Новая история

- Тогда заткнитесь! – бросил Билл и, побежав в сторону свалки, добавил: – Не отставай, шестерёнка! Никита попытался полететь вперёд. Чувство было странным, как будто когда ты летел, то забывал о том, кем ты был. Никита не знал, что тут работает принцип неопределённости духа: ты или знаешь куда ты хочешь переместиться, или знаешь кто ты есть. Так что когда дух летит вперёд, на самом деле он понимает, что хочет оказаться на расстоянии примерно в миллиметре впереди, при этом забывая, кто он есть. Как только он перемещался вперёд память возвращается и всё повторяется снова. А так как происходил сей процесс очень быстро, то Никита чувствовал лишь странное чувство удивления по поводу своего имени. Ну и летел вперёд с приличной скоростью. - Почему ты меня так называешь? – спросил Никита, догнав своё тело на склоне. - Потому что ты – шестерёнка, – логично ответил Билл, пропахав локтём песок. Никита поморщился. - Аккуратнее с моим телом, некоторые его части мне дороги как память! - Боль — это уморительно, – Билл взглянул на поцарапанный локоть. - Быстрый у тебя мозг. Не успел Билл взобраться на склон, как он без передышки бросился в сторону свалки, держа в руках книги. - Подожди! – Никита догнал Билла, который нёсся напрямую через лес. - Стой! Ветки… Ветки хлестали его по лицу, отчего Билл только смеялся и бежал быстрее. Робби, шедший по улице на окраине города был весьма удивлён, заметив бегущего среди деревьев и безумно смеющегося Никиту. При этом вид у него уже был не слишком хорошим. - Робби! Помоги мне! – крикнул дух Никиты, подлетая к пялящемуся в лес Робби. - Эй! Ты меня слышишь? Робби пожал плечами и пошёл дальше прямо сквозь удивлённого таким поворотом Никиту. Тот поднял указательный палец, но через секунду забил и бросился догонять своё тело. “Холод”, - подумал он. - “Почему так холодно?” Ответа не последовало, и Никита почувствовал какое-то одиночество. Обычно в его голове всегда было шумно от мыслей – и его, и чужих, а теперь тишина действовала на нервы. И холод тоже. У свалки Билл остановился, пытаясь заставить перестать тело тяжело дышать. - Стой! – Никита догнал его. - Подожди! Мне холодно! Он остановился, обдумывая сказанную глупую реплику. - Ты, хе-хе, - Билл ещё не отдышался, - в астрале. Чем дальше ты без тела, тем больше теряешь силы. И рано или поздно ты отделишься от тела навсегда. Так что торопись. Билл побежал в ангар. Ошеломлённый Никита повис над дорогой. “Блин! Ведь это не считается смертью?” - по привычке задал он себе вопрос. - “Ах да”. Сзади беззвучно появились две его копии. - Лучше поторопись, – Высокий осушил бессчётный стакан и остекленевшими глазами посмотрел на свою руку. Никита не обернулся. - Лучше не строй то, что он хочет, – посоветовал Низкий. - Это до добра не доведёт. Сквозь них проехал старый красный пикап. - Это Венди, – констатировал Высокий и осушил стакан. - Не пей столько, – укорил его Низкий. - А что делать, если мы привязаны к телу трезвенника? – спросил он и сотворил ещё стакан, но уже с чем-то прозрачным. - Так что я напьюсь. Твоё… здоровье. Высокий осушил стакан. - Кто вы такие? - Никита медленно обернулся. - Ответьте хотя бы сейчас. - Мы те, кто должен наставить тебя на истинный путь, – Высокий решил сотворить что-то побольше и теперь держал в руках красное ведро. - Красный, чтоб было быстрее. С этими словами он принялся пить из ведра. - Поверь, когда ты будешь готов, то узнаешь, – заверил его Низкий. Дух Никиты поёжился и направился к ангару, бубня себе под нос проклятья. В ангаре Билл разложил дневники на столе и теперь искал в кучах мусора какое-нибудь оружие. - Начинай, - махнул рукой он, заметив появившийся дух Никиты. - И что мне делать? – Никита попытался взять с пола гаечный ключ и, к своему удивлению, смог это сделать. “Большой и… лёгкий гаечный ключ”, - подумал он и взглянул на своё тело. - “Вырублю его и…” - Если ты задумал вырубить меня и вернуть тело, то я это предусмотрел, – Билл поднял с пола топор. - Ты не можешь рассчитать силу удара. А проломишь себе череп - умрёшь. Хотя боль – так уморительно! Ну и я могу колдовать! Билл помахал растопыренными пальцами в сторону Никиты. Тот, вопреки здравому смыслу, вздохнул и подлетел к дневникам.