Услышь меня, Воля Ада: Черное золото

      Впереди мелькает чья-то тень.       Словно ощутив погоню, она все ускоряется и ускоряется, периодически исчезая в смутных очертаниях деревьев. Сжав зубы, я бросаю все силы на то, чтобы догнать ее, однако неизвестно кто словно обращается в ветер. Резко оттолкнувшись от очередной толстой ветки, я взмываю ввысь - сверху странная тень кажется еще более отчетливее.       Однако, завидев, меня, она начинает нестись с такой скоростью, что даже мои алые глаза не могут уследить за ней. Я приземляюсь на следующую ветку и пытаюсь ускориться. Спустя считанные мгновения тень впереди становится заметной полностью. Черная мантия, голова скрыта капюшоном... и какая-то знакомая неуклюжая грация в движениях. Я неосознанно хмурюсь, как... фигура буквально растворяется в воздухе.       Наконец-то надоело играть в догонялки?       Я резко останавливаюсь, касаясь прохладной рукояти меча и едва заметно ухмыляюсь. Сложившаяся ситуация действительно доставляет мне удовольствие - по крайней мере, позволяет отвлечься от того, о чем мне бы не хотелось сейчас думать. В ушах стучит бешеный пульс, пока я стою, медленно и настороженно оглядываясь вокруг.       Слишком тихо. Я полностью сосредотачиваюсь на звуках и колебаниях духовной силы вокруг... как прямо перед моим носом мелькает та самая знакомая тень. Вздрогнув от неожиданности, я отшатываюсь назад, сверкая глазами... и тут же удивленно замираю.       Фигура, имевшая вполне человеческие очертания, утратила свою предыдущую оболочку. Я вынуждена беспомощно наблюдать, как, мерно взмахивая крыльями, на этот раз вверх взлетает огромная птица, напоминающая орла. Приглядываюсь и тут же замечаю, что яркие голубые глаза птицы обращены прямо на меня, а в следующий момент понимание заставляет меня разочарованно выдохнуть.       Значит, вот так он мирно отсиживается в своей норе? Ах, черт бы побрал этого проклятого смотрителя зоопарка!       Презрительно фыркнув, я убираю ладонь с рукояти меча и исчезаю в сюнпо. — Ты что, из лазарета сбежал? — вслух возмутился Абарай. — Да тебя... — Тихо! — он одним молниеносным движением затыкает лейтенанту рот и жутковато утаскивает за угол, подальше от посторонних глаз. — Зачем так орать?       Выпрямляясь, Реджи фыркает и окидывает его долгим взглядом. Пришелец недовольно заглядывает за угол, бегло осматривая гуляющих синигами во внутреннем дворе барак Шестого отряда, и снова оборачивается, поправляя серебристый посох за спиной. Вечер этого долгого дня наступил как-то слишком стремительно... даже как-то обидно.       Лейтенант коварно улыбается. — А что это я опять пропустил? — ехидно интересуется он. — В смысле? — Ой, да не отпирайся, — подмигивает Абарай. — Ты себя со стороны видел? Как мечтатель какой-то - прямо светишься изнутри!       Он удивленно смотрит на лейтенанта, а потом сдерживать глуповатую улыбку становится выше его сил. Выразительно вскинув бровь, Реджи с едва заметной усмешкой наблюдает, как его собеседник пытается справиться с самим собой - кстати, тщетно. Вздыхая, Мечтатель уже хочет ответить... однако, передумав, он лишь махает на все это рукой и нервно запускает руку в темные волосы. — Ну-ка, ну-ка... — Абарай не на шутку заинтригован таким поведением друга, — а-ну рассказывай! Я ведь все равно узнаю!       Мечтатель корчит ему гримасу и довольно усмехается. Снова открывает рот, чтобы ответить... как привычный шум во внутреннем дворе резко затихает. Вместо этого раздаются несколько одинаковых вежливых приветствий... и до боли знакомый хриплый смех. Прислушиваясь к знакомым голосам, лейтенант и Мечтатель удивленно замирают совершенно одновременно. Переглянувшись, они резко высовываются из-за угла.       