Keys

Когда Софи проснулась, было еще темно. Сначала она никак не могла понять, где она находится, но затем услышала чье-то тихое покашливание и вспомнила вчерашний день. Подхватить Джеймса они успели и даже дотащили до лестницы, где их уже догнал мистер Поттер. Он сказал всем ученикам идти в Больничное крыло и помочь остальным, а сам забрал старшего сына. Поэтому все, кто чувствовал себя хорошо (или хотя бы не падал), точно также вел или нес пострадавших. Софи и сама пыталась помочь кому-то, но в итоге они с Алом старались сами не упасть по пути, а помогала им Роза. Никто не понимал, что происходит, но ясно было одно: нужно найти остальных взрослых, которые должны что-то знать, должны помочь.Главное дойти до Больничного крыла. Руководить всем взялись в первую очередь старосты (те, кто был в сознании) и подоспевшими преподавателями. И Больничное крыло тем временем быстро заполнялось. Все преподаватели также чувствовали себя не слишком хорошо, но все равно старались не подавать виду. Работницы Больничного крыла взяли ситуацию под контроль и раздали всем указания. А всем тем, кому были слишком плохо выделили свое место (здесь не обошлось без трансфигурации стульев), каждому была оказана помощь в виде кучи разнообразных лечебных зелий. Потом уже со всеми разбирались по отдельности, но всем советовали отдохнуть и поспать. Хотя с этим проблемы были: чем-то вроде бессонницы и беспокойным сном в последнюю неделю не только Софи страдала. Поэтому всем выдали и немного сонного зелья. Но это было последнее, в чем точно была уверена девочка про вчерашний день. Просто как только она все-таки смогла добраться до дверей в Больничное крыло, Софи больше не могла держаться на ногах и начала падать. В глазах потемнело, она отключилась на где-то на минуту, поэтому точно не знала, кто же ее поймал. После были смутные воспоминания о том, как ей дали выпить зелья, которое позволило ей наконец-то спокойно заснуть. — О, а я думал, ты до утра проспишь, — услышала она шепот слева. — Сейчас где-то три ночи должно быть, я время полчаса назад смотрел. Примерно. Девочка медленно развернулась в сторону голоса, стараясь не разбудить кого-то еще шумом. Как она и ожидала, на соседней кровати был Джеймс. — Почему такие? Мне казалось, тебе серебро нравится, а часы — бронзовые. Софи поняла, что ее карманные часы лежали рядом с подушкой. Она попыталась что-то сказать, но голоса все еще не было. Поэтому первое что пришло ей в голову — найти свою сумку, которая оказалась под кроватью. Блокнот и карандаш. — Голоса так и нет, да? Ребята рассказывали, — прошептал Джеймс, не услышав ответа. Он сел. Софи открыла первую попавшуюся чистую страницу. — «Я не говорила? Мне их Ник подарил перед Хогвартсом. Это символы Уэльса: дракон и нарцисс. А почему бронза — не знаю. Это же подарок. Может, он не исключал, что я могла попасть не на Гриффиндор. Придется писать, не против? Пока не смогу говорить». Софи повернула блокнот в сторону друга. Тот хмыкнул. — Не вопрос вообще. Шума не будет. Мадам Помфри и миссис Лонгботтом время от времени обходы делают. — «Ты как?» — Ну, явно лучше, чем вчера. Но три дня отдыха — это все равно кайф. Я тебе не Ал, чтобы брать и идти утром на занятия после такого. — «А он как?» — А, точно, ты же половины не знаешь. Его тоже лекарствами отпоили, как и всех. Всем уже лучше. А тех, кто встать не мог или не особо очнулся, вроде тебя, оставили здесь на ночь. Утром посмотрят еще раз, как мы тут, что с кем делать. А Ала вообще убеждали, что ему лучше спать в своей постели, если он себя нормально чувствует, а не среди кучи больных людей. За нас все переживал. — «Ты видел Рину?» — эта надпись была немного «спотыкающейся». Все-таки у них был уговор не лезть в дела друг друга, не совсем гласный, но был. — Ее тоже принесли. На занятии в обморок упала. У нас же было Зельеварение со Слизерином, которое я пропустил, — ответил Джеймс. — Думаю, все нормально, вроде бы, она не уходила, где-то здесь тоже. По крайней мере, я не видел, как она уходила. Если бы что-то было не так, нам бы сказали. Ну, сказали бы мне, чтобы я передал тебе. Еще до Хогвартса, где-то в Лондоне, Рина и Джеймс случайно встретились, и все не задалось еще тогда. И хоть было у Джеймса не самое лучшее отношение к Рине, он понимал, что Софи все-таки переживает за кузину. Без шуток и юмора. Или же он просто достаточно устал из-за болезни, чтобы сочинить подходящую шутку. Но Софи была этому даже рада. — «. Спасибо. Жаль, правда, что лекции все-таки сорвались. И даже не из-за тебя. В какой-то мере». Джеймс беззвучно рассмеялся. — Лекции отец-то провел, хотя и не с тем настроением. Да и были они для тех, кто здоров. Всех остальных даже он отправил отдыхать и лечиться. Но я уверен, что он собирался все отменить и помогать