Крылья для бескрылого

Пробуждение оказалось более резким, чем мне хотелось бы. Кошмары – это определенно не лучший способ проснуться. Но, с другой стороны, сон как рукой сняло. Первые несколько минут я тупо пялился в пространство, соображая, что же все-таки произошло. Затем в памяти начали всплывать обрывки снившегося кошмара и события прошедшего дня. Это заставило меня немного встряхнуться. С трудом поднявшись, я быстро оделся и привел себя в порядок. Холодная вода оказалась универсальным средством против неприятных воспоминаний. Хоть она и не могла вымыть из души подозрения и непонятную тревогу, которые поселились со вчерашнего дня. Странно, ведь раньше, даже когда все было еще хуже, у меня такого не случалось… Элана встретила меня внизу. Она стояла в дверном проеме, задумчиво глядя в небо. И тут я задался вопросом: а что же она все-таки чувствует? Может, сестра что-то неладное предвидит, не зря же тогда переживала перед патрулем. Но ведь она обычная Окрыленная, как она может что-то знать? Возможно, сейчас многие чувствуют что-то подобное… Я подошел к ней и мягко коснулся плеча. Сестра обернулась и на ее лице появилась слабая, измученная улыбка, будто она через силу заставила себя улыбаться. Мне это не понравилось. - Что-то не так? - Да нет, братец, пока что все нормально, - ох, как же мне не нравится это «пока что». Аж мурашки по коже. - Что значит, «пока что нормально»? – я нахмурился, сам выглядывая сквоь дверной проем на улицу. Вроде, все нормально, как обычно. Беловолосая девушка лишь покачала головой, но ничего не ответила на мой вопрос. Лишь сказала тихо: - Анн и Ригель просили сказать тебе, чтобы ты не волновался, что они пошли к старейшинам. Я улыбнулся краем губ: ребята настолько любопытные… Не удивлюсь, если они пойдут по стопам нашего рода, став Приближенными. Несмотря на малый возраст, они смышленые и остроумные. Как и Элана. Но сестрице не по нутру Гарденел и вся обстановка его окружения. Как и мне. Вот только у нее был выбор, а у меня же его не осталось. Судьба решила все за меня. - Кстати, Камиль, Ильхард приходил. Передавал, что Кехелдис тебя ждет… - мое сердце на мгновение сжалось, - …и просил тебя после того, как навестишь его, прийти к обрыву. Сказал, что будет ждать тебя. - Спасибо за информацию, Элана… Что бы я без тебя делал, золотко, - девушка немного покраснела и гневно зыркнула на меня. - Я же просила меня так не называть! Я уже давно не маленькая! - Ну прости, прости, - хохотнул я, скрывая за смехом обеспокоенность и напряжение. Ни к чему сестре волноваться впустую. Я потрепал надувшуюся Элану по голове и, на скорую руку перекусив, не теряя времени отправился к целителю. Едва отойдя от дома на небольшое расстояние, всю мою напускную веселость и благодушность как рукой сняло. Взамен нее пришла холодность и расчетливость. Если не считать бешено колотящегося сердца и путающихся мыслей, то это было бы мое привычное состояние. Нужно было успокоится. Я не должен поддаваться эмоциям. Не должен и все тут. Легко сказать… Дом целителя был такой же безмятежный и светлый, как всегда, но именно сегодня я не испытывал тот спасительного умиротворения и чувства спокойствия, которое обычно исходило от здания. Сердце билось, кажется, через раз. Я боялся, боялся до дрожи в коленях услышать самое страшное. Но что именно я понимаю под «самым страшным»? Разум не знает ответа, но сердце слишком чутко реагирует на это… Когда я осторожно постучался, рука немного подрагивала. Ощущение тревоги и непонятной паники сжали внутренности, заставляя прислушиваться к любому шороху. Долго ждать целителя не пришлось. Он распахнул передо мной дверь, лучась своей обычной приветливой улыбкой, но в его глазах не было той самой лукавой искорки. - Камиль, как я рад тебя видеть, - улыбнулся Кехелдис, отстраняясь и жестом приглашая в дом. – Я так понимаю, Ильхард передал тебе послание? С тем юношей прям беда! Как очнулся – забился в уголок, меня к себе не подпускает, отказывается от еды, лекарств… Я уже не знаю, что делать! Может, тебя он послушается. Поможешь? - Я… Постараюсь?.. – мне не оставалось ничего иного, как вздохнуть и зайти внутрь. Целителю явно требовалась помощь, но при одной мысли, что я вновь увижу юношу, по спине прошелся