Почти всех синигами в саду как ветром сдуло. По аккуратной каменной тропе не спеша прогуливаются двое - даже с первого взгляда они настолько разные, что даже тяжело представить их просто стоящими рядом. С красивого лица Воли Ада не сходит привычная полу-ухмылка, зато невозмутимого капитана, идущего рядом с ней, кажется, это нисколько не смущает.       В голове Абарая проносятся картинки с вечера праздника и вспыхивает одна мысль: что было бы дальше, не вытолкни его кое-кто из заветного убежища в тот раз? Чем бы все закончилось и что бы было сейчас? Тем временем улыбка с лица Мечтателя начинает испаряться. — ... еще бы посмел! — презрительно фыркает Имферна, грациозно обходя какой-то пушистый куст. — Он сам сказал мне, что не станет вмешиваться, ибо знает, что будет, если посмеет. Пока что нам хватает забот и без него.       Капитан Кучики задумчиво кивает, смотря куда-то в сторону горизонта. — Без предупреждения покидать отряд все равно было слишком опрометчиво. — Я тебя умоляю, — пренебрежительно взмахивает рукой Воля Ада, — мы что, в детском саду? Я не подписывалась быть их нянькой.       Бьякуя опускает взгляд и пристально смотрит на собеседницу. Та оборачивается, таинственно улыбается, и, кажется, капитан Кучики все же чуть ли не впервые отступает под ее вечным напором. Довольная собой, Имферна победно усмехается. А краем глаза Абарай прекрасно видит, как каменеет лицо Мечтателя. — Ты еще не пробовала использовать то, что я дал? — Нет, — отзывается Воля Ада, и ее ухмылка меркнет прямо на глазах. — Как-то не горю желанием брать... это в руки.       Капитан Кучики хмурится и останавливается. Оказавшись прямо напротив него, раздраженная Имферна скрещивает руки на груди. — Ты же понимаешь, что на ходу не сможешь правильно активировать это заклинание? — Вот еще, — она закатывает глаза. — Кто сказал, что оно мне вообще понадобится?       Бьякуя не отвечает, пристально глядя на Волю Ада. Пожалуй, они оба прекрасно понимают, что раз она так говорит, то вероятность, что Имферна это использует - почти сто процентов. Разумеется, сама она в этом ни за что не признается. Поэтому...       Ренджи с удивлением замечает, что его адский друг с мрачной решимостью хочет вывалиться прямо в сад, и молниеносно хватает его за руки. Мечтатель пытается вырваться из чужой хватки, однако Абарай вовремя затыкает ему рот рукой и оттаскивает назад, подальше от выхода. В Готее 13 и так военное положение, а они устроили тут Санту-Барбару! — Я буду рад, если до этого не дойдет, — слегка запоздало отвечает капитан Кучики.       Имферна почти лучезарно усмехается... и внезапно небрежно оборачивается. Прямо в сторону одной из построек, где Абарай силой сдерживает разъяренного Оракула. Слегка нахмурившись, Бьякуя смотрит туда же. А из-за угла доносятся слабый шум возни и чьи-то приглушенные возмущения. Кстати, не совсем цензурные. — А у тебя тут весело, — ехидно замечает Воля Ада. — Раньше можно было хоть вешаться от скуки.       Бьякуя бросает на нее хмурый взгляд, отчего она ухмыляется еще шире. — С твоим приходом в отряде вспыхнули беспорядки, каких еще не видела история. — Не благодари! — ослепительно улыбается Имферна. — Если кому-нибудь расскажешь, мне придется тебя убить.       Капитан Кучики невозмутимо идет дальше, и в этот раз Воля Ада не сдерживает себя и снова хрипловато смеется, театрально перегнувшись пополам. А потом, как-то слишком быстро угомонившись и небрежно отбросив назад несколько мешающих темных прядей, следует за ним.       