тут. Но его ребята уговорили, сказав, что-то вроде: «Мы не хотим, чтобы Вам казалось, что Вы приехали зря. Мы правда очень хотим Вас послушать». Это и все остальные преподаватели попросили после этого. — «Чтобы все чуть меньше переживали за нас, отвлеклись…?» — Ага, наверное. Может быть им помогло. — «Надеюсь». Софи немного задумалась и начала писать снова. Кажется, за это время, пока она спала, произошло достаточно важного, что открывает занавес тайны этого года. А еще Джеймс так ни разу и не пошутил за это время, да и еще… — «А взр… — Тут она перечеркнула. — Почему часы были возле подушки?» — Перед тем, как Сейди начала про свою семью говорить, ты раза три на время смотрела, в последний раз все-таки убрала часы в карман. Ал сказал, что они выпали, когда ты падала. Да, точно, ты не одна такая, кто прямо на пороге свалился. Сейди скатилась бы с последней лестницы, если бы ее Кори не словил. Она тоже где-то здесь, с братом. — «… Понятно». — А я думал «спокойный сон без волнений до самого утра», как говорила мадам Помфри, означает сон до утра. Но на тебе что-то не работает. — «Бывает. А почему ты не спишь?» — Утром посплю. Зелье не пил, я же чувствую себя нормально. И все это время нормально чувствовал. Вполне. Просто упал. Проблем никаких нет. Болеть — ужасно, никогда в жизни больше не буду болеть. — «Не зарекайся, всякое случается. Как сейчас». — Хах. Но болеть все равно ужасно, верно? Софи рассеянно кивнула. Как же непривычно было общаться через блокнот, а Джеймс еще и разговаривал довольно серьезно, не как обычно. Здесь она вспомнила про время: Джеймс говорил, что примерно три ночи. Сколько было сейчас? Три двадцать, первое марта. Весна началась с Больничного крыла и ночных переговоров без голоса. «Везет прямо невероятно, как обычно, восхитительно. Что еще?» Как же хорошо, что у почти у каждой койки горела свеча. Может быть, не исключалось, что кто-то может проснуться посреди ночи. Писать приходилось медленно и из-за все еще нестойкого состояния, а писать нужно было и разборчиво, чтобы Джеймс мог прочитать текст простым карандашом в полумраке… Быстро, как это было обычно, ничего не напишешь, даже если очень хочется. — «Есть какие-то ответы? На то, что было, — немного погодя спросила Софи, после чего добавила, — и сейчас 3:25». — Спасибо за время. Скоро уже должен быть обход, нужно будет изобразить сон, не хочу, чтобы меня о чем-то спрашивали или, хуже, попытались заставить уснуть. Или правда поспать. Посмотрим, как получится. Но тебе бы поспать. Зелье отдать? — «Не надо, я без него засну нормально уже, спасибо. Так что?» — Не так уж много слышал, но и рассказывать нужно побыстрее, постараюсь разом, — Джеймс выдохнул. — постараюсь. — «О.К.» — С точками так забавно выглядит, разве так еще пишут? Ладно, ты же еще и «круто» говоришь. В общем, когда все, почти все, уже заснули, а остальных выгнали за дверь, взрослые переговаривались и обсуждали ситуацию, еще параллельно перепроверяя нас. Ну и еще сами старались быстро подлечиться, им же нельзя болеть перед нами… Я прямо вижу, как ты говоришь что-то типа «хватит уже тянуть», можешь не писать. В общем, они заметили, что все, кто сейчас болел — чистокровные волшебники, в той или иной мере. Ну, ты поняла.* И та часть полукровок, кто не болел в том году. И хоть заболели мы примерно по одному сценарию, у нас все оказалось немного похуже. Вообще, странно, что мы болели так по отдельности. Слушай, а можешь напомнить то слово, маггловское, ты точно знаешь… Ваша Кэл еще рассказывала про него, да и другие ребята, что-то похожее на болезнь… — «Ну. Вирус?» — Да, вот оно.Что-то типа болезни же? К ней еще сопротивляемость вырабатывается. Софи призадумалась, вспоминая, что сама об этом знает, и кивнула. И беззвучно прошептала слово «иммунитет». Джеймс ее понял. — Ну да. По всем этим вашим рассказам… Я имею в виду, тех, кто получше знает маггловский мир. Все это правда похоже на то, что у нас сейчас было. Волшебники ведь так не болеют. У нас свои болезни, они все известны, описаны… Здесь точно что-то не так. Взрослые еще пытаются с этим разобраться. Ничего так и не ясно. Еще я слышал, как упоминали пропавших ребят. Ну, ты знаешь. Я уже не слышал, что именно, потому что они были слишком далеко. Кажется, это пока что все. — «Спасибо…» — Да за что. Это важно всем нам сейчас. Поспи лучше. Может, голос вернется. — «Наверное». И Джеймс сразу же уснул. Пусть он и утверждал, что ему хватает и двух часов для того, чтобы выспаться, сегодня он устал. И проспит до тех пор, пока его не разбудят утром. Софи убрала блокнот и легла обратно, но пока что ей не спалось. Стоило для начала полностью разобраться в том, что только что рассказал Джеймс. Или хотя бы попытаться. Это нельзя было знать наверняка, но ей все равно казалось, что