холодок. Мне было страшно с ним встречаться, я боялся увидеть его и понять… Что понять? Что все потеряно, что он не выживет? Или же я боялся свой же реакции? Я сжал зубы. Я обязан. В конце концов, я спас его и теперь несу за него ответственность. - Думаю, ты помнишь, куда идти, - Кехелдис усмехнулся. Я попытался изобразить ответную улыбку, и надеюсь, что у меня это вышло. Собрав волю в кулак, я несмело толкнул нужную дверь и вошел в ту самую комнатку. И первое, что бросилось мне в глаза – это сжавшийся в уголку на кровати паренек. Он выглядел настолько беззащитным и напуганным, что у меня невольно сжалось сердце. Его забинтованные ручонки прижимали в груди одеяло, а стальные глаза со страхом взирали на меня. Неужели я настолько устрашающе выгляжу? Я как можно медленнее шагнул вперед, но даже от этого безобидного движения юноша вздрогнул, дернулся и испуганно пролепетал что-то вроде «Не подходи». - Не бойся, я ничего тебе не сделаю, - мягко сказал я, но это не возымело никакого действия. Паренек все так же дрожал и жался к стене. Тогда я выставил перед собой ладони, демонстрируя свои мирные намерения. Правда, пальцы немного подрагивали, но уж с этим я не мог ничего поделать. Это нехитрое движение заставило юношу немного расслабиться, но из его взгляда не исчезала настороженность. Только теперь к ней примешивалась еще толика любопытства. Медленно и осторожно, я приблизился к кровати, все так же держа руки открытыми. Теперь паренек не протестовал, оп просто внимательно следил за каждым моим движением. «Совсем как лесной зверек», - подумалось мне. Когда я опустился на краешек кровати, он вздрогнул, но прогонять меня не спешил. Пару минут мы просто разглядывали друг друга: он – изучающее-любопытно, я – с облегчением. Теперь, когда ему не угрожала опасность и Кехелдис привел его в порядок, я наконец-то смог рассмотреть его повнимательнее. Юноша был красив. С тонкими чертами лица, светлыми серыми глазами и длинными прекрасными золотыми волосами. Даже бинты и пластыри вкупе с сильной бледностью не портили общего впечатления, не скрывали изящности. - Кто ты? – неожиданно тихо спросил он, заставляя меня вздрогнуть. - Я Камиль, - просто ответил я, отрываясь от созерцания его прекрасных волос и вглядываясь в глаза. По ним было виден и страх, и отчуждение, и отчаяние. А как было бы прекрасно увидеть эти глаза в момент радости или счастья, мелькнуло у меня в голове, но я тут же отогнал эту мысль. Не время, да и вообще… С чего эти странности? - Зачем ты пришел?.. – почти прошептал юноша, слегка склоняя голову. - Я… - я был решительно не готов к такому вопросу, и мне было абсолютно него ответить. Я ведь действительно не знаю, зачем пришел. Только ли из-за просьбы Кехелдиса? Нет, я, конечно, уважаю и люблю нашего целителя, но ведь… Не только это подтолкнуло меня к такому шагу. Наверное… - Меня позвал Кехелдис. Он очень беспокоится за твое состояние. Почему ты шугаешься его, малыш? Ведь он не сделает тебе ничего дурного, - лучшая защита – это нападение, верно? Паренек поджал губы и отвел взгляд. Как бы я хотел понять, что он сейчас чувствует… Возможно, тогда я смог бы его утешить или даже чем-то помочь. Эх, жаль, что это не в моих силах… - А ты кто, потеряшка? – решил нарушить затянувшееся молчание я. – Что с тобой случилось? Но в мгновение я пожалел о своем решение что-либо сказать: мальчишка болезненно поморщился, а в глазах появилась прежняя затравленность. Тем не менее (к моему огромнейшему удивлению), он все же ответил: - Альбин. Меня зовут Альбин. - Красивое имя… - улыбнулся я, надеясь хоть немного вывести его из состояния, подобного трансу. Он никак не отреагировал. Просто опустил голову, закрываясь от меня занавесом из волос. Я уже пожалел, что затронул эту тему. Похоже, я сделал все еще хуже, и теперь Альбин не подпустит к себе не только Кехелдиса, но и меня самого. Отчего же при этой мысли у меня так заныло сердце. Я неуверенно подвинулся ближе, а юноша этого даже не заметил и не шелохнулся. Протянув руку, я мягко убрал волосы от его лица, случайно коснувшись ладонью щеки. От этого мимолетного прикосновения у меня внутри что-то перевернулось, и я быстро отдернул руку. Альбин поднял взгляд, но в его глазах я не увидел ничего, кроме