amami

это началось 94 дня назад. тогда ещё волосы минсу были нежно-сиреневыми, он вечно кутался в бледно-серую худи и пил разбавленный холодной водой горячий кофе. тогда ещё, сонджун помнит, суун читал тысячи грустных книг о безответной любви, пока сону цеплялся к нему по каждой мелочи, затевал ссоры на несуществующих основаниях и втайне вёл личный дневник, почти на каждой странице которого было написано «мне жаль, что я ничем не могу помочь сууну» (сонджун нашёл его случайно). тогда ещё, сонджун помнит, вонджун ходил такой задумчивый всегда, будто чем обременённый, и сонджун думал: «странно». ведь это странно: у них в группе такая накалённая атмосфера, а минсу и сонджуна это никак не коснулось. будто бы их маленькая комната — отдельное государство, а соседняя — республика, у которой проблемы с внутренней политикой. сонджун испытывал неловкость, но всё равно. всё равно сбежал с минсу в ту ночь, когда менеджер не ночевал в общежитии; всё равно подпевал любимым suicidal tendencies минсу и всё равно согласился выпить. с минсу. и не то, чтобы младший становился идиотом, когда пьянел, — вовсе нет. просто он… начинал очень много думать, его глаза становились какими-то печальными, но он молчал. молчал, а сонджун стоял и думал, почему вообще позволил этому случиться. но особенность выпившего минсу состояла в том, что он выходил из мыслей так же быстро, как в них оказывался. — и у сууна есть секрет. говорит минсу так, словно до этого они обсуждали макнэ чёртовых минут 20. сонджун немного быстрее поднимается по ступенькам, поэтому ждёт минсу на каждой маленькой площадке: — ну и какой же? — хм, он просил не говорить его, но я не клялся на библии, что буду молчать. они выходят на открытую площадку с видом на город. дует лёгкий ветер, сонджун в майке, но всё равно больше беспокоится за минсу, который в утеплённой серой худи. сонджуну кажется, что тот дрожит. и только 94 дня спустя старший понимает: минсу действительно дрожал. — а даже если бы и клялся… ты же пак сонджун. я не могу не сказать тебе что-то. и старший понимает. понимает, ведь они настолько близки, что просто край мира. минсу никак не может разучиться пить кофе из любимой кружки сонджуна; минсу плохо спит, если не слышит сопение сонджуна в радиусе двух метров; минсу не будет подшучивать над макнэ, если у сонджуна плохое настроение. сонджун носит скинни минсу, которые тот не любит, но зачем-то покупает; сонджун не убирает со звонка песню минсу, которую младший сам же и поставил; сонджун ухаживает за минсу, когда тот болен, и никого больше к нему кроме себя не подпускает. прошлой зимой они неделю спали на одной кровати из-за проблем с отоплением. на закрытые вечеринки они ходят только вдвоём. только их родители поддерживают между собой постоянную связь. связь — это и есть ответ на все вопросы. минсу хочет девушку с глазами сонджуна, а идеальный тип старшего — девушка с губами минсу. связь. — суун влюблён, — выдыхает минсу, глядя на огни ночного сеула. — ай, да тоже мне секрет, — толкается локтём пак, — и даже знаю, что ты скажешь дальше — безответно, да? он же своими книжками почти кричит об этом, разве что перед фанатами ими не размахивает. — не беси меня, пак сонджун, — тянет минсу, — я же говорю это потому, что знаю, в кого влюблён мелкий. представь, что я диспатч. типа всё, пара раскрыта. — ну, наверное, в какую-нибудь прелестную фанаточку аниме, свою бывшую одноклассницу, или… ну, может, какая-нибудь дочка подруги его мамы, знакомая брата, что из этого подходит? — ничего, — у минсу уже достаточно заплетается язык, когда он достаёт из заднего кармана джинсов пачку сигарет и зажигалку. — видишь? а возомнил всезнайкой себя. я тебе нужен. — ты мне нужен, но не за тем, чтобы шпионить за сууном, — сонджун забирает бутылку из рук минсу и, отпивая немного соджу, возвращает обратно, — а то выставляешь меня каким-то… — суун влюблён в вонджуна. сонджун смотрит на минсу широко открытыми глазами; лёгкий ветер трепет чёлку цвета нежной фиолетовой сирени, та падает на глаза. пока сонджун всё ещё в шоке, минсу достаёт зажигалку, а уже через пару секунд воздух между ними наполняется дымом и запахом яблока. — нашего чо вонджуна? — для достоверности спрашивает сонджун, но минсу снова делает это: погружается в свою бездну неизвестных миру мыслей. он такой красивый, когда курит и смотрит вдаль. — что ты об этом думаешь? — спрашивает минсу, когда сонджун уже совсем ничерта не думает. — я не знаю. — а случись с тобой такое? — суун? я не знаю. — приоткрой-ка рот? — я… что? минсу смеётся: — сделай это. когда я прошу. и сонджун подчиняется, даже не зная, что там вообще в голове у ким минсу. младший глубоко затягивается и придвигается ближе к сонджуну, к самым его губам и (старший вот уж никак такого не ожидает) медленно выдыхает ему в рот сигаретный дым. — суун говорил мне, — тихо шепчет минсу, почему-то всё ещё не отстраняясь, — что вонджун в его лёгких. а теперь вот я в твоих. здорово, правда? во-первых, сделай это кто-то другой, а не пьяный минсу, сонджун бы