Хроники убийц

      Шредингер вошёл в театр. Он выглядел как обычный оперный театр: стены из мрамора, на потолке весела большая люстра из золота. На полу был большой красный ковер. У лестницы по бокам стояли статуи Диониса*.       Повсюду были туристы и обычные люди, которые пришли послушать оперу. Шредингер посмотрел по сторонам. И направился вниз по лестнице, ведущей в зал. Зал выглядел не хуже. Стены были окрашены в бархат. Слева и справа находились ложи для важных зрителей. На потолке было нарисовано гигантское полотно. Также на потолке висела гигантская хрустальная люстра. На сцене репетировали актёры. На одном зрительском стуле сидела женщина лет двадцати.       У неё были тёмные волосы. Её стрижка была короткой. Она носила чёрные очки и её глаза были скрыты за тёмными стёклами. На девушке был тёмный женский деловой костюм. Найдя своего информатора, Шреди сел рядом с ней.        — Ева… — тихо сказал Шреди.        — Здравствуй, Шредингер, — не отводя взгляд от сцены сказала девушка. — Рада видеть тебя.        — И я тебя, — улыбнувшись сказал Шрёди.        — Ты получил оплату?        — Только половину. Заказчик хотел нас обмануть. Но обманщик дополнил денежную сумму своей жизнью.        — Чёрт, я так и знала. Где кейс?        — Я спрятал его в надёжном месте. А планы у тебя?       Девушка вынула из-под сумочки план здания. Там были обозначены все помещения театра. Потом девушка вынула билет на представление и вручила его Шреди.        — Скоро начнётся представление. Билет тебе понадобится, — спокойно сказала Ева.        — Это моя цель? — спросил Шрёди.       Он посмотрел на мужчину на сцене. Тот стоял у искусственной стенки и репетировал свою арию. На мужчине были лохмотья. Перед ним стояли двое актёра в костюмах солдат Вермахта и с автоматами. Перед ними стоял актёр в костюме офицера Вермахта, державший в руке люгер.        — Да. Его зовут Фредерико Лучано. Сейчас он репетирует сцену с расстрелом. Но он не единственная твоя цель, — девушка указала на одну из лож.       Там сидел мужчина в костюме. Он восхищенно смотрел на репетицию, а точнее, на мужчину в лохмотьях.        — Я его знаю, — сказал Шреди. — Это Алекс Фридлер. Американский посол во Франции. Только, кому он дорогу перешёл, да и этот актёр тоже?        — Они оба тесно связаны, намного ближе, чем друзья.        — Понятно… извращенцы, — Шреди усмехнулся.       Ева продолжила:        — У обоих большие связи на чёрном рынке. Они торгуют детьми и продают их в сексуальное рабство, вне зависимости от пола ребёнка.        Услышав это, Шреди стиснул зубы и сжал кулаки. Его глаза приняли красный цвет. Он обязательно покарает ублюдков за то, что они торгуют детьми, как вещью. Сквозь зубы он сказал:        — Это всё, что мне нужно знать. Спасибо, Ева, — Шреди спрятал план и билет за отворотом пиджака и встал со стула.        — Удачи, Шредингер, — Ева проводила его взглядом.       Вдруг Шреди остановился и с улыбкой ребёнка спросил:        — Кстати, как называется пьеса?        — Искупление, а что?        — А, так, ничего. Просто сегодня моя жертва споёт последнюю арию. И это будет ария искупления, — милая улыбка Шрёди сменилась на дикий оскал.        — Хм, Ария искупления. Как символично, — Ева сделала «поддельную» улыбку.       Шреди вернулся обратно в прихожую. Человек в фраке сказал:        — Дорогие гости, скоро начнётся представление! Прошу занять свои места!       Пока люди пошли в зал занимать свои места, Шреди вошёл в туалет. Убедившись, что в туалете никого нет, Шреди вошёл в кабинку. Подробно изучив план здания, Шрёди переместился в гримёрку, заранее приготовив свой пистолет с глушителем. В гримёрке никого не было. На столе лежал люгер.       Шредингер подумал: «В люгере используют 9 mm патроны. В этом, судя по всему, холостые пули. В моём „bersa thunder 380“ тоже девятимиллиметровые. Никто ничего не заметит, если я заменю холостые на настоящие из моего пистолета». Шреди так и сделал. Заменил обойму холостых пуль на настоящие.        — Теперь посол. Всадить ему пулю в голову я просто так не хочу. Хочу, чтобы всё было театрально, — вдруг Шреди услышал, что в гримёрку кто-то идёт.       Шрёди положил пистолет в футляр и переместился на чердак. Он переместился прямо в трех метрах позади ремонтника. Тот осматривал заклёпки, которые удерживали люстру.       «А вот и оно, — подумал Шрёди. — Если повезёт, то посол побежит к телу своего любовника. Нужно только выбрать нужный момент».        Шреди подошёл к ремонтнику сзади и вколол шприц со снотворным. Ремонтник упал на пол. Шрёди достал из кармана мину на дистанционном управлении и положил рядом с заклёпками. Взяв за шкирку ремонтника, Шреди переместился в кабинку в туалете и отпустил тело. Головой ремонтник попал в унитаз.       — Прости. Жить будешь, — сказал Шрёди и нажал на кнопку слива.       Выйдя из туалета, Шреди направился в зал. Люди еще не успели занять зал.        — Какие же они медленные, — сказал Шрёди и сел рядом с Евой. — Готовься, скоро начнётся шоу.       Ева посмотрела на Шрёди, потом в зал:        — Ты убил цели?        — Первую убью не я, а насчёт второй… секрет. Уверяю. Тебе понравится, — Шреди по-детски улыбнулся и посмотрел на сцену.       Ева скептически посмотрела на Шрёди, но всё же улыбнулась. Теперь по настоящему. Потом началось представление. Всю пьесу Шреди восхищено смотрел на игру актёров. Однако каждое появление цели Шрёди на сцене вызывало у мальчика отвращение. Ева просто апплодировала. Потом настала финальная сцена пьесы. «Ария искупления», как назвал её Шрёди. После того как цель спела свою арию, актёр в форме офицера прицелился и сделал два выстрела в грудь цели. На этом моменте Шрёди расширил глаза от восхищения. Из ран мужчины потекла кровь. Зрители подумали, что это всё спецэффекты. Мёртвое тело мужчины упало на пол. Кровь начала течь по сцене. Только тогда люди поняли, что актёр мёртв.        — ГОСПОДИ, ОН МЁРТВ! — крикнула женщина из зала.       Люди подняли суматоху. Все, кроме Шрёди и Евы, встали со стульев и пошли к выходу.       — И что теперь? — спросила Ева.       — Увидишь, — сказал Шрёди.       Он достал детонатор и положил Еве в ладонь:       — В нужный момент мы сделаем это вместе.       Посол в истерике покинул ложу и помчался в зал.        — Мистер Фридлер, стойте, там опасно! — сказал один телохранитель.        — МНЕ ПЛЕВАТЬ! ПУСТИТЕ МЕНЯ К МОЕМУ ПУПСИКУ!!! — по лицу посола текли слёзы.       Он уже вбежал в зал и помчался по прямой на сцену.        — Пора, — тихо сказал Шрёди.       Он и Ева одновременно нажали на кнопку. Прозвучал взрыв. Посол споткнулся и упал. Он заметил висевшую и готовую упасть прямо на него люстру. Вдруг последняя держащая люстру заклёпка лопнула.        — ААААААА!!! — люстра упала на посла и разбилась.       Сотни осколков размеров с палец вонзились в тело посла. Тот последовал прямо в Ад, вслед за своим любовником.       Шрёди переместил себя и Еву за пару секунд до того, как в зал вбежали полицейские и телохранители. Шрёди и Ева оказались на верхушке Эйфелевой башни.       Шрёди радостно расхохотался.       — ЕВА! Это было замечательно! Плевать, какая за этих двоих плата! Я так рад, что эти двое теперь горят в АДУ! УХУ!!!        — Ага, я тоже рада, — спокойно сказала Ева.        — Тебе есть куда идти? — успокоившись спросил Шрёди.        — Да, я тут сняла номер в отеле неподалёку. Ты не мог…        — Класс, тогда пока! — Шрёди улыбнулся и, хлопнув в ладоши, исчез.       Ева посмотрела на ночной Париж:        — Ну и как я отсюда слезу?       Шрёди переместился обратно в переулок. У театра уже стояла машина скорой помощи и несколько полицейских машин.        — А здешняя полиция быстро реагирует, — сазал Шрёди и вынул из-под бака кейс с деньгами.       Проверив, все ли пятсот тысяч на месте, Шрёди подумал: «Кажется, я смогу сделать моему котёнку небольшой подарок. Сегодня ночью она переродится в подобную мне и я буду самым счастливым демоном на свете».       Шрёди улыбнулся и исчез.