Затерянная башня 1: Белое солнце и Чёрная луна.

Минато Намиказе

      Дорога до самой Академии не заняла много времени. И с наставником А-класса я столкнулся прям на входе. Умино-сан был изрядно удивлён моему появлению и разговор был несколько неловким. Кажется, он хотел что-то спросить про Наруто, но так и не осмелился.       Да и время приближалось к началу занятий… А значит…       Я сразу её узнал. Наруто. Девочка из отчётов, что смотрела на меня с фотографий такими разными глазами.       Стоило только бросить взгляд в её сторону — сердце на секунду остановилось. В голове одна мысль: «Она!» Никого другого быть не может. К своему стыду, я не смог справиться с эмоциями, в горле пересохло, дав мне возможность отвернуться, сделав вид, что не узнал. Умнее ничего не пришло в голову.       — Какой же я трус. — выдыхаю, закрывая лицо руками. Пальцы дрожат и грудь сдавливает так, что трудно дышать.       Она всё прекрасно поняла. Взгляд опускается на побаливающую ногу, по которой она с таким чувством протопталась. Столько возмущения в одном жесте… И голос для этого не понадобился. Она определённо не просто так поступила в Академию. Её АНБУ учили? Ещё и штаны пришлось ловить…       Вот ведь. Диверсантка.       Мои губы расплываются в улыбке, а из горла вырывается короткий смех.       Надо же. Не прячется, не избегает, не таит ненависть. Хотя как по мне… Если бы при встрече, она зарядила мне кулаком в челюсть… Думаю мне предстояло бы это выдержать. Это было бы справедливо. Рука сама тянется к щеке, которая вполне могла сегодня пострадать.       В любом случае… Это определённо лучше того что было, когда она закрывалась и отстранялась, не зная как выразить себя. Уж не знаю, что с ней случилось, но чувствовать на себе её проявление недовольства даже приятно.       Смех заканчивается быстро… Я зарываюсь пальцами в волосы, опуская голову практически на стол, упираясь в него лбом. Я должен был подойти. Должен был сказать хоть что-то. Но ноги не слушались — приросли к земле. Язык прилип к нёбу. Внутри всё сжалось в тугой комок.       Что я скажу? «Здравствуй, дочь, которую я не видел два года»? «Прости, что забил на тебя»? Меня передёргивает от того, как звучат эти слова в собственной голове. Во рту стало горько. Отвратительно.       — Хокаге-сама. — голос Итачи вырывает меня из мыслей. — У нас проблемы.       Тихо выдыхаю, беру себя в руки. Личные проблемы подождут.       Буквально недавно мне на стол приземлился отчёт о Данзо. Ходит, смотрит, мило беседует, чай пьёт. А в душе — двойное дно. Умный мужик, знает что и как. Так почему вместо того, чтобы укреплять деревню, он хочет её разрушить? Или я настолько глуп, что чего-то не понимаю? Может, это просто старческий маразм?       Лучше бы последнее. Хотя… Даже в маразме он подойдёт к делу со всей ответственностью. Жаль только, что сместить его сложно. Крепко держит Утатане и Хомуру за горло. И Корень…       Отчёт мутный, ничего конкретного. Обычные будни старика, которому нечем заняться. Сразу ясно — пыль в глаза. Он и ничего не делает. Верится с трудом.       — Господин Хокаге! — в помещение буквально врывается несколько шиноби. — Беда! Шиноби Суны напали на ваш дом! АНБУ обезвредили их… Они сейчас в подземной тюрьме. — подскакиваю с места и стремглав переношусь вниз.       — Какого черта! — хватаю за ворот Баки и с силой всаживаю его прутья камеры…       — Простите! — хрипит мужчина, даже не пытаясь отбиться. Да и чунины опасливо отходят в сторону. — Мы среагировали быстрей, чем обдумали ситуацию.       — Хокаге-сама… — рядом появляется девушка с маской Совы. — Дети не пострадали. — садится на одно колено, склоняя голову.       Опускаю голову в сторону девушки… Зло сверлю взглядом командира отряда… И с силой бью в челюсть. Упав, мужчина приклоняет калено, а вместе с ним и остальные подчинённые… Другие подчинённые отходят на несколько шагов в сторону. Видимо моё выражение лица оставляет желать лучшего.       — Простите. Больше такого не повторится. — садятся на оба колена, хотя для шиноби другой страны это самое последнее. — Однако вы должны понять нас… — выдаёт резко, от чего врезать захотелось ещё сильней. — Гаара не просто младший сын Казекаге. Он Джинчурики Сунагакуре. Более того… До недавнего времени он был условно опасен…       — То есть вы привели в мою деревню Джинчурики с нестабильной печатью… И даже не потрудились сообщить об этом. — сверкаю глазами, примерно понимая, какая картина получается. Нет… Даже если они действительно это сделали, то до последнего бы скрывали.       — Простите. Гаара-сама впервые что-то пожелал и даже заставил принять это. — поднимает голову с взглядом полный решимости. — Раса-доно, не смог отказать сыну, который начал интересоваться миром и проявлять к нему дружелюбие.       Что ж… Может для них это и веская причина поступить столь… опрометчиво и бесцеремонно… Но с какой стороны не смотри это подстава. Если джинчурики только начала осознавать себя и мир… Ему определённо не место за пределами деревни. Только если его не собираются использовать как пушечное мясо.       — Господин Хокаге. Позвольте встать на сторону вашей дочери. — вклинивается в разговор… Хотя вот уж кого я не собирался ругать. — Она забрала Гаару-сама с собой прекрасно зная, что такое может случиться. — приподнимаю бровь и поджимаю губы… — Пусть своим действием Наруто-сама создала опасную ситуацию, но в то же время продемонстрировала силу правящей семьи. Ведь барьер невозможно пробить даже техникой А ранга.       Я не могу вспомнить, чтобы тот барьер был действительно столь хорош… Всё-таки… Со смерти Кушины никто его не обновлял, а значит должны быть прорехи. Надо будет запросить у Араты несколько специалистов. Пусть посмотрят и усовершенствуют. Хмыкнув, разворачиваюсь и покидаю территорию подземелья.       Только Суны сейчас не хватало… Слишком неоднозначная ситуация в деревне. Старики завели какую-то свою игру. Если раньше были только приготовления… Скорее всего остались последние штрихи. Есть ещё порох в пороховницах.       И скорее всего это как-то связано с Учихами. Многовато в последнее время донесений о неправомерности их действий. Что самое забавное, всё что касается полиции решается в самой полиции. Люди просто идут и пишут жалобу на ниндзя, посмевшего превысить свои полномочия. И уже там решается вопрос о наказании…       Если не помогает, то заявление заполняется на стойке регистрации первого этажа и передаётся в судебный отдел. После чего проходит расследование и итоги кладутся мне на стол, для ознакомления и предъявления дальнейших претензий.       Таким образом или через отдел полиции или через меня, но такая информация должна проходить. Но её нет…       Более того… Узумаки тоже не остаются в покое. Мелкие неурядицы. Я бы даже сказал смехотворные и притянутые за уши. Однако они есть. И судя по всему они уже пустили слухи по деревне.       Чёрт. Ещё и Наруто. Если до неё доберутся… Барьер выдерживающий техники А ранга? Кушина, конечно ставила и улучшая… Да и за пару лет без нагрузки с ним бы ничего не случилось. Печати хоть и надо проверять хотя бы раз в год, но не обязательно.       В словах Совы есть доля истины. Дом Хокаге защищён лучше чем резиденция с её Архивами. Так что возможно и нет смысла слишком сильно беспокоиться по этому поводу… С другой стороны… Это несколько подозрительно. Даже в отчётах Учиха нет никаких упоминаний об усилении защиты.       Неужели какая-то скрытая разработка Кушины? Но тогда о ней как минимум должен знать Арата. А он в последний раз приходил… Через несколько дней с похорон. С тех пор, он предпочитает обходить меня стороной. Мы не ссорились… Но её смерть сильно охладила наши отношения.       — Освободите их и отправьте на квартиру. Пусть отдыхают. — отдаю приказ ниндзя и тот моментально исчезает. А я откидываюсь на спинку кресла и разворачиваюсь в сторону окна.       Наруто, Гаара и Саске? Как бы не хотелось… Но то, как легко и быстро они подружились… С одной стороны хорошо для налаживания дружеских отношений между деревнями. С Суной у нас давно нет пересечений… Редкие совместные задания и пара торговых сделок в год.       — Господин Хокаге. — приоткрываю глаза и рассматриваю Какаши на пороге. — Может отдохнёте? Сколько не трудись, а сразу всё не сделаете. — я знаю, что он проявляет заботу… Но иногда от такой заботы, только больше головной боли. — Если вы свалитесь с простудой, не сможете прятаться в резиденции от дочерей. — усмехается и ставит на стол настойку для поддержания иммунитета.       — Не одобряешь? — посмеиваюсь и подхватываю стакан.       — Никогда не одобрял. — отводит взгляд в сторону и чуть качает головой.       Что же… он не единственный. Многие в первое время пытались со мной поговорить на этот счёт. Но сделать что-либо никто из них не мог. Я был настолько опустошён, что не мог даже свои эмоции контролировать. Скольких шиноби мне пришлось из-за этого отослать на долгосрочные миссии?       Даже своего сына. Правда… Он и сам не горел желанием оставаться в этих стенах. А я был не в состоянии его удержать.