убил, честно. он просто ненавидит курящих рядом с собой людей, и он уже тысячу раз говорил и минсу тоже, мол, прекрати, я буду бить тебя по рукам. в конце концов, сигаретный дым — это невкусно, и что вообще сейчас делает минсу. в любой другой раз, но. но, во-вторых, минсу снова впал в забытье, стал думать о чём-то, сфокусировавшись на губах сонджуна в этот раз. и старший типа совсем не знает, что происходит. — наверное, — медленно говорит он, — сууна можно понять. минсу переводит взгляд на глаза старшего, и они никогда не смотрели друг на друга ближе, чем сейчас. — хён, — зачем-то формально обращается к нему минсу, опасно придвигаясь ещё ближе, — я так пьян. у минсу сухие губы вкуса соджу и сигарет с яблоком, и ещё он холодный. почему вообще сонджун думает об этом сейчас, когда его лучший друг неуверенно прижимается к нему своими пухлыми губами? вероятно, ответа на этот вопрос не существует. сонджун стоит со всё ещё открытыми и остекленевшими от шока глазами, он видит, как дрожат ресницы минсу, как он медленно отстраняется и смотрит на него своими грустными и застывшими. и в сегодняшний день, в своей голове, сонджун слышит это так же отчётливо, как слышал тогда. — поцелуй меня. дрожащим полушёпотом. сонджун думает о том, какие волшебные глаза у него в грусти, какой он завораживающий, когда курит, и какой удивительный, когда просит что-то у старшего, — просит и добивается своего, всегда. три новые вещи, которые он узнал о ким минсу: он наклоняет голову влево, когда целуется, сигаретный дым на его губах не так противен, как на губах девушек с жирным слоем блеска, и его волосы на ощупь будто шёлк. сонджун уверяет себя: младший пьян, и ему грустно, он такой хрупкий, как можно сломать или обидеть его в такой момент, уж точно не сегодня, — когда притягивает к себе за острый подбородок и мягко целует. облизывает его губы кончиком языка, чтобы они не были такими сухими, посасывает их и вдыхает в лёгкие минсу свой кислород с мыслями: «забирай, это твоё». минсу аккуратно поворачивается, прижимаясь поясницей к перилам, освобождает ладони от посторонних предметов и тянет на себя старшего за ткань майки. сонджун делает всё, что минсу пожелает, и даже лишнее, кладя ладони на косточки худых бёдер кима. будто его грустный взгляд никуда не денется после, не сделай он сейчас так. минсу моргает медленно, кончиками пальцев танцует к затылку сонджуна, неуверенно тянет того к себе и шепчет в самые губы почти одним дыханием: — ещё. «гори всё в аду, пусть будет так, как хочешь того ты». смогут ли они после этого доставать сону своими идиотскими шуточками или нет; смогут обсуждать красотку-бывшую лидера или нет; будут ли продолжать тайно сбегать из общежития или нет; смеяться вместе, и завтракать вместе, и смотреть фильмы вместе, просто вместе, как два лучших друга, — кто знает? сонджуну всё равно нравятся волосы минсу на ощупь, когда он зарывается в них своими длинными пальцами, он всё равно опять целует его, как тот того и хочет. целует с напором, не давая сделать и маленького глотка кислорода, накаляя атмосферу между ними так, что поплавился бы даже вольфрам; кусает губы минсу, облизывает их и проталкивает в чужой рот свой язык. минсу это нравится — именно то, чего он и хотел. его ладони опускаются на накаченный пресс старшего, он царапает тупыми ногтями его сквозь слой ткани, а сонджун шипит в ответ, выдыхая и позволяя младшему вдохнуть. минсу почему-то вспоминает, как когда-то давно они спорили на тему того, кто из них лучше целуется, и ещё то, что сонджун выиграл в этой перепалке, пусть и словесной, но ким всего лишь выжидал, мол, ещё не время, когда-нибудь ты увидишь сам. кто знал, что предоставится шанс не только показать, но и дать прочувствовать. именно поэтому минсу хитро улыбается, снова притягивая к себе сонджуна, целуя его первым, намного смелее, чем в первый раз, и целуя глубоко, задевая какие-то точки внутри души старшего, на которых он отрывается, чтобы вдохнуть глубже. «ты считал меня чёртовым ребёнком, хён». «какого чёрта ты вытворяешь, ким мин? что же. ты. делаешь», — резко притягивая к себе, вышибая весь воздух из лёгких минсу, и младший хитро улыбается, неожиданно нежно целуя сонджуна в уголок губ. тот от такого поступка тормозит, отстраняясь от минсу, заглядывая в его поблёскивающие глаза. — что? — спрашивает ким, кончиками пальцев вырисовывая на скуле пака целые созвездия. — совсем ничего, — хрипловато отвечает сонджун. минсу опять приближается к нему, задевая его кончик носа своим, и тихо говорит (в его глазах пляшут бесенята): — продолжим? докажу, что целуюсь лучше. — посмотрим, насколько тебе хватит воздуха, паршивец. минсу смеётся, улыбаясь глазами, прежде чем лениво и нежно поцеловать сонджуна. «по-крайней мере, у меня получилось убрать эту ёбаную грусть из твоих глаз». на бетоне, чуть поодаль от этих двоих, лежит разбитая на крупные осколки бутылка, которую вроде и можно склеить, но глупо всё это, и тлеющая тонкая сигарета, из которой вырывается слабый, но всё же дым. это началось 94 дня назад.