The second love

Он наблюдал с мечтательной улыбкой. Солнце прощальными лучами освещало силуэт двух влюбленных. Какаши случайно зацепился взглядом двух подростков, что так трепетно хранили в сердцах первую любовь. У молодого поколения все так просто. Внезапное чувство влюбленности и уже через несколько недель признание c обещанием всегда быть рядом. Одним из примеров была эта парочка неподалеку и его ученики. Он помнит, с какой легкостью кричал о своей любви Наруто, а действия Сакуры говорили сами за себя прямым текстом. Помнится Какаши, в их годы у него не было и мыслей о любви, даже если он и ценил преданность Рин. Только вот по иронии судьбы те, кто выставляли напоказ свои чувства оставались одинокими и отвергнутыми. Наверное, по этой причине, взрослея, прячешь эмоции. Какаши по привычке своей носил маску и довольствовался тем, что мало кто сможет увидеть его настоящее сердце. Уж очень это проблематично - быть открытой книгой. - Наслаждаетесь закатом, Какаши-сенсей? – погрузившись в свои мысли, он не сразу заметил покашливание рядом с собой. Рядом стояла его ученица и слабо улыбалась. Её розовые волосы, напоминающие ему отчего-то созревающие персики, развевались на ветру, поэтому она каждую секунду их поправляла. Она прижимала к груди книги с медицинскими терминами. Уж точно не то, что читает он на досуге. Он протянул что-то неопределенное и спрятал руки в карманы форменных штанов. Опомнившись или точнее развеяв в голове состояние мечтательности, Какаши взглянул на ученицу и тягуче, как и всегда он и говорил обыденные вещи, спросил, что же она здесь делает. - Иду домой. Увидела вас и решила поинтересоваться, чего это вдруг остановились. Какаши не знал, что сказать на это. Сам не понял, почему потянуло на ностальгию. Без лишних слов он взял книги из рук девушки, отмахиваясь от её смущенных: « Я сама». Настроение двигало им на внезапные порывы. - Провожу тебя. Мне по пути, Сакура, - он не очень любил препирательства. Ученица хотела напомнить, что его дом находится в другой стороне, но вовремя догадалась, что, возможно, ему по пути по той причине, что недалеко от её квартиры захороненные могилы погибших шиноби. Они молчали. Сакура думала о том, что когда-то она не понимала сенсея, не понимала его образа жизни, что им движет в каждой миссии, почему он столько раз давал Наруто шанс, почему поддерживал их в решении вернуть Саске. Правда раскрылась, теперь она знает про Обито и Рин. Она и раньше уважала сенсея, а после всех событий начала относиться к нему с трепетным уважением, ей хотелось приободрить его, только она не знала как. - Сенсей, - осторожно начала она. – У вас ведь тоже была первая любовь? Неожиданный вопрос заставил Какаши замедлить шаги. Первая любовь? Была ли она у него? - Почему ты спрашиваешь? Сакура пожала плечами. Похоже, и на нее действует атмосфера сегодняшнего вечера. - Печально, что многие знают, кто был моей первой любовью, - грустный голос девушки ему не нравился, он привык видеть её не такой, больше сочувствующей, доброй и порой жутко раздражённой. – Но на то она и первая, чтобы быть готовой ко второй. Тогда уже не будешь действовать так опрометчиво как раньше. - Думаю, я не рожден для таких тем, - сенсей ловко выкрутился, притворяясь дурачком, хотя слова ученицы задели его. - Нет, как раз для таких разговоров вы и созданы, - Сакура шутливо пихнула Какаши в сторону и добавила. – В глубине души вы тот еще романтик, Какаши-сенсей. Просто ещё не поняли, - она щелкнула его по носу и, забрав свои книги, убежала к себе домой. Оставляя сенсея смотреть ей вслед. И думать о её словах.

