Театр

Вечером краски сгущаются. Закат проливает свой последний отблеск света на темном холсте, скрывается за горизонтом, оставляя право вести горожан луне и уличным фонарям. Одну из непримечательных на вид улиц судьба выбрала для драматического концерта, где в главных ролях сыграют всего три актера, и придёт лишь один зритель на «весь зал.» Остается всего пару минут до умопомрачительной премьеры с яркой концовкой. Сюжет будет развиваться быстро, несколько загадочно, но достойно внимания ценителя и коллекционера подобных выступлений. Стоит поспешить, ведь всего однажды состоится это торжество без вывесок, рекламы и официальных приглашений. Лишь знающий придет сюда. Грелль не был оповещен о времени начала, да и не сюда торопился после очередного сбора душ в своём списке. Его голову больше волновали мысли о закрытии магазина неподалеку. Секунды неумолимо отсчитывали последний шанс попасть туда... Жнец миновал одно здание за другим, мельком глядя на дамские часики на запястье правой руки. Дыхание сбивалось вместе с сердцебиением, высокие каблуки отстукивали дробью по черепице, унося своего хозяина все дальше вперед. Большая стрелка выждала короткую паузу и указала на девять часов. Ровно. Хозяин не будет ждать последнего посетителя, так что Сатклифф постепенно остановился, пытаясь отдышаться и не упасть от усталости. -Черт… Плакали мои сапожки! Последний день скидки, а Спирсу вот именно сегодня угораздило дать список на конец рабочего дня! Наказать он меня решил…за опоздание…козел… - шипел аловолосый, из всех сил сжимая краешек плаща и подавляя в себе желание ворваться в квартиру начальника и устроить фееричный скандал. Уилл всегда считал, что спускать с рук нарушение дисциплины – первый шаг к разрушению иерархии департамента, чему он, как руководитель, не мог позволить случиться ни в коей мере. Топнув ногой по крыше и издав устрашающий звук, похожий на кошачье завывание, Грелль развернулся на носочках и сложил руки на груди, пристально посмотрев куда-то в темноту. В моменты задумчивости в смеси со злостью и растерянностью, жнец находил себе точку в окружающем его мире и долго смотрел на нее, отключая сознание от раздражителей и постепенно успокаиваясь путем эмоциональной изоляции. В такие моменты юноша выглядел не только подозрительно серьезным, но и несколько забавным. Ну не шло вечно улыбающемуся или кричащему личику такая суровость. Способ помогал не всегда, а не просвещенные даже шугались, если объектом наблюдения диспетчер выбирал их. Перед изумрудными глазами стоял город со своей ночной красотой первых звезд и едва показавшимся месяцем. Лондонцы торопились и суетились в сторону своих жилищ, не замечая друг друга и не предавая значения окружающему их пейзажу. Людям свойственно не обращать внимания на то, что они якобы видят изо дня в день, и сегодняшний вечер не становился исключением. Зрачок сфокусировался на знакомом силуэте неподалеку. Темная фигура не шевелилась и не замечала алого, расположившись на крыше трехэтажного здания. Хмыкнув и отмерев от своего состояния, Грелль двинулся навстречу таинственной личности. Тишину вновь нарушили каблуки, отмеряющие расстояние до пункта назначения. Долго добираться не пришлось, и всего через минуту актриса узнала в тени переулка своего благоверного. Гробовщик явно заинтересованно наблюдал за чем-то, что происходило внизу, у входа в соседнее помещение. Раздавались громкие голоса мужчины и женщины, переходящие то на ор, то на саркастический смех, а иногда и на ультразвук в момент, когда девушка визжала. Неоднократно билась посуда, связная речь прерывалась нецензурной лексикой, события принимали острые обороты, которые не обещали закончиться мирно. Легендарный сидел на краю, свесив ноги и хрустя специально заготовленными печеньками-косточками. В черном горшочке с белым крестом уже подавляющую часть занимали крошки, а не само лакомство, что означало довольно длительное пребывание могильщика здесь. -Кхм…кхм… - Грелль театрально кашлянул, переступил с ноги на ногу, вильнув бедрами, и приложил одну руку к подбородку, принимая позу «Ну здравствуй, любимый.» На что любимый, даже не поворачиваясь, приложил к губам указательный палец. Сатклифф от такой наглости замер с ошарашенным выражением лица. «Я к нему значит со всей вежливостью, несмотря на ужасное настроение, а он меня затыкает!» - кусая