Абарай и слегка успокоившийся Мечтатель молчаливо провожают их долгими взглядами. Лейтенант наблюдает, как его капитан и Имферна исчезают внутри барак и, откашлявшись, пихает рукой Мечтателя. Тот, вздрагивая, оборачивается - вид у него мрачнее тучи. Ренджи, в полной мере осознавая текущее положение вещей, несколько секунд криво улыбается, а потом все же спрашивает: — Ну... и что ты теперь будешь делать?       Мечтатель оборачивается, бросая взгляд туда, где скрылись капитан Кучики и Воля Ада, а потом вновь смотрит на Абарая. И, вопреки ожиданиям последнего, едва заметно улыбается. — Отчаянные времена требуют отчаянных мер.       Солнце постепенно прячется за горизонтом - на Готей 13 наконец ложатся сумерки. Ренджи задумчиво склоняет голову, не понимая, что такого имеет в виду Мечтатель. — Так что произошло-то? — Потом, — нетерпеливо отмахивается тот, поспешно покидая наблюдательный пункт.       Бессонная ночь начинала напоминать о себе - едва я оказалась в своей комнате, в голову разом ударила вся накопившаяся суточная усталость. Однако я лишь отмахиваюсь от нее как от назойливой мухи и, сняв Зампакто и положив его на пол рядом с постелью, ковыляю к окну. Я все равно не привыкла быть синигами - сон не пойдет, к тому же... пищи для размышлений у меня более чем достаточно.       Снаружи все еще бродят синигами - у меня нет желания наблюдать за их похождениями, поэтому я отворачиваюсь, скрещивая руки на груди. На улице темнеет удивительно быстро, и в комнату уже проникает слабый, но вполне заметный лунный свет. Едва стоит разуму отвлечься от дела... все мои мысли тут же направляются куда-то не туда. Вернее, прямо к тому, что произошло в лесу.       Я весь оставшийся день всеми силами заставляла себя вообще не думать об этом, зато сейчас, в одиночестве и утопая в безделье, думаю, у меня больше не выйдет так просто контролировать себя. Что ж... да, допустим, то что я учудила... вышло, скажем, весьма непредсказуемо. И, главное, жертва эта оказалась и вовсе напрасной - делать мне больше нечего, как гоняться за питомцами Укротителя.       Я плохо представляю, как именно моя выходка может на что-то повлиять, но... меня больше всего бесит тот факт, что первой, на ком она по-настоящему отразилась, оказалась я сама. Ей-Богу, какого черта его вообще послали со мной? Одной было бы спокойнее... как всегда. Какой смысл перегружать драгоценный разум бесполезными эмоциями?       Закатив глаза, я сажусь прямо на подоконник и лениво подпираю голову рукой. Снаружи почти полностью стемнело - Сейрейтей постепенно обволакивает тьма, открывая чистое звездное небо. Моя рука совершенно произвольно тянется к двум подвескам на шее: первая, принадлежащая еще моей матери, как всегда прохладная на ощупь, зато вторая... наоборот гораздо теплее. Слегка растерянно водя пальцами по символу, вырезанному из шершавой коры дерева, я перестаю замечать что-либо вокруг...       ... запоздало слышу чей-то слоновый топот в коридоре совсем рядом, а спустя еще несколько мгновений дверь моей комнаты бесшумно открывается. Я резко опускаю руку, переставая теребить подвеску, и тут же прислушиваюсь к собственным ощущениям... и меня накрывает волна до боли знакомой реацу.       Я моментально узнаю, кто пожаловал... и даже не знаю, злиться мне или радоваться. Хотя, наверное, последний вариант никак не вписывается в мою идеальную репутацию. Я бросаю все свое самообладание на то, чтобы придать голосу свой обычный тон. — Ты что, с ума сошёл? — лениво произношу я, даже не оборачиваясь.       И мой широкий подоконник - слишком хорошее место, чтобы покидать его ради такого огрызка. Только, судя по всему, Коджи с этим утверждением не согласен - краем глаза я вижу, как он бесстрашно подходит ближе. И изумрудные глаза его горят каким-то нехорошим огнем... однако я не придаю этому значения. Понятия не имею, зачем он приперся ко мне ночью. — Неужели подружка прогнала? — злорадно усмехаюсь я. — Ну, с этим не ко мне. Я слюнявчиков не выдаю, а вокруг еще полно... — Имферна, — почти обиженно обрывает меня он, и я фыркаю.       