эта болезнь может быть как-то связано с тем, что произошло на прошлую годовщину Битвы за Хогвартс. Взрывы окон, надписи… Это напоминало этапы: медленно и по шагам. Но если вспомнить, что та надпись скорее всего предполагала возвращение того, что давно умер… «Он вернется». В мире волшебников было не так много вариантов, кто может быть «им». Поэтому эти шаги выглядели слишком осторожными и медленными. При таком-то заявлении. В этот момент почувствовала, как ей безумно не хватает дедушки Джека: он бы сразу нашел ответы на многие вопросы, придумал бы, чего можно ждать дальше… Нет, он не угадывал, не предсказывал (в понятии магическом); он просто всегда разбирал ситуацию на простые элементы. И это помогало ему понять причины и следствия. Благодаря этому он мог бы работать едва ли не где угодно, но предпочел работу в маггловском банке. Хотя мог бы быть кем-то известным в Министерстве магии, благодаря этой способности логически и пошагово мыслить. Предугадывать. Если можешь понять каждый шаг, тогда сможешь найти и решение как общее, так и к каждому шагу. И Софи всегда было даже жаль, что она так не умеет. Точнее, на уровне простого человека может и умела, но точно не так, как делал дедушка Джек. А она даже не могла придумать ответ к загадке в гостиной Гриффиндора, хотя хорошо была знакома с парой человек из тех, кто ее составлял. Софи посмотрела на огонек свечи, что стояла рядом. Почему на ее учебу все-таки выпали какие-то такие времена? Что-то смутное, что-то сложное. Почему? Часы тихо и мирно тикали. Как же редко, оказывается, она разговаривала с Джеймсом. Точнее, лично с ним, без остальных. И при этом он еще не шутил по любому подходящему поводу, хотя их было достаточно даже в этот раз. Хотя, если она была без голоса и вообще общалась при помощи записей в блокноте, зачем удивляться вполне серьезному Джеймсу? Но было это странное ощущение того, что… Да, что-то все-таки было не так. Верно. Тихо открылась дверь, послышались медленные и короткие шаги. Мадам Помфри. Как Джеймс и говорил, она проходила мимо каждого и прислушивалась. Когда медсестра подошла к девочке, та прикрыла глаза, делая вид, что все ее спит. После этого обхода Софи еще долго просто лежала. Кажется, она впервые спала настолько долго. Сколько же времени было, когда все это началось? Где-то около десяти утра? Целый день впустую, в никуда. Но в итоге она снова заснула. И снова ничего не снилось. К девяти утра проснулись все. И все они чувствовали себя намного лучше, хотя неприятные моменты, все же, остались. Мартин Пирс, загонщик команды Гриффиндор, никак не мог подняться на ноги. У Сейди сильно слезились глаза, видела она все расплывчато. Софи сама только могла изредка что-то шептать, но не более, из-за чего продолжила записывать свои реплики в блокноте, чем даже сначала многих удивила. А у Джеймса, как наконец-то она поняла, сильно страдала его внимательность, благодаря которой он и шутил так хорошо и удачно. Ведь он даже полусонный мог бы запомнить любой разговор рядом с ним настолько хорошо и выудить из него все нужное, что потом через месяц мог бы процитировать и придумать с десяток шуток. А сейчас он как будто улавливал лишь половину любой информации. Девочка со Слизерина рядом с Софи почти ничего не слышала, кому-то чуть дальше было сложно дышать. Почти у каждого было что-то свое. — Вы как? — спросил Ал, присаживаясь на постель брата. Роза же села напротив, рядом с Софи. Они заглянули в Больничное крыло после второго занятия: профессор Слизнорт отпустил их немного раньше, а профессор Лонгботтом точно поймет, если ребята немного опоздают. Любой профессор поймет. — Она все еще не говорит, — сразу же произнес Джеймс, кивая на блокнот в руках подруги. — А так — мы в норме, к обеду обещали выпустить, на занятия в понедельник. — Тебе лишь бы не учиться, — хмыкнула Роза. — «А как остальные, кто не остался здесь?» Этот письменный вопрос на секунду сбил с толку ребят. Да, это действительно немного непривычно и неожиданно, когда твоя подруга вместо слов поворачивает в твою сторону блокнот с текстом. — Да вроде все в порядке, — ответил Ал. — Правда, не без неприятностей. — Да, у Рика вот все из рук просто валится, — сразу пояснила Роза. — В смысле, у него ничего совсем не получается держать в руках, будто бы пальцы вообще не гнутся. — «Не скоро еще на гитаре своей поиграет…» — Она остановилась и зачеркнула написанное. На самом деле, еще она хотела спросить, нет и у Ала каких-то трудности, но поняла, что он все равно не расскажет. — Мы бы еще немного посидели, но нам бы еще до теплиц добежать нужно, — сказала Роза, посмотрев на время. — Все равно же за обедом встретимся. Наверное, — пожал плечами Джеймс. — Бегите учиться, умники, вас все равно скоро выгонять отсюда будут. — Главное, что