Burn

Она стояла у камина и смотрела куда-то на запыленные полки и книги, таившие в себе былую глубину. Я наслаждался ее дыханием. Когда я успел сойти с ума? Все слишком сложно. Или напротив? Все просто. Часы непрестанно стучали в висках, я налил немного скотча и предложил ей. Следовало согреться. — Нина, так нельзя, — я хотел прокричать эти слова, будто они были своего рода гимном, а получилось, что я едва приоткрыл губы. Она вздрогнула, но не обернулась. Огонь в камине трещал, и мне захотелось подхватить его жар и согреть ее. Я не мог позволить себе быть хоть как-то причастным к ее возможной простуде. Я видел, что она дрожала, видел, как легонько покачивалось ее тело и, признаюсь, в тот момент мне захотелось схватить ее и прижать к себе настолько крепко, насколько мне хватило бы сил. — Это прекрасное место, — грустно улыбнувшись, произнесла брюнетка и опустилась на диван рядом со мной. — Все, что мне удалось арендовать. Прости, — я не знал, за что попросил прощения, но мне показалось, что она вовсе меня не услышала. — Я скучаю по тебе, — спустя какое-то время прошептала она, все еще наблюдая за неподвижными книгами. Может быть ей казалось, что где-то среди этих пожелтевших страниц таятся ответы на все вопросы? Я резко и громко сглотнул. Не ослышался? — Понимаешь, я устала делать вид, что мы никто друг для друга. Я хотел было утешить ее, желание защитить эту хрупкую девушку от лютого мира, словно острый нож, пронзило меня в который раз. Я снова захотел обнять ее и подвинулся ближе, но она быстро вскочила на ноги. — Нет, погоди, дай мне высказаться. Ты не понимаешь, никто не поймет. — Она принялась рассеянно ходить по комнате. — Я думаю о тебе постоянно. Каждую чертову секунду своего существования. Я вижу тебя во снах, ты в моей голове. И это сводит с ума. Скажи, есть ли от этого лекарство? Перестань изводить меня! Прекрати это! — Она звонко закричала, шоколадные глаза залились слезами. Я знал, что есть лишь один способ помочь ей, помочь себе. Я подлетел к ней, зарываясь руками в темных волосах, что пахли мятой. Я не мог ждать. Мои губы нашли ее кожу, такую нежную и чувственную. Я поцеловал ее. Поцеловал так, как никогда прежде. Это был поцелуй настоящей любви, нашей любви. Мы сгорали в ней без остатка. Святые грешники, наслаждающиеся друг другом и этим запыленным домой со старыми книгами. Вы можете осуждать, но вы никогда не сможете отнять то, что есть у нас.