Повисает странная тишина. Коджи как-то нерешительно останавливается у заветного подоконника, и я все же лениво оборачиваюсь.       В полумраке красивое лицо Оракула кажется сотканным из множества теней, а глаза горят как два драгоценных камня. В моей голове тут же возникает множество нехороших мыслей, гигантская часть которых в миг переносится к произошедшему сегодня днем на дереве. Поэтому, натянув на себя бесстрастную маску, я не выдерживаю и отворачиваюсь первой. Коджи долго молчит, словно чего-то от меня ожидая, поэтому я надеюсь, что он просто уйдет, но... это было бы слишком просто. — Имферна, я... — тихо говорит он и тут же замолкает.       Ну, начинается.       Я даже не оборачиваюсь, не открывая вгляда от пустынной улицы снаружи. Днем там толпится столько народу, что аж тошнит - смотреть противно, зато сейчас... прямо то, что надо. Еще б провести такую дезинфекцию во всем Сейрейтее... и тогда, наверное, даже жить можно. Я едва заметно усмехаюсь, совершенно позабыв о нежеланном госте в своей комнате, как...       Я совершенно точно улавливаю чье-то теплое дыхание на своей шее. Вздрагиваю от неожиданности и резко оборачиваюсь... и смотрю прямо в пронзительные зеленые глаза Коджи, наполненные чем-то неясным и находящиеся буквально в нескольких сантиметрах от моих. Сердце впервые в жизни пропускает удар, какой-то неведомый страх накрывает меня с головой. Я предпринимаю уж слишком отчаянную попытку оттолкнуть от себя Оракула. — Совсем чокнулся? — рычу я.       Однако он лишь едва заметно улыбается, словно теперь его искренне забавляет моя реакция. Я молнией спрыгиваю с подоконника, но даже не успеваю ничего предпринять - тут же оказываюсь в кольце теплых рук. Я ошеломленно замираю. Коджи обнимает меня все крепче... словно я - самое дорогое, что есть в его жизни. — Как же я устал от твоих выкрутасов, — с нежностью шепчет он где-то возле моих волос.       Внутренняя борьба завязывается во мне с новой силой. Я не могу мыслить рационально в этот момент - единственное, что вертится в моей голове, это... какие-то безумные моменты произошедшего в лесу. Я поднимаю на уши все свое самообладание, как Оракул совершает еще какое-то движение. Зарывается лицом в мои волосы, и я совершенно точно ощущаю его губы на своей шее.       Это настолько выбивает меня из колеи, что я путаюсь в собственых мыслях... как среди них одна нехорошая мигом сбрасывает меня с небес на землю. — Подружку свою будешь тискать! — вновь натянув на себя маску небрежности, я с новой силой отталкиваю его, однако Оракул лишь фыркает. — Перестань, а? — шепчет он, вновь обнимая меня все крепче. — Ты на первый взгляд вроде не дура...       Я задыхаюсь от возмущения. — Что?!       Я снова предпринимаю попытку оттолкнуть его, но Коджи лишь звонко смеется. А потом, игнорируя неуклюжие брыкания, ловко ловит мое лицо в свои руки и заставляет смотреть на себя. На этом вся моя решимость вновь летит куда-то на Нижние уровни Ада. — Неужели не ясно? — весело шепчет Оракул, смотря мне прямо в глаза. Я пораженно замираю, увидев, сколько разных чувств несет в себе этот взгляд. — Это все из-за тебя. — В смысле "из-за меня"? — презрительно фыркаю я. — В прямом, — отзывается он, не отрывая от меня взгляда. — Что мне, по-твоему, оставалось? Я и так постоянно находился рядом, при этом прекрасно знал, хотя бы догадывался, что ты никогда не посмотришь на меня по-другому. — Оракул медленно наклоняется ниже, и мы начинаем дышать одним воздухом. — А наблюдать за тем, как ты вертишься с этим капитаном, было выше моих сил.       