у вас все в порядке, — улыбнулся Ал. — Мы… Он только хотел подняться, как Софи тут же протянула ему сложенный вдвое листок. Это тоже вызвало некоторое удивление, но Джеймс тоже вспомнил, что нужно было рассказать еще что-то. — Пока вы мирно спали, я тут немного успел узнать, — объяснил он. — Слушать у вас сейчас нет времени, поэтому Лу и записала вам все, что нужно. Так быстрее. — Окей, — рассмеялась Роза. И после они уже убежали на занятия. — Тоже на занятия не терпится? — усмехнулся Джеймс, тем самым окликнув Софи, которая все еще смотрела вслед друзьям. — Ничего, на следующем курсе расхочется ходить на каждое занятие. — «Знаешь…» — Софи остановилась, но Джеймс уже успел прочитать, как обычно. — Что-то не так? Софи помотала головой. — «Вчера мне как раз не хотелось никуда идти. Совсем». — Могла бы и не ходить никуда. Может, не лежала бы тут сейчас. Софи беззвучно хмыкнула в ответ. — «Тогда бы я валялась где-нибудь еще, полчаса так где-то, еще, может, головой ударившись обо что-то. Да и…» — Последние два слова Софи быстро перечеркнула. — «Тут-то меня хоть поймали. Кстати, а кто ловил-то?» — Ну. — Джеймс сделал вид, что не может вспомнить, но дело было в том, что это было слишком заметно. — Ал говорил, что тебя они все вместе ловили, кто точно, не помню. И на этом разговор прервался: миссис Лонгботтом пришла к ним с рекомендациями по лечению. Всю следующую неделю их попросили все равно заглядывать в Больничное крыло и рассказывать о самочувствии, а также дали несколько лекарств. И, конечно же, ничего детям никто не объяснял: если кто-то что-то спрашивал, то медсестры просто разводили руками, качали головой и говорили, что еще разбираются с этим. Софи едва не сказала (точнее, не написала), что не хотела обижать Ала и Джеймса тем, что не пошла бы на лекцию их отца. Даже если посещение было свободным, даже если была бы важная и серьезная причина… Джеймс ко всеобщему вниманию привык давно и совершенно этого не боялся, что было одной из причин, почему он решил стать игроком в квиддич. А вот Ал все еще смущался, когда ему напоминали о том, какая у него семья. Пусть он и вел себя все увереннее и увереннее, мальчик все равно постоянно терялся, когда его начинали сравнивать с отцом, на которого он был так сильно похож. И после того, как объявили о лекциях, то внимания к мальчикам (не без помощи Джеймса) стало снова предостаточно, из-за чего было и больше вопросов о чем угодно. Люди иногда совсем некстати и неудачно вспоминают, из какой ты семьи. И это крайне непросто: быть родственником (особенно близким) какой-то известной личности.Наверное, они с Софи так хорошо общались, потому что ей всегда было все равно, что ее друзья особо известны. Ей не казалось, что к этому стоит относиться как-то слишком особенно. Они же тоже обычные люди. Она понимала это достаточно хорошо. Поэтому Алу и было как-то проще: Софи ведь так часто отвлекала всех от вопросов по теме семьи. Уводить разговоры от себя она умела хорошо. Ведь она сама хорошо знала, как все это ощущается. В той или иной степени. Со своей-то непростой семьей. Дядя Арчи был послом Британского Министерства магии во Франции. Пусть у них и были разные фамилии, после того, как Софи поступила в Хогвартс, об этом узнало довольно много человек. Дядя Уильям и тетя Мисти (но на самом деле ее звали Касуми), — вполне известные фотограф и стилист-дизайнер, которые обычно работали в паре. И их имена, пусть и с другой фамилией, нередко появлялись на страницах как маггловских, так и волшебных журналах. Тетя Сьюзен была на одной из высших должностей в международном отделении Японского Министерства магии. Из-за своей безупречной работы и многих других заслуг в дипломатических отношениях, она была достаточно известна как на своей родине в Америке (где она часто бывала по работе), так и в Японии. А дядя Арнольд… — Ох, как же с тобой сложно, — покачала головой миссис Лонгботтом. — Всю неделю тебя противопростудное не брало совсем и никак, а после сна все будто рукой сняло. И ведь действительно: всем простые зелья от простуды хоть немного помогали, но никак не ей. — «Дядя тоже всегда говорил, что со мной сложно, если про лечебные зелья». — О, он у тебя целитель? — с улыбкой спросила миссис Лонгботтом. Она всегда была такой приветливой. Но Софи покачала головой и написала: «Нет, у него маггловское образование, доктор. Но он много лет изучал и зельеварение и алхимию, и у него свой бизнес, связанный с этим всем». — У тебя в семье есть хоть кто-то без супер достижений? — спросил Джеймс. — «Ну, я». — Никого что ли? — «Смешно». Миссис Лонгботтом только посмеялась над таким забавным спором и расспрашивать дальше не стала. Все-таки, после войны у достаточного количество ребят родственники стали известными в разного рода сферах.