собственный язык, жнец приготовился нанести своей второй половинке сокрушительный моральный удар в виде истерики. Мало того, что Спирс весь день гонял бедолагу по разным глупым поручениям, мало того, что сапожки со скидкой улетели в ТарТар, так еще и последняя надежда, лучик света в темном царстве отвергла молодого диспетчера. Все, любовь разрушена, предательства прощать нельзя, лишь уходить с гордо поднятым носом и не оборачиваться – ну так, по крайней мере, сейчас думал кровавый истерик. Будучи обиженным, он мог составить такую логическую цепочку, что все женщины мира могли разрыдаться от зависти. Но столь злостный порыв остановило всего одно движение руки Гробовщика, приглашающее сесть рядом. Только тихо. Жнец состроил самую вредную и высокомерную рожицу, на какую только способен, но все же опустился на крышу, одолеваемый любопытством, что могло быть такого важного и интересного для Легенды, чем его лапушка Грелль. Могильщик улыбнулся и аккуратно притянул любимого, усадив к себе на колени и обняв за талию, но взор его по-прежнему был устремлен к ругающейся парочке внизу. Сатклифф млел…. Его сердце таяло от теплого, ласкового прикосновения, а тело расслаблялось в сильных руках синигами, поддаваясь чувствам. От похоронных дел мастера всегда исходил тонкий цветочный аромат, смешивающийся с запахом пряностей и чая, что так нравился юноше. Прижавшись сильнее к своему спасению, он мягко коснулся кончиком носа очерченной шрамом шеи и закрыл глаза. В такие минуты простой близости, актриса готова была простить своему благоверному все его колкости, игнорирование во время работы и даже просьбу помолчать. В такие минуты, весь мир оставался позади со своей жестокой реальностью… -Я ненавижу тебя!!! – вдруг закричала девушка нечеловеческим голосом, от чего аловолосый дернулся и посмотрел вниз. Голоса и так звучали громко, не переставая, все это время, но отстранившись от вечных проблем, связанных с работой, Грелль наконец придал им значения. Творилась непонятная потасовка между супругами, как и полагается, почти с дракой. Дорогой фужер разлетелся вдребезги, встретившись с землей, а в мужа полетел чемодан со сваленной в него одеждой. В принципе, стало ясно, почему действие происходило на улице, –Убирайся! Видеть тебя не хочу! -Гробби… -Тсс…. – Легендарный на секунду отвлекся, чтобы поцеловать свою вторую половинку в висок, и вновь зачарованно ушел мыслями в бытовой скандал где-то под крышей. Сатклифф уже не знал, как ему реагировать на подобные действия. С одной стороны, надо уважать интересы своего ненаглядного, с другой, любопытство съедало спросить: «А что происходит? Чего орут? Где полиция? Какого хрена ты тут забыл, милый?» - но жнец решил молчать и ждать, что будет дальше. А дальше, конфликт стал утихать. Девушка выпихнула своего суженного из дома, отправив вслед его вещи, и заперла дверь, прекращая диалог на резкой, но ясной ноте. Воцарилась тишина… Такая непривычная после долгого шума, и даже немного болезненная для ушей, когда в голове появлялось то ли гудение, то ли глухой писк. Мужчина пнул ботинком консервную банку, и та отлетела на пару метров, на дорогу. Отошёл в сторону, закурил сигарету, даже не пытаясь собрать свою одежду. Фонарь на мгновение погас, а затем зажегся снова. Антракт. -Вот теперь я готов выслушать тебя – тихо, но весело проговорил Гробовщик, наконец, поворачивая голову к своему маньячному чуду. Тот все еще молчал и лишь хлопал длинными накладными ресницами, пытаясь сообразить, что только что произошло, и что вообще здесь делал экс-жнец. -Привет… – почему-то именно это всплыло в голове первым. Может, потому что только сейчас у Грелля выдалась возможность поздороваться или хотя бы обратить на себя внимание. Легендарный решил не заставлять чудика собирать все свои вопросы в одно связное предложение, поэтому начал сразу с ответа на них. -Здравствуй, – для эффекта коснулся губами острого носика актрисы, от чего тот поморщился, но улыбнулся –Видишь ли, не хотел пропустить столь интересный концерт, а сегодня, к тому же, концовка этой трилогии и финальная развязка. До последнего не было ясно, кто виноват, и вот, все разрешилось на твоих глазах… Хотя, ты пришел несколько позже… -Трилогии?! Это они третий раз так скандалят? - поразился Сатклифф, – Если тебе было интересно, почему просто не взял книгу жизни