Не чувствовать холод

Сойти с ума легко, когда видишь перед собой столь желанное тело и не можешь прикоснуться. Вдохнуть запах его чистых после принятия ванны волос, почувствовать кожей горячее дыхание, наконец ощутить вкус его поцелуя. Гордость порой мешает людям сделать первый шаг к примирению. — Может, поговоришь с ним? — Кассандра как всегда прямолинейна и все также подходит исподтишка. Максвелл практически привык к такой интересной особенности Искательницы, но все равно находиться возле неё было…неуютно. Следует когда-нибудь ей напомнить, что подкрадываться — не есть хорошо. — Ты о чем? Ночь в Свистящих Пустошах холодна, и только маленький костер совместными усилиями Дориана и Сэры греет их маленький отряд. Эльфийка уже начинает потрошить случайно найденного фенека и напевает незатейливую песню, Павус же тихо ноет о том, как холодно в пустыне, кутаясь в свою легкую мантию. — О том же. — Она одаривает его угрюмым взглядом и слегка подталкивает Тревелиана к магу. — Я знаю что вы в ссоре, но это не повод подставлять под удар весь отряд. Поговори с ним. — Под удар? Не было такого. — Последнее предложение Максвелл как будто и не слышит, разговор с Кассандрой начинает его раздражать, и Тревелиан уже собирается пойти к костру, но его останавливает тяжелая рука Искательницы на его плече и приходится добавлять: — Тем более ты не знаешь причины ссоры. — Разве нормально, что ты каждый чертов раз лезешь на рожон к демонам Ужаса, хотя ты лучник! Сэра в этом плане наиболее дисциплинированная, — шипит на него Пентагаст и убирает руку с его плеча, добавляет: — Так поясни мне, Варрик не хочет мне рассказывать о вас, хотя он твой друг, а остальные не могут понять, из-за чего вы поругались. После её тирады на несколько минут все погрузилось в молчание, даже ветер перестал тревожить иссохшие деревья. Взгляд Инквизитора направлен не на неё, а в бесконечную пустыню, которой, казалось, не было конца. — Он хочет уехать, а я не хочу отпускать. Здесь не о чем говорить, — нарушил столь неприятную тишину Инквизитор и потихоньку начал спускаться со склона. — И поэтому вы поссорились? Ох, Создатель, — закатывает глаза Пентагаст, но следует за ним, а потом строгим тоном продолжает: — В следующий раз не бери Дориана на вылазку, иначе я тебя в Скайхолде оставлю. Ты меня понял? Иногда так и хочется поблагодарить Кассандру за её гиперопеку над ним, но думается, что она вряд ли это оценит. Максимум, что Искательница скажет, так это то, что у неё «работа такая — присматривать за такими как он» и просто пожмет плечами. ** Ночи в Скайхолде холодные как в Свистящих Пустошах, и согревает сейчас в позднее время суток Тревелиана только жар тлеющих дров в камине. В покоях уже жарко, но Инквизитору все также холодно, его знобит. Иногда ему хочется вновь ощутить себя пятилетним мальчишкой, который больше всего боялся чудовищ в темноте, чем сейчас ощущать себя мужчиной с пустотой и холодом в душе. Без Дориана здесь все не так. И как его угораздило влюбиться в тевинтерца? На этот вопрос у Инквизитора нет ответа, для него он навсегда останется риторическим. Максвелл долго раздумывал о том, стоит ли отпускать Павуса после того, что они узнали в храме Митал? Нет, отпускать определенно нельзя. Тревелиан беспокоится о нем, да и попросту страшно от того, что может случиться с ним в пути. Максвеллу казалось, что он носится с Дорианом, как курица с яйцом, даже захотелось рассмеяться от такого сравнения, если б не было так грустно. Он представляет, что все может пойти наперекосяк и вместо радушного приема в Тевинтере Дориана будет ждать приговор «измена Родине», а за ней последует казнь на главной площади, и такого поворота событий Тревелиан очень боится. Максвелл чувствует, что находится на грани; еще чуть-чуть — и чаша его терпения скоро переполнится, и он пойдет просить прощения у мага. Просто потому что так надо, ведь Дориан точно не придет извиняться первым. Тем более Максвелл сам виноват. В последнее время Тревелиану снятся кошмары, и начались они после того, как он поссорился с Павусом. После них он просыпается в холодном поту и рукой на ощупь ищет Дориана, но потом понимает, что другая половина кровати пуста. После кошмаров приходит осознание того, что это неправда, все это — всего лишь сон, а когда обнаруживает, что спит один, его настигает разочарование вперемешку с печалью. Максвелл так и не попросил прощения. Уже две недели кошмары терроризируют Инквизитора, ему снится, что Корифей победил, и весь Тедас кишит демонами, а все его спутники умирают долгой и мучительной смертью. Последний кошмар был о Дориане, и чаша терпения переполнилась, она начала литься через край и, кажется, скоро вовсе опрокинется. ** — О, ты здесь. Я думал, что наш великий Инквизитор уже дорогу к библиотеке забыл, — все также весело острит Павус, но его взгляд, острый, цепкий, говорит об обратном. Маг сидит в своем любимом кресле и делает некоторые пометки на пергаментах. — Я разрешаю тебе ехать в Тевинтер, — как на духу выпаливает Тревелиан и быстро спускается вниз по лестнице. Дориан даже не успевает ничего сказать, как Максвелла уже и след простыл. Все-таки разбойники — ушлый