Я не знаю, что ответить ему на такое, однако Коджи, выдержав недолгую паузу, продолжает: — Все это походило на какое-то проклятие, — признается он. — Помнишь тот день... когда мы поссорились?       Я прогоняю жуткие картинки роковой ночи после этого и лишь сдержанно киваю. — Не знаю, видела ты или нет... — слова даются Оракулу с видимым трудом, — но ночью там, в переулке, был еще и я. Я... и так места себе не находил после твоего исчезновения, поэтому вышел подышать свежим воздухом... а потом меня накрыло видение. Ох, я бы все отдал, чтобы оно оказалось просто видением... но спустя считанные минуты я в полной мере ощутил, что это не так.       Я ловлю себя на том, что слушаю его, почти не дыша. — Я сразу прилетел туда, но... поздно. Эти... — он прочистил горло, — они уже поставили барьер невиданной силы, бросив меня со стороны смотреть на все это. Я не мог ничего поделать. — Коджи снова замолкает, а объятия его крепчают. — Эта сила была... черт, до сих пор не могу понять, что это было. Так вот...       Он зачем-то наклоняется еще ниже - так, что я чувствую шевеление его губ, когда он говорит. С трудом подавляю желание накрыть их своими... а потом даю себе очередного мысленного пинка за такой порыв. — Я действительно думал, что это конец. Конец всему.       Оракул снова замолкает, собираясь с мыслями. — Эти картинки порой преследуют меня до сих пор. Я даже надеялся умереть раньше, чтобы не увидеть, чем все закончится, а потом... — он со свистом втягивает в себя воздух, — там появился еще кто-то. Я даже не разглядел, кто это был. Только потом понял, когда ты, ненормальная, в полуживом состоянии явилась на поле боя. И когда он сам при всех раскрыл себя.       Оракул снова замолкает. Не выдержав, я как-то растерянно протягиваю руку и зачем-то касаюсь его щеки. Он тут же накрывает мою ладонь своей. — Вполне логично, что после той ссоры ты возненавидела меня, — продолжает Коджи, — но, если честно, то это было последним, что меня тогда волновало. Ты вернулась живой - и это главное. Хотя, признаться честно, желание стереть твоего отца в порошок у меня периодически возникает.       Внезапно Оракул наклоняется еще ниже, даря мне легкий дурманящий поцелуй. Повинуясь порыву, я тут же тянусь следом, однако улыбающийся Коджи, видимо, еще не закончил свою пытку. — Когда я увидел Эйко, то подумал... может быть, хватит гнаться за невозможным? — шепчет он. — Думал-думал, а потом понял... что тебя она никогда не заменит. Я снова оказался идиотом, а вы настолько разные, что... ох, даже не знаю, как объяснить. Наверное, я просто больше думал о том, как заставить себя перестать грезить о... — он усмехается, — впрочем, неважно. Но я и представить не мог, что ревность - настолько действенный механизм.       Клин клином вышибают. Я презрительно фыркаю, а Коджи лишь наклоняется еще ниже. — Я не знаю, когда это началось, — тихо признается он. — Может быть, когда я оказался втянут во всю эту историю и понял, что видимость весьма обманчива. — Он пробегает пальцами по моей щеке. — Или, может быть, еще очень давно, когда впервые застал тебя в Аду, пытающуюся совладать с собственной чудовищной силой. Да и какая разница...       Я настолько ошеломлена его исповедью, тем, что он видел меня, когда я была так близка к тому, чтобы повторить участь сошедшего с ума отца, что мне и ответить нечего, однако Коджи, похоже, опять не закончил. — Скорее всего, я просто чертов псих, — он с усмешкой произнес это так, словно констатировал давно известный факт, — но мне никто не нужен кроме тебя.       Я едва слышно выдыхаю, однако в порыве чувств Коджи уже затыкает мне рот поцелуем. Я в ту же секунду обвиваю руками его шею, запуская руку в мягкие темные волосы. Оракул углубляет поцелуй, с силой вжимая меня в себя, словно до сих пор не веря в происходящее.       