***

С давних времен японская половина семьи Софи занималась врачебным делом: скромные лекари, жившие мирно. Возможно, их особенностью было лишь то, что они всегда сами составляли необходимые препараты и зелья из имеющегося рядом, природных средств, часто совершенно не следуя традиционным рецептам.Немного позднее они открыли и небольшое официальное дело, начиная постепенно использовать и маггловские методы. Вот так они и стали работать одновременно для двух миров и все это было совершенно законно. А магглам же было совершенно необязательно знать, что параллельно со всякими лекарствами создаются и самые настоящие зелья. В Британии название их фирмы было еще не так известно, как это было в азиатском регионе. Хотя и там они были значимы в меру, не самые важные, но их существование помогало жить очень многим людям. А дядя Арнольд старался все больше и больше расширить семейное дело… И хоть все было не так уж сверхвеликим, Софи старалась даже про это упоминать как можно реже. Лучше говорить и делать вид, что ты самый обычный человек. Меньше вопросов, меньше проблем, меньше притворств со стороны остальных. Это было проверено уже в детстве. Пусть соседские дети-магглы и пытались ее обижать с первой же встречи, взрослые тем временем увидели в ее существовании некоторую выгоду. Вполне большой и очень неплохой дом со штатом прислуги, да и семья, если поинтересоваться, довольно занятная.И как это было почти что принято, те взрослые с виду относились к ней хорошо. Но за спиной они всегда пытались убедить своих детей подружиться с этой странной девочкой-полукровкой. И ведь тетушка Джесси была довольно добродушной и любила пообщаться с соседями. А кто не любит обеспеченных друзей, которые так полезны? Девочка узнала об этом всем лет так в шесть, когда случайно услышала разговор Мартина Фрейя, который всегда просто ненавидел Софи, с его матерью. Это было жаркое лето, поэтому девочка постоянно пряталась по теням, где ее замечали намного реже обычного. Так было и в этот раз: миссис Фрей и Мартин попросту не заметили ее, сидящую за деревом. — Почему ты просто не можешь общаться милее с дочкой Джонсонов? — Мам, да она же ведьма! — Оставь уже свои игры в волшебников, — прошипела миссис Фрей. — Ты видел ее семью, как они живут? Ты же понимаешь, как нам важно поддерживать с ними хорошие отношения? — Мам, да это не игра, она правда ненормальная, еще и полу, полукровка! — Какая разница, если они выглядят как европейцы, какая вообще может быть разница, если они богаты? — Мам, ну она же… Миссис Фрей зарядила сыну звонкую пощечину. Мартин даже тихо всхлипнул. В тот момент Софи даже стало его немного жаль, пусть он и почти что каждый день обзывался, кидался в нее грязью и камнями. И жаль его ей было после этого всегда. А маленькой девочке хватало мужества не реагировать на всю эту детскую агрессию. Какая разница, они просто были глупыми детьми, которые все выдумали. Точнее, почти все. И как же детей бесило, что девочка никак не отвечала на то, что ее звали ведьмой. Она просто постоянно молчала. Пусть они говорят про нее что угодно. Главное, чтобы они ничего не говорили про ее семью. И теперь еще про друзей.

***

К понедельнику голос так и не вернулся. Но на занятия идти было нужно. Хотя бы шептать она уже могла. Все выходные Софи и остальные, кто провел незабываемое время в Больничном крыле, наверстывали упущенный день и просто восстанавливались. С хорошими однокурсниками написать конспекты было совсем несложно, а вот поправиться… От Джастина Софи слышала, что ее кузина совсем не выходила из комнаты, а ее соседки говорили, что не его это дело вообще. Он лишь пожал плечами, когда передал это, а Софи это напомнило один давний день. Когда умер дедушка Джек, Рина точно также заперлась в комнате и много плакала. После того дня Рина стала намного более… Стрессоустойчивой? Да, что-то вроде этого. Лучше нее сложные ситуации переносили лишь дядя Арчи и дядя Арнольд. Рина казалась Софи с тех пор более взрослой, серьезной и совсем не умеющей переживать, особенно по пустякам. А те извечные перепалки с Джеймсом были лишь чем-то вроде развлечения со скуки. Да и они почти ушли в небытие… Казалось, будто болезнь подействовала на самые важные для людей вещи. Скажем, ноги, чувство юмора, голос, эмоции, осязание и прочее. Что было главной особенностью этого человека. Без чего его обычно совсем не узнать. Да и сам человек без этого не чувствует себя собой. Как же хорошо, что на Зельеварении совсем не нужно было разговаривать. Поэтому Софи, как обычно, мысленно что-то напевала и выполняла очередное задание. Может быть, это было из-за влияния семейного дела, но девочке и правда очень нравился этот предмет. Но то, насколько активно профессор Слизнорт обращал внимание на лучших (в его понимании) учеников, ей было не совсем по душе. Из-за этого она даже не пыталась сделать что-то лучше остальных, хотя и могла, потому что знала, как. Вместо этого она про себя отмечала, кто и что мог бы сделать иначе, чтобы зелье