Наруто Узумаки

      Тишина, стоящая в комнате, не напрягает. Может, потому что Гаара перестал переживать из-за сестры и песка. Может, потому что в доме расслабляющая атмосфера. Или потому что это наша маленькая крепость, в которую никто не может пробраться. Но сидеть на стуле, полуприкрыв глаза, попивая чай... на лице сама собой появляется улыбка.       Взгляд переходит на воплощение енота. Мило. Маленькая Узумаки без стеснения перебралась на руки к гостю, стоило ему перестать сопротивляться. Сначала она помяла его щёки, обвела пальцем синяки от недосыпа, погладила по голове. И всё это сопровождалось лепетом о том, какой он хороший и что не надо грустить.       Сопротивляться Узумаки невозможно. К тому же от Менмы исходит волна спокойствия и тепла, которая воспринимается как защита. Для того, кто истерзан всеобщей ненавистью, это как посреди пустыни обнаружить оазис после долгого пути.       Поэтому никто из нас не торопится его тормошить и вовлекать в разговор. Интересно, конечно, что у него произошло, как так получилось, что он прибыл в Коноху. Но у нас ещё есть время, успеется. Делегация по обмену учениками никогда не длится пару дней — минимум пара месяцев. Один вечер можно просто попить чай и позаниматься ерундой.       Да и Менме будет весело. Мы ведь редко выходим из дома. Хотя её решение, что Гаара станет мужем...       — Может, начать называть тебя «братиком»? — Постукиваю пальцем по чашке, улыбаясь. До него даже не сразу доходит — совсем в себя ушёл. — Братик Гаара.       — Никакой я тебе не брат, — бурчит, заливаясь краской.       Фыркаю, наблюдая за сменой настроения. Из-за того, что он всё ещё ребёнок и мышцы на лице не слишком атрофировались, он читается как открытая книга.       — Ты же когда-то хотел себе в жёны Узумаки. — Вскидываю бровь, припоминая его попытки ухаживаний.       Ну, на самом деле, после того, как я спасла его от Акацуки... В общем, то ли Тануки разболтал, то ли сам понял, что я девочка. Он и до этого проявлял дружелюбие, а потом это стало больше походить на ухаживания. Незначительные вещи, на которые никто даже внимание не обращал.       Кусок мяса побольше. Воду подаст, если нет. Плед скинет на голову. Подколы. Подушка. Дать поспать подольше. Какаши-сенсей смотрел на это и смеялся. Чего юлить? Подкалывал. Да так, что в какой-то момент нам пришлось крепко задуматься.       Напарники росли со мной и ничего не видели в упор. К тому же не видели во мне девушку от слова совсем — с мужской личиной срослась так, что Хината влюбилась. Стыдно было. Он понимал, что я не просто так парнем прикидываюсь. Да и не так часто мы на миссии вместе попадали, чтобы это стало чем-то глобальным. Но было неловко и неудобно — мне было не до отношений, да и ситуация щекотливая. А он...       Если бы кто-то прознал, что Казекаге проявляет интерес к парню, скандал был бы обеспечен, причём международный. Улёгся бы он только, когда я раскрыла, что девочка. Но тут была ещё одна загвоздка. Я видела в нём только младшего брата. Милого, доброго, по-своему заботливого. Но брата. И, как оказывается, выбор Саске был не единственным.       — Я до сих пор не понимаю, как ты смогла его простить после всего, — бурчит он вполне обиженно и отпускает сестру, которая начинает потирать глазки и зевать.       — Гаара...       — Извини. — Поднимает руку, ставя точку. В запятой нет смысла. — Мы уже давно решили этот вопрос. — Трясёт головой, словно желает выкинуть эти мысли.       Это вызывает смешок. Конечно, вопрос решённый. От того, КАК они решали, у меня до сих пор волосы дыбом встают. Как Гаара орал на Саске, какие проклятия сыпались. Я была лишь сторонним наблюдателем. Цунаде и Сакура крепко держали меня, пока не закончили, — сердце в пятки уходило от каждого столкновения.       — Я отнесу. — Саске берёт Менму на руки и медленно идёт на второй этаж, о чём-то разговаривая с ней.       — Будет неплохо завтра после школы прогуляться по деревне. — Сползаю со стула и перебираюсь на диван.       Гаара смотрит на меня внимательно и что-то обдумывает. Он не тот человек, который закроет глаза на странности. Наоборот — он должен был понять, что тут происходит и каково положение дел. Достаточно просто посмотреть на нас самих.       — Всё сложно, — как я и думала. — Поэтому решил попытать удачу.       Учитывая, кем он был в своей родной деревне... для своей семьи... мы ещё ничего так. Поднявшись, применяю хёнге Темари, усаживаю парня себе на руки и начинаю поглаживать по голове. Маленький, беспомощный. Даром что держит в руках силу демона пустыни. Когда все только и делают, что кидают в твою спину камни, в какой-то момент мысли о том, чтобы стать таким, как они хотят, или сделать так, как они хотят, набирают силу и громкость. А если внутренний голос вторит им...       Люди жестокие, алчные, в большинстве своём беспринципные и невероятно трусливые. Глядя на них, сложно понять, почему ты должен чувствовать к ним всё то, что навязывает деревня. Любить? Ценить? Защищать? Уважать? Потому что родился в этой деревне? Но если тебе приходится вымаливать всё это, если ты понимаешь, что именно они сделали из тебя монстра...       А шёпот демона внутри тебя — это не просто слова злобы. В них есть тот самый здравый смысл. Жестокий, но куда более понятный, чем лицемерная доброта или постоянная ненависть. Уж лучше бы были равнодушны.       Гаара не плачет. Так же как не плачем мы. Что толку от слёз? Они давно высохли. Теперь, чтобы довести нас до истерики, нужно что-то большее, чем сломанная кость или обидное слово. Но это не значит, что мы стали бесчувственными. Нам всё ещё нужно чьё-то тепло и понимание.       — Гаара, ты молодец. Ты правильно сделал. — Глажу его по голове, прижимая к груди. — Не нужно терпеть. Не нужно закрывать глаза. В конечном итоге это теперь наша жизнь. — Он поднимает на меня голову с едва блестящими глазами. — Жить её по тому же сценарию? Или того хуже? — Пересаживаю его на диван и снимаю хёнге. — Разве мы уже не доказали, что мы не монстры? Что мы можем быть любимыми? И мы умеем любить? — Прислоняюсь своим лбом к его и смотрю прямо в глаза. — Давайте просто возьмём от этой жизни всё, что нам причитается. Дом. Семья. Сила. Власть. Богатства. А остальные, кому это не нравится... просто надерём задницы! — Сжимаю кулак в воинственном жесте.       — Ты как всегда. — Отлипает от дверного косяка Саске, усмехаясь.       — С кого начать решили? — Гаара сводит брови к переносице и что-то обдумывает. Взгляд падает на часы, потом на дверь. — Хокаге не придёт. — Мрачнеет он. — Привыкли. — Флегматично машу рукой. Неутешительный вывод. — Так что?       — Учихи. Данзо. Старейшины. — Пожимает плечами Саске, обнимая меня со спины и укладывая голову мне на плечо. — В нашем мире где-то в это время был уничтожен клан. — Перед ним выкладывается пара листов с планом действий.       — Основная часть уже сделана. Компромат, данные от слежки за ними и некоторые секретные материалы из их личных запасов. — Пожимаю плечами. — Практически всё готово. Осталось дождаться нужного момента.       — Взятие с поличным? — Гаара пробегается по листочку и смотрит на нас обоих.       Он не слишком многое знает о том, что было. Слухи ходили, но когда нашлись архивы, никто не стал их обнародовать — лишняя суматоха. Поэтому он не слишком сведущ в происходящем.       — Ночь «восстания» Учих в течение двух недель... может, раньше. — Поджимает губы Саске и смотрит в окно на луну.       — Кажется, нам пора всем спать. Так что марш! — Командую строгим тоном. — Нас завтра ждут великие дела!