Весь мир снова перевернулся с ног на голову.       Я и вскрикнуть не успеваю, как Коджи еще крепче обнимает меня за талию и легко поднимает в воздух. А потом, не отрываясь от моего рта, сажает меня прямо на подоконник. Пользуясь тем, что оказываюсь почти на голову выше, я обхватываю его ногами за талию и теснее притягиваю к себе. Ладони Оракула пробегают вверх по моим бедрам и снова неистово обнимают меня. Он рычит, и пламенная волна проходит по всему моему телу.       Голова у меня начинает кружиться от переизбытка эмоций. Я чувствую и неизмеримое могущество, и слабость одновременно. Все это напоминает какое-то наваждение... проклятие.       Оракул сбивчиво шепчет мое имя, все сильнее притягивая к себе... а я вздрагиваю от неожиданной догадки, так не вовремя вспыхнувшей в моей голове. Это отрезвляет меня настолько быстро, что все яркие краски от происходящего буквально ветром сдувает - я словно со стороны смотрю на саму себя, растворившуюся в объятиях Коджи. Даже сначала не узнаю ту, кто совсем недавно была грозной Волей Ада. Ту, кто когда-то вселяла страх и величие.       "Любовь - это проклятие", — зачем-то сказал мне Абэ Рэйден в своем самом первом послании. И тогда я не поняла, к чему это было сказано. Но зато теперь...       Вот, чего добивалась Старейшая.       Ах, значит, понадобится сила и поддержка?       Глаза мои в ярости горят алым, и, вложив в удар недюжинную силу, я резко отталкиваю от себя Коджи. В очередной раз ошеломленный моим безумным поведением, он от неожиданности отлетает чуть ли не к самой входной двери. Пошатнувшись, Оракул все же сохраняет равновесие и, едва он поднимает голову, я вижу в его слегка потухших изумрудных глазах столько боли... но сейчас мне абсолютно плевать. Словно дикая кошка, я с шипением угрожающе спрыгиваю с подоконника, сверкая в темноте алыми глазами. — Прочь, — рычу я искаженным от силы голосом.       Коджи вздрагивает от моего тона и неосознанно пятится назад. Наверное, со стороны я выгляжу действительно жутко, но это меня ни капли не волнует. Я не позволю ему, им, еще кому бы там ни было вот так использовать меня! Лицо Оракула пораженно вытягивается - он явно не понимает, что послужило причиной такой яркой перемены в моем настроении. — Имферна, что... — Лучше убирайся по-хорошему, — прошипела я, с трудом сдерживая себя, — или пожалеешь, что вообще посмел явиться сюда.       Он молча рассматривает мое искаженное от ярости лицо, но все равно не двигается с места. Это выводит меня из себя ещё сильнее, поэтому я резко исчезаю в сюнпо. Коджи вздрагивает от моего неожиданного напора - я совершенно серьёзно замахиваюсь, однако лишь ударяю воздух. Оракул молнией выскальзывает в коридор, захлопывая единственную преграду, которая может уберечь его от моей ярости - дверь.       Я и не собираюсь следовать за ним. Прерывистое дыхание из коридора совершенно говорит о том, что Коджи и не думает куда-то уходить, по крайней мере, прямо сейчас, однако мне абсолютно плевать. Правда дается мне слишком тяжело. Медленно обернувшись, я жутковато съезжаю вниз, прямо на прохладный пол. Алое пламя в глазах потухает. Я вскидываю голову, шумно выдыхая, и всячески пытаюсь совладать с собой - на самом деле выходит просто отвратительно.       Слышу какой-то шорох по ту сторону - Оракул тоже прислоняется к двери, однако я и не думаю впускать его обратно. Ожидаю, что он что-то скажет по поводу произошедшего, однако Коджи благоразумно молчит. Только сейчас осознаю, в какую ловушку я угодила. Мы оба угодили.       И чего она добивается?       Я устало прикрываю глаза.