуться – и Робин приложил его головой об землю так, что чуть не выбил искры из глаз. - Гай! Гай, приди в себя, живой я, потрогай, что ли! Ну не моя то голова была, неужели до тебя не доходит?! А я – сбежал наконец… кровь Христова, я же не успевал к тебе… ещё бы немного – и всё, я тебе крикнуть хочу, а голоса нет, горло сдавило… Ну, и пустил стрелу издалека – хоть так остановить… Робин со сдавленным всхлипом наклонился, по-звериному провёл языком по лицу Гая, слизывая льющуюся из разорванной щеки кровь – и Гисборн наконец осознал. Реальность в лице живого Робина пробилась сквозь сковавший душу ледяной панцирь, затопила мёртвенную пустоту горячим, живым… Гай хрипло рассмеялся, стиснул Робина в объятиях – адово пламя, а ведь и в самом деле, если бы не эта стрела… - Ну вот зачем… зачем было – из-за меня… - словно в горячке, бормотал Робин, целуя ему шею. – Зачем… - Затем, что без тебя и я мёртв, - хрипло проговорил Гай, запрокидывая голову и подставляя горло под поцелуи. – Или хуже, чем мёртв… Робин… Робин, посмотри на меня! Ты про Аларика знаешь? Робин поднял голову, зелёные глаза стали серьёзными. - Знаю, - тихо ответил он. – Я сразу понял, что это ты. Остальные бы сдержались. - Ну вот видишь, - Гай вглядывался в лицо Робина, пытаясь найти признаки осуждения – и не находил. – Я – изверг, палач, я только благодаря тебе на грани держусь… А без тебя… Кому бы я такой был нужен? Сам себе – в первую очередь… Я и решил – к тебе… Робин глухо, мучительно простонал и запечатал рот Гая поцелуем. Гай застонал в ответ, горячая волна затопила полностью – он нужен Робину, всё равно нужен, так же как и тот ему… - Ну вот и успел бы ты… - Робин оторвался от губ Гая, в глазах заплясали полубезумные смешинки. – Подумал хотя бы, кто бы без тебя на твоём бешеном жеребце ездил? Он же на выстрел никого не подпускает… - Это ты сейчас о каком жеребце, Локсли? Никого не подпускаешь – и правильно делаешь… Робин расхохотался на весь лес. - Гиз, вот как ты умудряешься шутить с такой каменной рожей? И вообще… - Робин ухмыльнулся, и его рука скользнула Гаю в штаны. – На меч он надумал бросаться… я тебя сейчас на меч получше насажу… - Насади, - охотно согласился Гай, жадно выгибаясь навстречу прикосновению. – По рукоять. Только… не сейчас, может? - Здесь и сейчас, Гай из Гисборна, - прошипел Робин, наваливаясь сильнее, и второй рукой потянул Гая за волосы так, что на глаза навернулись слёзы. – Я тебе докажу, что я живой… и что ты – тоже живой… Хочет заново заклеймить собой, скрепить их связь, их право на жизнь?.. Гай открыл рот, чтобы сказать, что их, наверно, ждут в лагере, а плотские утехи вполне могут подождать до ночи – и понял, что не скажет. Когда на Робина накатывало, сопротивляться ему было невозможно… в том числе и потому, что первые же его прикосновения лишали Гая всякого желания сопротивляться. Затрещало бывшее на Робине рваньё, окончательно раздираемое руками Гая; Гуд, бранясь сквозь зубы, поспешно развязал шнуровку на штанах Гисборна. Остатки одежды и сапоги полетели в сторону, Робин снова прижал Гая к земле своим телом… Гисборн мельком подумал, что стоило бы хоть что-то подстелить под спину – трава кололась, от почвы исходил холод – но было уже не до того. - Не щади, - выдохнул он, сжав плечи Робина. - Не буду, - пообещал тот обманчиво-мягким голосом, от которого Гай каждый раз окончательно терял контроль над собой. И немедленно сдержал обещание – чувствительно куснул Гая за сосок, приподнялся, сплюнул