слабого удивления. С минуту он смотрел прямо мне в глаза, а я не мог отвести их, словно загипнотизированный. - Знаешь, если не хочешь, не рассказывай ничего. Это было… Бестактно с моей стороны, - я сглотнул вставший в горле комок, пытаясь вернуть прежнее самообладание. - Да нет, ничего, - негромко и не удивление бесстрастно ответил Альбин. – Я понимаю, что ты не мог не спросить. Просто… - он снова поморщился. – Просто это очень тяжело для меня. - Я… Понимаю… - на самом же деле я абсолютно не мог даже приблизительно понять его. Даже дело не в том, что я никогда не переживал такого, а в том, что этот юноша был просто… другим. Я не понимал его, он был для меня, словно загадка, сложно зашифрованный ребус, которые я никогда не умел разгадывать. Как бы мне хотелось найти ответы на все вопросы! Альбин вздохнул, попытавшись слегка улыбнуться, но получилось у него, прямо скажем, не очень. Я решил, что следует изменить тему. - Как ты себя чувствуешь, малыш? - Честно? – юноша криво усмехнулся, а в его голосе различалась явная горечь. - …нет. Я все понимаю, - да, ну и тему ты выбрал, Камиль… Не умеешь ты утешать. – Но Кехелдис очень беспокоиться, что ты его к себе не подпускаешь. - Кехелдис – этот тот странный, с крыльями попугая и радужными татуировками? Я кивнул, немного досадуя на Альбина за такое описание целителя. - Вроде того. Ну, так почему? - Я… - юноша стушевался под моим пристальным взглядом. – Мне было страшно… Когда я очнулся, и понял, что не знаю, где нахожусь… А тут еще и ваш целитель… Я просто испугался… Я ласково провел ладонью по его волосам. Ну действительно, совсем как дикий звереныш. - Не стоит его бояться. Да, я знаю, первое впечатление может быть весьма неоднозначным… - я вспомнил, как сам впервые познакомился с Кехелдисом и усмехнулся, - …но он славный, - закончил я. Альбин молчал. Я его не виню. В последнее время даже мне не по себе, а ведь на меня свалилось гораздо меньше проблем. Именно в этот момент я почему-то осознал, что продолжаю гладить юношу по волосам, а тот даже не высказывает удивления. Я убрал руку, в какой раз досадуя и злясь на себя. Я не должен такого делать, не должен. Паренек разочарованно вздохнул, когда моя ладонь прекратила ласковые успокаивающие движения. Видно, он не так часто испытывал подобные проявления внимания. Я встал с кровати. Альбин поднял голову на движение и слегка склонил голову набок, почти грустно глядя на меня. - Я приду еще, - пообещал я. – Просто сейчас у меня еще дела. Только у меня к тебе будет одна просьба. - Какая? – поинтересовался юноша. - Слушайся Кехелдиса и не отказывайся от еды. Иначе ты не поправишься, - я мягко улыбнулся ему напоследок и вышел. Прикрывая за собой дверь, я почти неслышно вздохнул. Этот паренек… Почему он будит во мне настолько странные чувства? Я хочу понять его, на это наверняка будет весьма непросто… Я сделаю это. Целителя не было. Наверное, он либо отлучился по делам, либо же занят чем-то у себя в кмнате на втором этаже. Но я решил не уточнять, а просто тихо выскользнул из такого уютного дома. Все-таки Кехелдис знает, как создать уют. Немного отдалившись, я остановился и поднял взгляд в небо. В поселении уже вовсю кипела работа. Окрыленные сновали тут и там, занимаясь своими привычными будничными делами. В небе время от времени мелькали разноперые крылья односельчан. Наверное, мне пора уже быть на собрании у Гердехарда, - мелькнуло в голове, но потом я вспомнил, что Ильхард просил прийти к обрыву. Что он хотел? Наверняка, глашатай хотел сказать что-то важное, иначе бы он не стал звать меня на безлюдные задворки поселения. Странно все это… Раскрыв крылья, я взмахнул ими, взлетая и с наслаждением подставляя перышки потоку воздуха. Чувство невесомости на мгновение унесло меня в нирвану, заставляя забыть все тревожащие мысли и чувства. Размеренные взмахи крыльями, минута или две – и вот я уже вижу обрыв и задумчиво смотрящую вдаль фигуру. Ильхард. Долго ли он ждет? Будто почувствовав что-то, глашатай обернулся, коротко улыбнувшись мне, и вновь отвел взгляд. Я приземлился рядом, с силой ударяя ногами об землю, наклоняясь вперед и по максимуму расправляя крылья, дабы удержать равновесие. Едва я выпрямился и сложил крылья, Ильхард задумчиво произнес: - Странные времена наступают, Камиль… - Согласен, - ответил я, выжидающе приподнимая бровь. – Зачем ты меня позвал? - Хотел поговорить. - Поговорить? – я нахмурился. – О чем? - О многом, - уклончиво ответил мужчина, улыбаясь в своей привычной кроткой манере. - Что-то ты недоговариваешь, Ильхард, - я предпринял попытку казаться раздраженным, но мой голос все равно звучал обеспокоено. Тот пожал плечами, не отрываясь от пейзажа. Мне показалось, что за этим он хотел скрыть свои истинные чувства, поэтому лишь вздохнул, небрежным движением взъерошивая свои волосы. Несколько минут мы так и стояли: он, вглядываясь в далекие небеса и море, скрывающееся за горизонт, и я, сложив руки на груди и погруженный в свои мысли. - Какой сегодня прекрасный день, - внезапно сказал глашатай. Я, внутренне содрогнувшись, повернулся к нему, но больше Ильхард ничего не говорил. На его губах играла странная, отчужденная улыбка, будто бы он находился в другом измерении. - Ты прав… - тихо ответил я, опуская взгляд на утесы внизу. - А ведь кто знает, может это последний счастливый денек… - все тем же пугающе спокойным голосом продолжил мужчина, будто бы и не слыша меня. - Ильхард, ты в порядке? – я обеспокоено коснулся его плеча. Что-то тут не так! Он никогда так странно себя не вел! - Абсолютно. Я… Я просто чувствую что-то неладное, - тут у меня возникло сильное подозрение, что глашатай что-то знает. Что-то, что может быть важно. Но почему он не хочет сказать? - Ильхард… - начал я и запнулся. Как мне спросить? – Что будет дальше? - Кто знает, Камиль, кто знает, - мужчина вздохнул, покачал головой и перевел взгляд на меня. Его глаза были обеспокоенными. – Просто… Мне кажется… Я выжидающе посмотрел на него, кусая губы. Он знает, он точно-то знает, что твориться в моей душе, а я не стыжусь ему довериться. В конце концов, если я не могу верить ему, то я не смогу верить никому… - Мне кажется, что грядут темные времена, - закончил Ильхард. Поднявшийся ветер взъерошил длинные смоляные пряди волос, а из-за набежавших на солнце облаков снежные перья странно посерели. По моей спине прошелся холодок. И не из-за прохладного ветерка, а потому что я разглядел в Ильхарде что-то непривычное, не вяжущееся с его мягким и доброжелательным характером. Что-то жесткое, жестокое и злое. Но нет же! Этого не может быть! Вновь засветило солнышко, и иллюзия растаяла. Нет, и привидится же такое… Или же это не было игрой фантазии?.. Глашатай улыбнулся мне, развеивая все сомнения. Это же Ильхард! Тот самый Ильхард, который так часто выручал меня, помогал всем, кому требовалась помощь, и был готов пожертвовать самым необходимым, дабы помочь соплеменникам. Да и не только им… - Как тот юноша? – поинтересовался мужчина, возвращая меня в реальность. - Он в порядке, вроде бы, - ответил я. – Но очень испуган. - Я не сомневаюсь… - Ильхард вздохнул. – Ему, по видимому, пришлось многое пережить. А тут еще совершенно незнакомое место, да к тому же… Кхм… - он запнулся, но я все прекрасно понял даже без слов. Мы были другими, и глашатай прекрасно это понимал. Люди и Окрыленные не могут быть вместе, не могут пересекаться. Это против всех законов, которые устанавливались веками. Но почему же от этого воспоминания у меня предательски защемило сердце?.. - Ладно, Камиль. Я хотел еще поговорить с тобой насчет Адальки. - А что с ней? - У девочки явная склонность к целительству. Да еще и пророчество. Кто знает, может ее стоит отдать на обучение Кехелдису, нежели оставить прозябать среди вояк, где ей совсем не место? Я мысленно взвесил все «за» и «против». Насчет того, получиться ли у нее стать настоящей целительницей, я ничего не мог сказать. Но то, что ей не место среди воинов – в этом Ильхард был совершенно прав. - Думаю, ты прав, - кивнул я. – В конце концов, Кехелдис давно подумывал об ученике, хотя сам в самом расцвете сил… С чего бы он… - Никто не знает, что в голове у Целителя, - улыбнулся глашатай. – Они знают гораздо больше нас, простых Окрыленных. - Слышать это от тебя странно… - пробормотал я, и тот усмехнулся. - Да ладно. Ну что ж, Камиль, нам пора идти. Иначе Гарденел будет в бешенстве. - Это его обычное состояние, - фыркнул я, и мы, посмеиваясь, не спеша, пошли в сторону жилища предводителя.