одного из этих истеричек? -Это, несомненно, очень увлекательно, но куда веселее наблюдать за всем со стороны, да еще и вживую. -То есть, в театр ты со мной идти не хочешь, а морозить ж…кхм, седалище на крыше – так пожалуйста! – фыркнув, диспетчер несильно дернул могильщика за серебристую прядку, но тот даже не моргнул сквозь густую челку, – На сцене такие истории ставят… А как актеры вживаются в свою роль! Это искусство познать дано не каждому, ведь насколько нужно прочувствовать ситуацию и сыграть так, чтобы даже демон поверил в глубину твоих переживаний! -Я и не отрицаю, но не люблю театр… - пожевав губами и глубоко вздохнув, Гробовщик продолжил, – Все это - игра, выученная история и долгие репетиции, где на сцене должны доказать реальность происходящей драмы. Жизнь – куда интереснее и загадочнее… В ней нет этой лжи, в ней нельзя переиграть или продумать, как ты должен среагировать на то или иное событие, все происходит максимально реалистично и только один раз. Никто не перевирает эмоции и не заставляет себя улыбаться или плакать по сюжету. У многих действительно интересных историй даже нет публики, как сейчас. В конце не будет аплодисментов и восторженных зрителей, дарящих любимым актерам цветы. В жизни занавес – означает занавес. Сатклифф хотел возразить, так как он очень любил театр и всегда чтил это развлечение аристократии, но почему-то не смог. Легендарный говорил понятные и всем известные истины, но лишь озвученными, они получили в алой голове точный смысл. Так бывает со многим… Чаще, когда ты спрашиваешь у кого-то совета, и тебе отвечают тем, что ты знаешь и даже говорил сам, но в момент разговора ты ярче воспринимаешь простые, на первый взгляд, вещи. -Согласен….но частично! – добавил Грелль, за что получил в ответ смех любимого. Да, жизнь – интересна, но уметь менять маски – полезный талант во всех типах игры. Мужчина внизу докурил сигарету и кинул бычок на землю, втерев его в грязь ботинком. -Сейчас будет финал! – серебряноволосый указал пальцем на место действия и приготовится к продолжению представления, протянув своей актрисе печеньку, которую тот тут же принял с довольным причмокиванием. -А нас не увидят? – вдруг спросил диспетчер. -Нет, они будут слишком заняты, хех. -Ты хоть расскажи суть всей этой трагедии… -Ну….ладно, только быстро, – набрал в грудь больше воздуха и начал, – У мужа мать недавно умерла, и он пить начал. Жене это, естественно, не понравилось. Она попыталась с ним воевать по этому поводу, но тот впоследствии еще и начал гулять. Переспал с ее двоюродной сестрой, от чего та оказалась в положении и стала требовать с новоявленного отца материальную помощь. Жена в качестве мести выпила и изменила ему с лучшим другом, и оказалось, что пока она дама была подшофе, то обозналась (или вроде того), и вообще отдалась незнакомому мужчине, который потом оказался его родственником из Италии. В данный момент супруги орут друг на друга и пытаются поделить жильё. Потому что, если Она уедет, то ей придется беременной (от мужа) садиться на пароход и переезжать к маме в Милтон-кинс, а если Он выселится, то придется идти к родственнику из Италии, с которым она переспала, а у него трое детей… Лицо Грелля сейчас выражало просто непередаваемый спектр эмоций. Он даже не мог толком сообразить хочет он узнать, чем все это закончится или психика ему, всё же, дороже. А между тем, брачный скандал приближался к завершению. Взгляды желто-зеленых глаз устремились в сторону главного героя, который уже начал стучать в дверь тяжелыми кулаками, разнося по округе глухой, но громкий звук. Навстречу своему мужу – невысокому широкоплечему брюнету - вышла миловидная девушка с длинными каштановыми волосами, собранными в низкий хвост. Она сложила руки на груди и притворно зевнула, как бы прося не тратить ее драгоценное время. -Ну что тебе? Мы уже все выяснили, катись отсюда! -Да так, чтоб знала… Твоя подруга, оказывается, ничего. Такая же бл-дь, как и ты, – саркастически рассмеявшись, мужчина продемонстрировал ряд желтых зубов, среди которых одного не хватало. Девушка мгновенно залилась краской, уже начиная сходить с ума от ярости и переполняющих ее слез. Она с силой молотила ладонями по плечу ненавистника, осыпая его потоком оскорблений и проклятий, поминая и свою сестру и того гада итальянца. Ее звонкий крик наполнил улицу