вышло… Немного другим, более правильным. Или интересным. Но никогда не говорила этого вслух, разве иногда могла будто случайно натолкнуть кого-то вроде Розы на нужную мысль. Наблюдать, как люди добиваются чего-то сами — так ведь интереснее. Но вот со следующим предметов проблемы определенно должны были возникнуть. Ведь на Заклинаниях молча ты вряд ли сможешь что-то сделать, если тебе всего тринадцать, и ты еще второкурсница. В то время как невербальной магии обучают лишь на шестом курсе. Немного радовало девочку только то, что не у нее одной были проблемы. Но, кажется, у профессора Флитвика уже было какое-то решение для нее. Как и для Рика Уотсона, который успел уронить перо раз десять за две минуты занятия. Они еще ничего не записывали, он просто никак не мог нормально его взять. — Мистер Уотсон, отложите свое перо. Я уверен, что кто-нибудь из ваших сокурсников поможет позже вам написать конспект, сегодня вы можете воспринимать все на слух. Думаю, сегодня мы займемся только теорией, — улыбнулся профессор. — Насколько я помню, небольшая проблема есть и у мисс Джонсон? Девочка чуть рассеянно кивнула. Ей не слишком хотелось обращать на это внимание, но без этого сейчас никак. Профессор Флитвик тут же вспомнил, что рассказать в помощь. — Знаете, был у меня в 50х годах один студент, — начал он. — Он никогда не считал себя кем-то выдающимся, хотел стать преподавателем. И отчего-то он еще всегда боялся ходить на Трансфигурацию, но профессор Дамблдор не видел в этом проблемы. Тот студент постоянно сравнивал себя с окружающими, в особенности со своими братьями и сестрами. И никак он не мог поверить, что достоин зваться рейвенкловцем. Хотя я с первого же занятия отметил, что по каждой теме, каждому заклинанию, он делал заранее подробные конспекты, благодаря чему знал больше всех. На занятия же он ходил дополнять свою теорию и практиковаться. Не могу сказать, как он вел себя в этом плане на остальных предметах, скажу лишь за свой. Но больше всего он запомнился мне тем, как он освоил невербальную магию уже на четвертом курсе. Ему просто было интересно, как же это работает. А что бы было, если бы он немного больше верил в себя… — А где он теперь? — с большим интересом поинтересовалась Тереза Скотт. — О, к сожалению, он так и не окончил Хогвартс. — Что-то случилось? — спросила Роза. — Да, жаль, но он погиб, летом перед своим седьмым курсом. Как мне передала тогда его семья, он упал с обрыва. Несчастный случай. Как жаль, он был таким талантливым молодым человеком, но ушел так рано, не успев раскрыть весь свой потенциал. Эта история точно заинтересовала весь класс. Хотя бы потому что профессор Флитвик не так много рассказывал о чем-то, не касающемся его предмета. И каждый раз это было очень и очень кстати. И ученики ценили эти истории в разы больше тех, которые рассказывал профессор Слизнорт, по сути, на каждом занятии. Но для Софи эта история имела особое значение: она была слишком подозрительно знакомой. Точнее, она никогда не слышала ее с подобного ракурса. А ведь это была история для нее. Про ее семью. Которую профессор Флитвик точно знал достаточно хорошо. Сколько же из них выпустилось из Хогвартса за то время, пока он был деканом факультета Рейвенкло? — Но оставим воспоминания. Сегодня мы поговорим о заклинаниях забвения. Конечно же, отрабатывать их мы не станем, это лишь ознакомительный теоретический курс. И я очень надеюсь, что вам не придется их использовать, только если этого не будет требовать ваша работа… И на самом деле это была следующая тема в учебнике. Но профессор Флитвик умел входить в положение студентов и немного изменил порядок. И за это они всегда были ему крайне благодарны. Софи вспомнилось, как тетя Джесси рассказывала ей о чисто рейвенкловских традициях старшекурсников: писать на бронзовой доске объявлений каждый год фразу на латыни и дарить нечто стоящее своему декану на день рождения. Девочка попыталась представить, как они, гриффиндорцы, дарят что-то профессору Бронте. Но эта картинка никак не могла появиться у нее в голове. Что вообще могло порадовать их декана? Что вообще может ей нравится, если не учитывать логику, трансфигурацию и чай? Да и вообще: когда же был день рождения Бронте? Кажется, они могли только сказать, сколько ей примерно лет… После занятия профессор Флитвик подсказал девочке, что заклинания будут работать точно также, если произносить их шепотом. Правда, выговаривать их придется еще точнее и четче, но профессор надеялся, что с этим Софи поможет Ал. Как обычно он и делал. А для самой Софи это была очередная возможность немного быстрее обучиться невербальной магии. Ведь примерно так к ней и переходят. Возможно, все это получится у нее не так успешно, как у Грегора Артиса, но ей это было нужно. Может быть, даже больше для того, чтобы показать, что она тоже может добиться чего-то сама. Доказать это самой себе. Ведь ей всю жизнь казалось, что нет в ней ничего необычного, особенного: все это было у нее лишь из-за семьи или ее происхождения.