на ладонь, наскоро мазнул по своему возбуждённому члену и без дальнейшей прелюдии закинул ноги Гисборна себе на плечи. Вторжение получилось почти насухо – в глазах стемнело, Гай задохнулся, не в силах даже кричать, заскрёб пальцами по земле, выдирая пучки травы. Ещё толчок, ещё – резко, глубоко, впечатывая спиной и затылком в землю; боль и удовольствие накатывают волнами, обжигают… - Робин… сильнее… - сильнее было некуда, но Гаю было всё равно. Чувствовать, что Робин жив, чувствовать живым – себя, чувствовать, как вонзается внутрь горячая твёрдая плоть, раздирая тело и делая цельной душу… - Сильнее… - снова прохрипел он, почти теряя сознание и не сознавая, насколько прекрасным видится Робину в эти мгновения: с незрячими от страсти глазами, искажённым от боли лицом и разметавшимися по траве волосами. – Ещё… пожалуйста… Робин жив. И он тоже. И граничащая с наслаждением боль – тому доказательство. - Они до сих пор не вернулись, - мрачно пробурчал Мач. - Вернутся, - уверенно пробасил Джон. – Может, Гисборн далеко ушёл, Робин его до сих пор ищет… - Может. А может, Гисборн, думая, что Робин мёртв… А Робин нашёл его, и тоже – и лежат где-нибудь друг на друге… - Мач, заткнись! – на этот раз не выдержал Уилл. – Робин бы такого не сделал… - Не сделал бы, да?! – Мача было не унять. – Думаешь, ты его хорошо знаешь? Из-за кого другого, может, и не сделал бы! А из-за Гисборна он что угодно сделает, он же помешан на нём, даром что прежде сколько раз друг друга убить пытались! Джак вскочила. Её смуглое лицо было серовато-бледным – судя по всему, девушка всё это время терзалась чувством вины из-за того, что не остановила Гая. - Я пойду их поищу, - сказала она и скрылась за деревьями. Гай лежал, не в силах пошевелиться, чувствуя, как постепенно выравнивается дыхание и под ласковыми порывами ветерка подсыхают на животе потёки семени. Робин лежал рядом, опираясь на локоть; пальцы другой руки едва ощутимо водили по лицу Гая, очерчивали гордый резкий профиль, губы, скулы, тревожили рану на щеке от стрелы… - Ты дьявольски красив, - пробормотал Робин чуть слышно. - Будто в первый раз видишь, - Гай усмехнулся. - Будто в первый, - серьёзно ответил Робин. Провёл ладонью по груди Гая, спустился на живот, размазывая белую влагу. – Моя любовь. Гай поймал руку Робина, поцеловал раскрытую ладонь, жёсткую, как доска, от мозолей. Скользнул губами по израненному верёвками запястью. Сам он о любви говорил ещё реже, чем Гуд – но знал, что тому всё известно и так. В кустах зашуршало. Гай вскинулся, собираясь вскочить – но уже снова было тихо, а Робин смотрел в сторону шума с понимающей усмешкой. - Джак. - Ты по шагам понял? - Ну да. - Прекрасно, - проворчал Гай, снова опускаясь на траву. – Увидела нас при всём параде. Надо было всё-таки сразу вернуться, сказать им, что всё в порядке… - Брось. Ну, увидела – и что? Будто Джак голых мужчин не видела – она же лекарь. И про нас с тобой давно знает. А что всё в порядке – ну, вот она и убедилась. А сразу было не до того – я как тебя с мечом увидел, совсем рассудка лишился… Гай попытался вытянуть ноги поудобнее, невольно покривился от боли – и от Робина это не укрылось. Его пальцы нырнули Гаю под поясницу, прошлись по скользкой от семени ложбинке между ягодицами, коснулись саднящего входа; Гисборн невольно напрягся – не хочется отказывать, если Робина снова разобрало, но стоит представить, что его сейчас будут драть по живому… Но пальцы только осторожно погладили вход, проникли