***

Было что-то волшебное в том, чтобы сидеть за костром и чувствовать, как пальцев слегка касаются язычки пламени. Ветер утих, солнце покинуло небосвод, уступая звездам. Какаши любил такие вечера, даже если и был на задании. А она права, пришла к нему мысль, порой тянет на романтику. Какаши никогда не был героем лично для кого-то, для какой-нибудь милой девушки, исключая Рин, но это было так давно, что почти не ощущалось. Вполне понятно, почему тогда он посвятил свою жизнь для защиты деревни и друзей. Как раз то, что не делало его жизнь одинокой. - О чем думаете, сенсей? – прозрачный занавес мыслей поднял вопрос Сакуры. Какаши взглянул на девушку, вспоминая, что на миссию отправился старым составом. - Да так, - уклончиво, не в его правилах делиться своими мыслями. Он часто был обращен к себе, чем к другим. Сакура не стала требовать ответа, лишь загадочно улыбнулась. Вдалеке послышался спор: Наруто и Саске как обычно ругались, скорее в шутку, чем всерьез. – Думал об отце. Улыбка на лице девушки погасла. Какаши знал, что она почувствует неловкость, если он скажет правду, но было уже поздно возвращать слова. Они помолчали немного, хотя сложно сказать, что до этого они вели бурную беседу. Когда появились Наруто с Саске, Какаши подозвал ближе к огню, помогая подкладывать сухие ветки. От его глаз не ускользнуло то, как Сакура съежилась и засуетилась, лишь бы занять руки. Стесняясь предположительно Саске. От его глаз не ускользнуло и то, что она с возвращением Саске или даже после того, как мир стабилизировался, потеряла что-то очень важное. Как только закончилась война, всем стало ясно, что Сакура ждала Саске не в качестве парня или мужа, а в качестве друга и сокомандника. Впрочем, Саске и не собирался делать ей предложение, Какаши хорошо его изучил, тот может и умеет скрывать эмоции и чувства, но врать – не его прерогатива. После всех мировых сотрясений Какаши как никогда наслаждался новым шансом жить. Ему бы хотелось наполнить свою жизнь чем-то новым, но от старых привычек сложно отказываться, а менять что-то он боялся. Узумаки вот, его солнечный и упрямый ученик, стал легендой, почитаемым и всеми любимым, он менял свою жизнь и не прогибался под чьи-либо принципы, следуя своему сердцу. Какаши гордился им и тем, что был его учителем. Саске он уважал, но не более, ему сложно было принять его неопределенность с самого начала. Какаши всегда удивляли люди, которые не могут жить без цели. Учиха был из таких. А Сакура, когда-то слабое звено в команде, теперь сильная куноичи; чудный цветок их команды, который, если приглядеться, медленно чахнет. Какаши подозревает, что одиночество и разбитые мечты сделали с ней это, а может он видит самого себя в ней. Все разбрелись по палаткам, а ему не спалось. Дело было даже не из-за храпа Наруто, с этим он давно смирился и даже приловчился - уснуть не давали собственные мысли. Удобно устроившись на ветке дерева, он смотрел на луну и успокаивал не угаснувший пожар внутри, что так давно терзает его. Немного погодя к нему присоединилась Сакура, чему Какаши не был удивлен. - И мне не спится, - её голос не прорезал тишину, слегка смягчил. Сакура болтала ногами, как маленькая девочка. Какаши заметил, как отросли её волосы, и надеялся, что отращивает она их не из-за Саске, потому что следовать его предпочтениям уже было глупо. А может ей просто хочется быть женственнее, спросил себя он, ошеломленный внезапным вопросом. - Было бы здорово, если бы ты познакомила меня со своим будущим мужем, - Какаши сам не знал, кто тянул его за язык. Излишнее любопытство? Он ведь не мог напрямую поинтересоваться об её личной жизни. Девушка явно не ожидала такого вопроса, поэтому смутилась. Наруто или Сая она давно бы отправила в нокаут, а сенсея не смела. - Обязательно познакомлю, - лукавая улыбка ставила в тупик. Какаши делал ставки на то, что она просто дразнила. В последнее время она часто это проделывала. – Если, конечно, Вы сами не поставите крест, - с этими словами Сакура спрыгнула на землю и отправилась в палатку, не забывая пожелать спокойной ночи то ли сенсею, то ли себе.