***

Джастин тихо подозвал Софи. Кажется, в последнее время он изображал Джеймса: уже в который раз появлялся будто бы из ниоткуда. — Ты без голоса? Замечательно, тогда я смогу быстро рассказать. Софи даже шепотом не успела спросить, что он имел в виду, как Джастин начал говорить. Похоже, от него директор Фоули не сильно что-то скрывала. Или же правда не заметила, как утверждал сам слизеринец, когда разговаривала с медсестрами в Больничном крыле. Джастин снова повторил то, что девочка уже знала про это странное деление заболевших: первые полгода магглорожденные и часть полукровок, потом все остальные. И, похоже, «проблемными» (с осложнениями вроде потери голоса) были только в той или иной мере чистокровные ребята. Но важнее было то, что домовики недавно обнаружили подозрительного вида пузырьки с остатками неизвестного зелья. Профессор Фоули передала находку профессору Слизнорту для изучения. Это должно пролить свет на происходящее, хоть как-то. И, скорее всего, начнут проверять посылки. Едва проговорив все это, Джастин сказал, что ему еще нужно найти кого-то с Рейвенкло, и скрылся в коридорах. Кажется, этим слизеринец подразумевал, что Софи могла сама решать, что делать с этой информацией и кому еще ее передавать. Смысла как-то скрывать это от остальных не было, поэтому Софи просто написала все на листе бумаге и передала Розе, чтобы она зачитала другим. — Вот будто бы на нас мед эксперимент ставили, — произнес Марк Райт, как только Роза закончила читать. — Мед эксперимент? — переспросила Элен Вуд. — У вас такого нет? Ну, типа, прививки когда делают? — Прививки? — Это когда вкалывают штамм… — Магглы добровольно колют друг друга иголками? — ужаснулась Аликс. Хоть за последние годы волшебники достаточно осовременились, пропасть между двумя этими мирами все равно оставалась довольно большой. — Марк имеет в виду, что магглы таким образом создают у себя иммунитет к разным видам болезней, — подала голос Маргарет Томпкинс с седьмого курса. Как и Марк, она была магглорожденной, поэтому сразу поняла, о чем он. — То есть, это они нас так лечили? — с сомнением отозвался Джек Брайс. Девушка лишь развела руками. Верно, одни лишь догадки. Но кому-то идея про иммунитет даже понравилась: может быть, во второй половине учебного года многие и не заболели снова, потому что организм уже приспособился. Но зачем все это? Были лишь предположения, кто мог это сделать и все. Те, кто в прошлом году взорвал все окна и тоже отправил полшколы в сторону Больничного крыла. Но как же были странны эти люди: почти о себе не заявляли, хотя поставили себе такую цель… В общем-то, невозможную. И пусть звучало все это невероятно глупо, но… Разве двадцать лет назад все думали не также? Эти «последователи» идеи ничего слишком серьезного не предпринимали, поэтому так легко было списать все это на глупое хулиганство. И решать вопрос в принципе не нужно. Да и что могли бы сделать школьники? Может, только попытаться понять, кто замешан в этом в Хогвартсе. В принципе, изредка они этим и занимались. Просто не слишком-то активно. Старшие курсы задумывались об этом всем немногим больше младших, но больше их волновала сдача экзаменов. А также то, что каждая посылка теперь будет проверяться. А в гостиной Гриффиндора вообще была задачка поинтереснее. — «Что может значить Гриффиндор». Это про качества учеников? — Или про льва? Наш символ же — лев. — Да нет же, — перебила всех Сейди. — «Что еще». То есть, это то, о чем мы точно не в первую очередь подумаем. — Твоя сообразительность просто поражает, козявка. — Вижу, чувство юмора возвращается, Джейми? — Вообще да, но я вообще-то серьезно: давайте даже самые тупые ассоциации предлагать? — Вроде мозгового штурма? — Снова эти твои маггловские словечки, Марк. — Ну прости, Аликс, что я магглорожденный. — Так, тихо, — шикнул на всех Крис. — Джеймс дело говорит. Думаем, что угодно, записываем, зачитываем. У вас минут пять. А варианты были разные: и снова повторялся лев, храбрость, честь, красный и золотой… Кто-то писал имена известных учеников, битвы, сражения; кто-то упоминал шутки и веселье. И несколько человек… — Огонь? — спросил Крис. В ответ Ал только пожал плечами. — Мне просто вспомнилась одна игра. — Игра? — «Назови свою стихию», — прошептала Софи. Все затихли, чтобы услышать. Честно говоря, у нее уже получалось говорить громче, но быть «тихой» ей даже понравилось. — У меня в семье такая традиция такая: после того, как Шляпа куда-то распределит, писать об этом домой в стиле игры. В смысле, там что-то типа стихов без рифмы. Идея в том, что каждый факультет как стихия: там, вода — Слизерин, воздух — Рейвенкло, земля — Хаффлпафф, Гриффиндор… — Огонь, — закончил за нее Крис. — Но это очевидно, разве нет? –Вот поэтому мы могли бы это отбросить. Но также было и с шифром Цезаря, — произнесла Роза. — Мы тоже о нем даже не подумали, потому что очевидно. — А часть семьи Лу как раз училась в эти годы в Хогвартсе, — добавил Ал. — Они и знакомы хорошо были, Мари об этом даже в послании упоминает, что для нас только лишняя подсказка. — Окей, нам очень повезло, что Софи учится с нами, понял. — Крис потянулся. — Пусть ответом будет «огонь». Что тогда за «ключ», и что он открывает? — Есть у меня идея, — тут же выдала Сейди. — Если это правда так просто… — Что просто? — Увидите. Нужно только дождаться темноты. Крис вздохнул. На самом деле, его крайне раздражало, когда говорили как-то так, загадками или намеками. Особенно те, кто был младше него. Но все решили довериться Сейди. Сейди была на месте первой, едва наступила ночь. — Просто нужно, чтобы не горел лишний свет, — произнесла она и достала палочку. — Я же так и само послание нашла. — Мы нашли, — вставил Джеймс. — Вообще-то… — Сейди хотела начать спорить, но Крис резко прервал ее. Послезавтра