всего на фалангу – и Гай расслабился. - Не порвал? – в голосе Робина звучала тревога. - Жить буду, - хмыкнул Гай. – Перестань. Я сам просил. Пальцы скользнули чуть глубже, медленно вышли. Робин усмехнулся. - Жить будешь, - подтвердил он. Положил голову Гаю на грудь, закинул ногу на бедро. – Но сегодня ночью я снизу. - Думаешь, стану возражать? – Гай обнял Робина одной рукой, тот рассмеялся, и на некоторое время оба затихли, прижавшись друг к другу. - Робин… - снова поднимать неприятную тему не хотелось, но смолчать не получалось. – Ты точно не злишься? Из-за Аларика? Робин вздохнул, поднял голову. - Гай… Как я на тебя злиться могу? Я ведь знал, какой ты, всегда знал – и всё равно любил… Да и… если бы я думал, что ты мёртв, если бы мне якобы твою голову показали… - Ты бы не поступил, как я. Не сорвался на невиновном. - Я не могу этого знать. И не смею судить тебя. – Робин дотянулся и легко поцеловал Гая в губы. – Absolvo te. - Ночью опять кошмары будут сниться, - пробормотал Гай, обнимая снова устроившего голову у него на груди Робина. - Я буду рядом. - Это главное. - Вообще, если хочешь… - Робин хмыкнул, провёл по груди Гая ногтём, - когда нахлынет жажда крови, можешь срываться на мне. - Думай, что говоришь, - Гай крепче сжал Робина в объятиях, голос прозвучал глухо. – Порой мне всё же кажется, что ты безумен… - Может, и безумен. Но я серьёзно… я же не про увечья, - Робин заглянул Гаю в глаза, улыбнулся. – Со мной ты грань не перейдёшь, я знаю. А так… - ухмылка стала шире, - если захочется там плеть взять или кинжалом поиграться… Гай рывком перевернулся, опрокинул Робина на землю, подмял под себя. - Безумен, - утвердительно сказал он, глядя в смеющиеся глаза вожака разбойников. – Локсли, вот ты правда думаешь, что я не поймаю тебя на слове? - Не думаю. Знаю, что поймаешь. Гай наклонился, одарил Робина страстным поцелуем и нехотя принялся подниматься. - Пошли в лагерь. Хорош валяться. - Пошли, - согласился Робин и тоже поднялся на ноги. Вернувшись в лагерь, Джак первым делом подошла к Мачу – и, прежде чем тот успел хоть что-то сообразить, отвесила подзатыльник. - Джак, за что?! – возмутился Мач, хватаясь за голову. - За что?! – Джак прошла к бочонку с элем и наполнила до краёв кожаную кружку. – Друг на друге они, значит, лежат?! Друг на друге и лежат… вот только в следующий раз сам пойдёшь на чужой срам из кустов любоваться! Мач покраснел, как варёный рак. Алан некуртуазно заржал. - Джак… - с трудом выговорил он сквозь смех, указывая на кружку, которую девушка подносила к губам, - а разве Аллах разрешает? Джак метнула на Алана испепеляющий взгляд, помянула шайтана и осушила кружку в несколько глотков. Перевела дыхание, утёрла губы, обвела взглядом столпившихся вокруг мужчин. - Да не смотрите вы так, - проговорила она уже куда спокойнее. – Просто лежат они. В обнимку. - Друг на друге, - не унимался Алан. - Живые – и слава Аллаху. - Вот это точно, - подтвердил Джон. - Уилл, да незачем меня утешать, что я, голых не видела? Скольким раны перевязывала… - А я и не утешаю, - возразил Уилл, уверенно притягивая Джак к себе. – Я просто… - …друг на друге полежать… - Алан, ты точно никаких трав из моих запасов не воровал? – подозрительно поинтересовалась Джак, прижимаясь к Уиллу и чувствуя, что сама невольно улыбается. Можно больше не волноваться – и за Робина, и за Гая… - Вернутся ж, поди, скоро! – спохватился Мач. – Что у нас из еды-то есть… …Жизнь в Шервуде возвращалась в своё русло.