***

Они сидели вчетвером в любимой лапшичной Наруто. Узумаки ловко уговорил отправиться после трудной миссии подкрепиться рамёном и был рад тому, что команда номер семь с особой радостью приняла его предложение. Какаши вежливо отказался от бесплатной тарелки рамёна, бесплатной она была по причине уговоров Наруто, а после всех учеников, но он не был голоден, да и просто провести время с учениками было в радость. Он привычно наблюдал издалека, иногда подключаясь к разговору и посмеиваясь над особо вспыльчивым Саске, становившимся таким подле Наруто. Сакура отчего-то сидела тихо и казалась далека мыслями. Внезапно она подскочила с места и под удивленные взгляды остальных засобиралась уходить, будучи рассеянной и поглощенной своими проблемами. - Сакура! – слишком живо воскликнул Саске, колеблясь побежать ли за девушкой. Какаши наблюдал за этой сценой с легким недоумением и скрытой грустью, грустью, о том, что его годы давно прошли, да и чего таить, ему вряд ли удастся побыть влюбленным хоть раз в жизни. Усмехнувшись завидным мыслям, Какаши стряхнул с себя жалость и решил продолжить быть просто наблюдателем. Сцена, которая развернулась перед ним дальше, не требовала его вмешательства, но Какаши снова видел ее слезы и не мог не. Не удивиться внезапным эмоциям Учихи, не успокоить учеников одним твердым словом. Пришлось проглотить мелкую обиду от слов Сакуры: «Мы больше не Ваши ученики, сенсей». От привычного обращения Какаши поморщился и отступил, потому что правда была явной: не учитель он им больше, они самостоятельные шиноби и он не смеет лезть в их дела. К тому же, как выяснилось, дела любовные. Наруто подключился минутами позже, его дурацкая улыбка сползла с лица, а из губ вырвалось одно только: «Простите, сенсей». Вот тогда Какаши и потерял связь с происходящим. Когда Наруто тяжело вздохнул, а Сакура выглядела еще более расстроенной. Когда Саске хмыкнул и язвительно заметил: «Не все так легко можно получить. И его в частности». Потому что все это попахивало недочетвероугольником, где главным героем был некто, кто был в силах ранить Сакуру. После данного инцидента Какаши больше не виделся с учениками, не желая мешать им. А если взглянуть правде в глаза, то пытался свыкнуться с мыслью, что он больше не их сенсей, как заметила Сакура, что он больше не имеет права заботиться о них. Иногда он проходил мимо дома Сакуры и замечал свет в ее окнах, которые отражали девушку, усердно занимающейся учебой. Какаши невольно улыбался – Сакура жаловалась на то, что ей нужно проходить новые тестирования, но при этом глаза ее горели получать новые знания, но это все было до. Когда он с ней еще мог видеться, не боясь обидеть своей учительской опекой и надоеданием. Разладившиеся отношения с Сакурой тревожили его больше, чем с кем-то другим. Девушка упрямо избегала его и была как никогда далека от него. Такое странное поведение не могло не задеть его, ведь неделями раннее Сакура была с ним добра, а порой загадочно улыбалась и многообещающе глядела.