народ, захотят, чтобы их никто не видел, и они сделают это. «Надо как-нибудь отучить Максвелла пользоваться такой способностью уходить незаметно и быстро», — думает Дориан, делая очередную пометку в пергаменте о магии крови. Право слово, только Коул может пользоваться этим умением в Скайхолде! ** В камине догорают последние поленья дров, но Максвеллу до сих пор холодно. Немеют и дрожат руки, и сейчас любое малейшее движение сопровождается легким, неприятным покалыванием в подушечках пальцев, чего Тревелиан терпеть не мог. Ему проще справиться с колотыми ранениями или с попаданием вражеской стрелы, чем с каким-то безобидным недугом. Он даже не хочет рассматривать этот недуг как будущее заболевание — Максвелл уверен, что само всё пройдет. Тем более, сегодня много бумажной работы поднакопилось за последние две недели, да и советники и так уже большую часть работы на себя взвалили. — Почему ты избегаешь меня, аматус? — спрашивает появившийся вдруг в комнате Дориан — Максвелл даже не заметил, как тот вошел. Павус застает Инквизитора за кипой бумаг, и тот их усердно читает, что-то подписывает и тихо вздыхает. Дориану кажется, что Максвелл намеренно его не замечает, даже специально окружил себя бумагами, и такой порядок дел магу не нравится. За эти две недели они были вместе только в Свистящих Пустошах, и то не одни. Павус хочет выяснить, что повлияло на такое решение его любовника. В тот день, когда Дориан высказал свое желание, что как только они разберутся с Корифеем, он тут же уплывет к себе на Родину, попробует открыть глаза на правду своим соплеменникам, Тревелиан принял всё в штыки и наотрез отказался его куда-либо отпускать, хоть Павус и надеялся на поддержку. Они долго ругались, спорили, и закончилось все тем, что Дориан в порыве гнева подпалил занавески. Максвелл не понимает, как отчаянно нуждается Тевинтер в Дориане. Страна, в которой он родился, переживает не самые лучшие времена, и Павусу кажется, что и не переживет, если не принять меры. — Ты правда отпускаешь меня? — Дориан подходит к нему, берет один отчет со стола и замечает недовольный взгляд Максвелла, направленный на него. Прекрасно, контакт возобновлен. — Да, отпускаю, — слова Тревелиану даются тяжело. — Это было неблагоразумно и опрометчиво с моей стороны, приношу свои искренние извинения. Я должен уважать твой выбор. — Создатель, зачем так официально? — усмехается Павус и кладет отчет обратно на стол, но получается неважно, Максвелл хмурится. — Одна партия снизу все решила бы. — Потом, — зевает Максвелл и опять принимается за чтение отчета от коммандера Каллена. — У тебя ко мне еще есть какие-то вопросы? Рука Инквизитора тянется за другим донесением, но та, к несчастью обладателя, начинает дрожать, и Дориан это замечает. — Что с тобой, аматус? Не заболел? — Павус нежно касается тыльной стороной ладони лба Тревелиана и мигом вздрагивает. — Дыхание Создателя, да у тебя жар, тебе нужно к целителю! — Все нормально, — не обращает на последнее предложение Максвелл и добавляет. — Завтра отправляемся в Бурую Трясину, ты пойдешь? Что в Тревелиане особенно бесило Дориана, так это упертость, граничащая с маразмом, хотя Максвелл и не был таким уж старым, по крайней мере, не старше его самого. Когда Павус только вступил в Инквизицию, он даже и не думал, что эта черта так будет раздражать мага. Максвелл всегда идет напролом и ему все равно, что половина отряда серьезно ранена; даже в романе Тревелиан сам сделал первый шаг. И вот сейчас, когда его Инквизитор в буквальном смысле горит, тот отказывается идти к целителю. — Максвелл, в таком состоянии ты даже лук поднять не сможешь, тебе нужен покой и врач. — Я здоров, правда, — голос Тревелиана начинает хрипеть. — Это просто последствия. — Последствия чего? Того, что любишь с открытыми окнами спать? — Я все время забываю их закрывать, но я не болею, — хрипит Максвелл, но усталость и бессонные ночи наконец берут верх, и он теряет сознание. ** Максвелл просыпается от яркого света в окнах, глазам больно, и он щурится. Уже утро, и Тревелиан надеется, что ветер не разбросал по всей комнате отчеты и донесения Советников. Видит только, что окна закрыты. Внутренняя слабость так и норовит усыпить Инквизитора, но он сопротивляется, обнаруживает, что спит не за рабочим столом, как делал последние несколько дней, когда поссорился с Павусом, а в кровати, и ему, на удивление, не холодно. Все также щурясь, Максвелл оглядывается и видит, что со спины его обнимают смуглые руки одного тевинтерца, и чужое тепло медленно овладевает им. Тревелиан хочет повернуться к Дориану, но тот сонно бурчит: — Не надо, аматус, тебе положено лежать и греться. Спи. — Что ты здесь делаешь? — шепчет Максвелл. — У меня сейчас важное задание от Кассандры — следить за твоим здоровьем, — Павус легко целует его в шею и крепче обнимает.- Больше никогда не смей засыпать с открытыми окнами. Тревелиан улыбается, наконец-то ближе прижимаясь к Дориану и чувствуя его уже успевшие стать родными и любимыми руки, крепко сжимающие в объятиях. Он снова рядом, и в душе у Максвелла теперь нет пустоты, осталось только уютное тепло, которого так не хватало ему за последние две недели.