Новая история

Пока Никита, чавкая, ел стейк, Венди решила попробовать сделать одну вещь. В ящике стола, куда кроме неё никто никогда не заглядывал, уже неделю лежал тот самый пистолет Макгаккета. Венди долго думала над тем, как его можно использовать. И вот сейчас ей в голову пришла гениальная мысль… “Хотя другие его сознания могут это запомнить”, - подумала она. - “Хотя он всё равно сейчас их не слышит”. Венди встала и немного выдвинула ящик, Никита был всецело поглощён едой и не замечал ничего вокруг. “Что же такое сделать?” - подумала она и, встав спиной к столу, ввела на пистолете фразу: “Последние двадцать секунд”. “Один”. - Слушай, - начала она, поворачиваясь к Никите и пряча пистолет за спиной. - Чего? – с набитым ртом спросил тот, поднимая голову. - Я… - она запнулась, глядя на растрёпанного, грязного и, вообще-то, и так не слишком красивого Никиту с куском мяса во рту, - тебя люблю. “Три”. - Вот это поворот, – он пожал плечами и добавил: - А что полагается делать в таких ситуациях? Внутри него боролись несколько чувств: подозрение, скептицизм, логика, сентиментализм и всемогущий цинизм. Победил скептицизм. “Пять”. - Слушай, наверное у меня глюки от жажды, – вновь сказал Никита. - Хотя. Что за бред? Ты знаешь моё отношение ко всему этому. Все чувства – химическая реакция. Почему я должен подчиняться каким-то веществам? Тебе тоже не советую. “Десять”. - Но всё же это так, – добила его Венди. “Двенадцать”. - Мда. Ты знаешь, я очень плохой человек. У меня много недостатков. Цинизм, жестокость, неопределённость, непостоянность… “Семнадцать”. - …маниакально-депрессивный синдром... Что ты делаешь? – Никита откинулся на спинку стула подальше от направленного на него пистолета. - Венди? “Девятнадцать”. Венди нажала на курок, синий луч ударил ему в голову, отчего Никита зажмурился. Венди быстро положила пистолет в ящик и задвинула его. Он поднял вверх указательный палец и потряс им в воздухе. - Блин, я забыл, о чём говорил, – Никита открыл глаза. - Кажется хотел воды. - Хорошо, – Венди облегчённо вздохнула, достала большую эмалированную кружку и наполнила её из-под крана. В России Никита пил только из своей литровой железной кружки, почему-то опасаясь пить из других ёмкостей. Хотя пил он почти только одну воду. Остальные напитки Никита считал производной от воды и пил их редко. А к алкоголю не притрагивался вовсе, так как боялся спиться, подобно нескольким своим родственникам. Да и трезвое сознание для него и так было редкостью. - Провалы в памяти – это не хорошо, – задумчиво произнёс Никита. - Я схожу с ума. В его голове раздавались очень тихие отзвуки криков двух постояльцев. Никита не предал этому значения и, сконцентрировавшись, заткнул их. Венди поставила на стол кружку с водой. - О! Как хорошо! – Никита принялся пить большими глотками. Секунд за двадцать он осушил литровую кружку и резко поставил её на стол. - Фух. Оттягивает.