Хроники убийц

       Выйдя из комнаты, Шредингер показал ей свою квартиру. Вся она выглядела роскошно. Как уже поняла Сэрас, квартира была очень дорогой.        «Но откуда у Шредингера такие деньги на всё это?» — этот вопрос не давал Сэрас покоя.        — Эм, Шреди, можно я буду звать тебя так?        — Конечно, — улыбка всё никак не слезала с лица мальчика.        — Скажи, только честно. Откуда у тебя это квартира?        Мальчик тяжело вздохнул, но всё-таки ответил:        — Я знал, что ты спросишь это у меня. Может, ты мне не поверишь, но я… я наёмный убийца.        Виктории от такого ответа стало плохо. Она была готова ко всему, но не к этому. Убивать людей за деньги. Она и представить себе не могла, что этот милый мальчик убивает за деньги. Вампирша отошла на пару шагов от него и, казалось, вот-вот опять потеряет сознание. Но Шредингер усадил её на диван и попытался успокоить:        — Я знаю, ты сейчас шокирована, но я не такой злой, как ты думаешь.        Он пошёл в спальню, взял газету, лежавшую на тумбочке и вернулся обратно. Виктория прочитала заголовок газеты. Шредингер продолжил:        — Я принимаю заказы только на ужасных, злых людей. Наркоторговцев, главарей мафиозных банд и на других влиятельных приступников. Обычным людям без них будет лучше. Ты должна мне поверить, я бы некогда не стал убивать невинных за деньги. Ты можешь выпить мою кровь, чтобы просмотреть мои воспоминания и убедиться, — Шреди подставил вампирше свою шею.        Она хотела поверить мальчику, но не сдержалась. К тому же, Виктория уже пару дней не пила кровь. Её клыки прокусили мягкую кожу Шреди. Из его уст послышался такой сладкий и тихий стон. Перед глазами вампирши начали появлятся обрывки воспоминаний мальчика:        То, как он принимает заказы от разных людей, убивает своих жертв, получает оплату и… часть денег отдаёт в благотворительные фонды. Девушка отстранилась.        — Ты отдаёшь часть денег на благотворительность? — она была сильно удивлена.        Шредингер спокойно ответил:        — Да, потому что я знаю, что это такое — расти в детдоме. У меня никогда не было семьи, — он снова подставил шею вампирше.        — Не надо, я тебе верю.        — Пей, я хочу чтобы ты знала все мои тайны, — теперь на лице мальчика была только грусть, от весёлого и жизнерадостного сорванца и след простыл.        Сэрас обеими руками нежно обхватила шею мальчика и языком облизала место, которое собиралась укусить. Её клыки снова прокусили кожу мальчика. Он стал тихо стонать ей на ушко, а потом прокусил мочку уха девушки, отчего она тоже застонала. Перед её глазами начали всплывать воспоминания Шредингера:        Как его били и унижали дети, которые намного старше его. Как воспитатели сторонились его. Как за ним пришёл человек в халате и со странными очками. Как его исследовали какие-то учёные во главе с Доком. Как ему промывали мозги и навязывали национал-социалистические идеи. Принуждали к жестокости.        Как ребёнка превращали в чудовище, в бездушное чудовище, созданное убивать врагов рейха.        После того как Виктория просмотрела воспоминания Шредингера, тот пустил слезу, одну крошечную слезу. Шредингер раньше никогда не позволял себе плакать. Он обещал себе, что будет сильным. Но сейчас все его плохие воспоминания, вся его жизнь, словно одно плохое воспоминание, надавили на сознание. Он прижал Викторию к себе, как спасательный круг. Затем по его лицу потекли слёзы. Но он не дёргал плечами и не всхлипывал. Просто прижимал к себе девушку и плакал. Затем тихим и чётким голосом прошептал Виктории на ушко:        — Я не хочу жить… я не хочу жить без тебя, Виктория. До того, как я встретил тебя в первый раз… я мечтал о смерти.        — Не говори так, не надо, — сейчас девушка как никогда понимала Шредингера.        И не просто понимала, а жалела и сочувствовала ему. Он продолжил:        — Но когда я встретил тебя, я подумал: «Боже, что за ангел, что за маленькое солнышко стоит рядом со мной?» Тогда ты мне всё осветила, Виктория. Для меня всё было в серых тонах. Но когда я встретил тебя, мир вокруг меня приобрёл столько красок. Я не переживу, если ты покинешь меня, меня не спасёт даже моё бессмертие. Моё сердце просто остановится и всё, — он посмотрел вампирше прямо в глаза.        Она резко обняла его и тоже заплакала.        — Глупенький… какой-же ты глупенький. Я тебя никогда не оставлю. Ты спас меня и приютил. Ты не оставил меня, когда я была не кому не нужна. Как же я тебя брошу? И я…        — Я люблю тебя.        — Что?        — Я люблю тебя, Виктория Сэрас, — эти слова Шредингер сказал, глядя Сэрас прямо в глаза.        — Я… я тоже тебя люблю.        После этого Шредингер поцеловал Викторию. Их языки сплелись в нежном и горячем поцелуе. Затем он, не отстраняясь от Виктории, переместил её и себя в спальню.