***

Она появилась на его пороге сама. Виновато склонив голову и с туго поджатыми губами. Какаши не ожидал увидеть ее сейчас, когда у него было паршивое настроение и с трудом выполненная миссия, где он пострадал больше, чем сам ожидал. Стало паршивее от осознания, что заглянула она подлечить его раны, прекрасно зная, что в госпиталь он не заявится, даже если будет смертельно ранен. Перевязывая предплечье, она продолжала молчать, и вид ее был с каждой секундой угрюмее. Лишь желание не обидеть, да и природная вежливость помогла Какаши не прокомментировать ее выражение лица. И попросить уйти, если ей все это в тягость. Но он слишком хорошо ее знал. - Простите, сенсей, - едва слышно извинилась Сакура, когда причина оставаться была излечена. - Помнится, я больше не сенсей, - Какаши резко выдохнул и так же резко принялся натягивать водолазку, с чем справлялся на двойку. Сакура понуро опустила голову и, будто это окупит ее чувство вины, принялась помогать сенсею, перехватывая рукав от водолазки и натягивая на больную сторону, как можно безболезненнее. - Я хочу все изменить, но хватит ли у меня сил? – трудно было разобрать бормотание. Какаши впервые видел, как смелость покидала Сакуру, уж очень она сейчас смахивала на Хинату. Или даже на слабую и безвольную птичку. Сакура подняла глаза, ее руки все еще касались водолазки, а волосы неровно лежали, взъерошенные, как и вся она сама сейчас. Хрупкость этого момента задевала Какаши, он приобнял ученицу и утешающе протянул: «Все будет хорошо», как обычно делал, чтобы успокоить ее. - Мне нужно идти, - Сакура благодарно улыбнулась. А когда дверь за ней закрывалась, то она добавила: «Какаши» - мягко и никакой приставки. *** Весьма редко Какаши получал приглашения на дни рождения. Он вертел в руках короткую записку, прогуливаясь по пустым улочкам Конохи. Задумчивое состояние его усилилось, когда он повторял про себя: «Приглашаю на свой девятнадцатый день рождения. Жду больше чем подарков у себя дома к восьми вечера. Без опоздания, Какаши». Просьба быть без опозданий немного насмешила – всё она знала, про его все привычки и про его жизнь. Даже моменты юности, Какаши был в этом уверен. И сам факт, что она знает, приятно радовал. Возможность не прийти, сославшись на важные дела, имелась, но Какаши не хотел пользоваться этим шансом. Потому что не хотелось портить с натяжкой налаженные отношения, не хотелось видеть обиду в ее глазах, да и в другой раз, на следующий год, приглашения он не получит, не прочтет ее записку, написанную корявым медицинским почерком. Но в связи с этим образовалась новая проблема – подарок. Он подходил ближе к сувенирной лавке и никак не мог решиться войти, будто купленный подарок станет знамением. И все же время поджимало – опаздывать не хотелось хотя бы в этот весенний день. Ему не хотелось заявляться на порог обычным способом, чтобы не привлекать внимания других гостей. Полюбившийся метод – через окно – был куда безопаснее для его скромной натуры. Сакура ярко улыбалась своим гостям, среди которых были ее одногодки и просто знакомые с больницы, одета она была в праздничное платье, а розовые пряди ее ниспадали на плечи. Какаши как-то грустно вздохнул, выждал момент, когда именинница не будет окружена людьми, и спрыгнул на паркет, не спеша пробираясь к ученице. - С днем рождения, Сакура, - негромко и с одним прикрытым глазом, смахивающим на улыбку или подобие ее. Куноичи задорно засмеялась и с таким же тоном навеселе произнесла: «Я видела, как ты пробрался через окно. И опоздал на полчаса, неисправимый». Какаши казалось, что она отчитывает его, но при этом мягко и лукаво обращалась на «ты». Но через минуту свет в ее глазах потух, будто воспоминания вновь завладели ею. Он молча повел ее на кухню, где не было столпотворения, а главное людей, и поставил прямо напротив себя. Сакура безвольной куклой с любопытством в глазах следовала и без каких-либо расспросов позволила сенсею откинуть ее волосы назад и надеть тонкую подвеску на шею. - Какаши, - он все еще не привык, когда к нему обращаются без приставки. Особенно так нежно и будто с особыми чувствами. Она приподнялась на носочках и обвила свои руки вокруг его шеи, прошептав на ухо. – Спасибо, Какаши. Ему нужно было ответить, но на ум ничего не приходило, поэтому он притянул к себе ближе и не отпускал, словно эти объятия последние в его жизни или если он отпустит, то навсегда потеряет. Сакура и не была против, ее напряженные мышцы расслабились, он почувствовал это и подумал, что, пусть она и куноичи, она остается хрупким цветком. - Знаешь, что я хочу изменить, Какаши? - И что же? - Твое одиночество, - она произносила это так, будто боялась своих же слов и самой себя. Какаши начал понимать, почему она боится. И ее нынешним страхом был он сам, а точнее его ответ или реакция. - И как его изменить? – ему стоило бы сделать шаг назад и замять разговор, в конце концов, отложить для следующего раза, но силы вдруг покинули его. Силы чтобы заставить, усталость бороться с самим собой накинула петлю на шею. - Не отпускать меня и дальше. - Это было бы прекрасно. Если бы мне было хотя бы двадцать. Или запасной глаз. Или безоблачное прошлое. Сакура на это лишь рассмеялась и прошептала: «Мы особенные. И история не терпит сослагательного наклонения».