был матч, поэтому сегодня он еще хотел успеть поспать. Сейди подошла к камину и начала что-то искать. — «Огнем» может быть наш камин, — стала объяснять она. — Вы без него вообще можете нашу гостиную представить? — Камины есть по всему замку, — заметила Эрика Ли. — Да нет же, тут другой смысл, — помотала головой Сейди. — В других гостиных камин — это просто средство для создания тепла. Там, знаете, «как же уютно посидеть рядом с камином и почитать книжку». А мы с ним вечно взаимодействуем. Ну серьезно, я не думаю, что слизеринцы у себя в подземельях жарят на огне зефирки или сушат одежду, потому что так прикольнее? — Черт, и правда, — отозвалась Клара. — И поесть, и бумагу сжечь, да вообще что угодно. Подойти просто погреться — это вообще редко. И каждый из-за этого про себя вспомнил какую-нибудь историю про камин. Но если гриффиндорца что-то беспокоило, то он оказывался либо непонятно где, либо возле камина в гостиной своего факультета. Просто подойти и посмотреть на огонь — неплохо успокаивало. Что может быть лучше? А Сейди тем временем… Просто произнесла заклинание «Люмос» и начала подсвечивать этим огоньком камин. — Там что-то написано, — вдруг заметил Крис, указав куда-то вниз. Сейди присела, чтобы прочесть. — «Открыть замок возле Полной Дамы». Идеи? Софи сразу вспомнила, где в гостиной был «замок». Поэтому она направилась к картине, той, что висела слева от входа. На ней была изображена молодая девушка, волшебница. Видимо, она училась на их факультете когда-то давно, может, в веке VIIX. Портрет не был общительным, но сколько раз Софи замечала, как девушка украдкой писала что-то и клала эти записки в свою золотую шкатулку. Шкатулку с замком. Сейчас девушка спала, поэтому Софи молча попросила кого-нибудь подойти, на что откликнулся Джеймс, стоявший ближе всего. — Простите, — прошептала девочка. Девушка с портрета сразу же проснулась, но не выглядела сонной совсем, будто бы она и не спала. — Вы же не будете против, если мы на минутку снимем вас со стены. Девушка лишь пожала плечами и кивнула. Джеймс снял картину. — Просто гениально. В стене была маленькая замочная скважина. И оставалось надеяться, что не придется искать еще и ключик к этому замку. — Алохомора. Что-то щелкнуло, будто бы где-то открылась дверца. — Эй, это за доской, — произнес Джек. Все сразу же бросились к мемориальной доске, которая была установлена после войны. Мальчик осторожно потянул за уголок. И дверца правда открылась. Правда, весь момент был немного… В общем, послышалось тихое покашливание: Джеймс забыл повесить портрет обратно на стену. Он тихо ойкнул и отправился возвращать картину на место. А все только тихо рассмеялись. Тихо, чтобы случайно не разбудить вообще все портреты и остальных учеников, кто все-таки спал. Как же редко на самом деле они все собирались вместе. Или почти вместе. Гриффиндорцы открыли дверцу до конца и начали доставать оттуда содержимое. А было там предостаточно всего. Чернила с пометкой «невидимка», несколько табличек с шифрами, штук пять тусклых значков, на которых было две каких-то надписи: они сменяли друг друга, если по значку легко стукнуть. Еще там были карты разных частей замка, Хогсмида, крошечной части Запретного леса, а еще… — Целый клад, — присвистнул Джеймс. — Как будто на все случаи жизни собрали всего. — Теперь понятно, почему была такая загадка даже, — задумчиво протянула Аликс. — А ведь они сделали все это сразу после окончания войны. Конечно же они хотели оставить нам здесь что-то важное и полезное. — Казалось, что Элен вот-вот расплачется. Да и часть других девушек тоже были тронуты такой заботой их предшественников. Заботой, желанием оставить о себе память. Ведь это и правда было особенным. — О, смотрите, тут еще есть фотографии. — Крис вытащил целую стопку из тайника. Это были фотографии учеников… Нет, вообще всего, что только могло быть в Хогвартсе. Примечательно было то, что стопка была разделена на две части: до 1997 года первая часть, 1998 и далее — вторая. Кажется, последние докладывали сюда каждый раз вплоть до выпуска создателей тайника. И на старых снимках, на обороте, были лишь разные пометки и даты одним и тем же почерком. А после военных — еще и автор фотографии. — Это ведь фотографии Колина Криви. — Роза сглотнула. Все, кто родился в семьях волшебников, ее понял. Остальные, может, тоже, но в меньшей степени: они, в общем-то, больше знали это имя благодаря мемориальной доске. И Софи знала это имя: на самом деле она даже нашла несколько фотографий, которые стояли и у нее дома. В этот момент девочка даже порадовалась, что она не похожа на Сару: значит, не сразу узнают. А может совсем не узнают. Теперь Колин Криви был известен как герой Второй Магической войны. Магглорожденный мальчик, погибший еще до своего совершеннолетия, пропустив свой шестой курс из-за своего неволшебного происхождения. Его фотографии крайне ценились как хроника событий тех лет. И даже в бегах парень находил время что-то заснять… А те, кто учился с ним, помнили его как хорошего человека. Хорошего друга. Может, не все, но многие точно. — Может, — подала голос Софи немного громче уже привычного ей шепота, — доску с фотографиями сделаем? Возле памятной доски, как раз же место есть. С этой идеей согласились все. Но воплощение решили отложить на другое время: не ночью же перерывать все и искать нужные материалы. Поэтому все сложили обратно. К тому же, там было письмо, но его решили зачитать утром всем гриффиндорцам, чтобы все были в курсе дела. Клара закрыла дверцу другим заклинанием, так что им не придется больше беспокоить девушку с портрета. Конечно же, это было не так надежно, но все же проще. Потом они придумают что-то другое. А сейчас Крис, как староста, отправил всех спать. Пока ничего не происходит стоит отдыхать спокойно.