вместе с ржачем (более мягкое слово здесь неуместно) ее мужа, прогоняя кошек и пугая каждого, кто проходил мимо переулка. -Ты такой же, как твоя мать! Чтоб она в своем аду перевернулась! Кляча старая! – упивалась эмоциями шатенка, уже не соображая, что она говорит. Слова прерывались всхлипами, темные пряди прилипли ко лбу, а кулаки все колотили и так больное плечо. -Что ты сказала?! – взревел брюнет, – Только посмей еще раз открыть свой рот, иначе я тебя по стенке размажу вместе со всей твоей семьей! – схватив жену за горло, парень на секунду перекрыл ей доступ к кислороду, после чего бросил к порогу и отвернулся, уходя в темноту. Ударив стену соседнего дома, он спешно покинул это место, не желая больше смотреть на свою бывшую любовь. А девушка уже и так не могла ответить ему. Не могла отомстить всем, кто ее обидел. Не могла покаяться в содеянном. Упав виском об острый край, она навсегда закрыла глаза на этот мир. Все ее проблемы решились в одно мгновение, она с достоинством сыграла свою роль до самого конца и пала. Алая кровь узорным орнаментом украсила ее порог, рисуя последний элемент этой истории, как огненный цветок в конце спектакля. На улице вновь стало тихо… В тени блеснул отсвет очков, и недолгий покой нарушила таинственная фигура блондина в черном костюме с топором с длинной рукоятью в руках. Сверкнуло лезвие, отделяя бренное тело от души с драгоценными воспоминаниями, превращая их в пленку с серыми драматичными кадрами короткой, но насыщенной жизни. Кадры замелькали, сменяя друг друга в стремительном танце. Вот момент, где леди всего пять лет, она вместе с отцом впервые посетила ярмарку, радуясь всем мелочам, окружившим впечатлительного ребенка. Десять лет – обучение верховой езде у родственников в соседнем городе. В пятнадцать, она с мамой похоронила отца. Двадцать – свадьба в небольшой церквушке, толпа друзей, счастье и всепоглощающая любовь. Двадцать пять – муж начал пить после пережитого горя. Двадцать семь… -Кэролайн Вуд… - шептал юноша, внимательно рассматривая книгу жизни, – дочь Розетты Кроуфард… Убита своим мужем во время ссоры… Бесполезная дамочка, которая не сможет изменить мир… - иронично хмыкнув, жнец вынес и так ясный приговор, оставив свою жертву без лишнего внимания. Тело без дыхания, без пульса, без каких-либо признаков жизни упокоилось на прежнем месте, покидаемое синигами. Его ждал еще целый список, так что эта история окончилась для него не любопытнее, чем три предыдущие. Занавес. Первым, впечатлениями решил поделиться Сатклифф. Он увидел немногое, ведь пришел к самому концу, но даже, несмотря на этот минус, получил множество разных эмоций. Каждый день в должности диспетчера он отправлялся на жатву, как на суровое испытание и рутину рабочих будней, которые могла скрасить лишь кровь, и никогда еще не был зрителем, как собирают воспоминания его коллеги. Оказывается, даже стандартное убийство может иметь длинный и запутанный сюжет, а наблюдать за происходящим в компании любимого Легендарного синигами еще приятнее. Жаль только, печеньки быстро кончились…. -Надо же… прям как в театре… -Лучше….– подмигнул ему Гробовщик и медленно стал подниматься с крыши, держа на руках алое чудо, как невесту, от чего тот вцепился в шею могильщика, грозясь задушить, если тот уронит свое сокровище, – Ну…не пугайся. Просто мышцы затекли…все-таки, пару часов тут уже сижу. - А куда мы теперь пойдем? – с надеждой спросил красноволосый, умоляя, чтобы его принц не бросил свою принцессу ради трупов в темном подвале, которые ждали своего расчленения. -Куда скажете, моя леди… - тихо засмеялся, – Но смею предложить ночную прогулку по Лондону… Не будете ли вы так любезны одарить меня своим вниманием… Ход был верный. Самолюбие и гордость Грелля получили желаемое, и теперь бестия приняла роль несколько надменной дамы с высокими взглядами о своем досуге. -Я подумаю об этом… - наиграно важным голоском произнесла актриса, взмахнув густыми ресницами и отведя взгляд в сторону, как будто помимо этого разговора у нее были еще важные дела и встречи. Легендарный опустил голову, закрывая себя и свое чудо водопадом серых волос, и мягко накрыл своими губами губы любимого, чтобы украсть их нежный, чувственный поцелуй.

«Весь мир- театр. В нем женщины, мужчины – все актеры. У них свои есть выходы, уходы, И каждый не одну играет роль.» Шекспир.