Спелые вишни и алые розы

Цветы принесли в камеру первым же утром. Цветы. С карточкой внутри. С плохо написанными стихами. «Очей твоих блестящий изумруд, Ночь осветил сиянием…» Какая мерзость! Несчастная карточка была тут же изорвана на крошечные пылинки. Охранник, доставивший посылку, все это время смеялся не переставая. Клоун его хорошо запомнил, при следующем побеге он убьет его первым. Новости разнеслись по Аркхему удивительно быстро. Вскоре смех можно было услышать отовсюду: от проходящих мимо докторов, из соседних камер и даже старик-уборщик тихонько хихикнул, неподалеку подметая полы. Тайный обожатель Джокера стал самой горячей новостью в лечебнице. Кошмарные стихи пересказывались бессчетное количество раз, вызывая у слушателей приступы хохота, а у клоуна приступы ненависти. Он словно попал в свой самый худший кошмар. В те редкие моменты, когда Джокер не был накачан успокаивающими лекарствами и не находился в бессознательном состоянии от очередного нокаута, ему снились сны. В этих снах, он всегда был один. В слепящих лучах прожекторов, без какого-либо намека на оружие. Поначалу в темноте за прожекторами не было ни единого звука. Тишина была оглушительна. Она неприятно забивала уши ватой, заставляя слушать частый стук собственного сердца. Но то, что следовало затем, было гораздо, гораздо хуже. Первый булькающий смешок, как острое лезвие, разрезал густую тишину, оставляя в ней зияющее отверстие, сквозь которое стремительным потоком разливался ядовитый смех. Смех накрывал его с головой, проникал сквозь поры, отравляя его кровь, его мысли и даже воздух, которым он дышал. Но вместо того, чтобы сдаться и навсегда пропасть в пучине безумия, Джокер начинал смеяться в ответ. Он превращал свой самый большой страх в свое самое эффективное оружие. Его леденящий душу хохот обращал тени в бегство. И последний оставшийся голос, смеющийся в пустоте, был его собственный. Была ли это игра его безумного подсознания или обрывки воспоминаний из прошлой жизни, наверное, никто никогда не узнает. Единственное, что можно было сказать наверняка, так это то, что Джокеру совсем не нравилось, когда над ним смеялись. Около полудня в прозрачную дверь его камеры забарабанили кулачки его безумной помощницы. - КТО? Кто эта шлюха, пирожочек? Я ей голову откушу! Хмм, значит, у Мыши хватило мозгов прислать «подарок» анонимно. Хоть на этом спасибо. Понадобилось четверо санитаров, чтобы скрутить ревущую и брыкающуюся Харли Квинн и отвести ее обратно в камеру. - Эта шлюха тебе не по зубам, Харли. – невесело ответил в пустоту клоун. Вечером, перед отбоем, принесли еще один букет цветов. С новой карточкой. Прошла неделя, цветы стабильно приносили каждым утром и вечером. В камере прочно обосновался тяжелый запах умирающих растений. Пряный аромат давил на мозг, вызывая нудящую головную боль, и казалось, что с каждым днем дышать становилось труднее. Передвигаться по камере тоже было проблематично - потревоженная пыльца, осевшая на полу, кружась, поднималась в воздух, раздражая глаза и нос. Персонал лечебницы, само собой, никак не реагировал на очевидные неудобства серийного маньяка-убийцы. Случайный прохожий, окажись он вдруг в Аркхеме мог бы с легкостью перепутать камеры Ядовитого Плюща и Джокера. Рыжеволосая злодейка без устали смеялась, даже когда нелепая ситуация с клоуном перестала быть забавной для всех остальных. А в камере шута нельзя было разглядеть заключенного за зеленью и пестрыми красками цветов. Джокер натерпелся достаточно. Раз этот чертов токсин имеет такой долгосрочный эффект, есть смысл поискать себе убежище понадежней Аркхемской лечебницы. Перед побегом клоун подумывал заодно убить Плющ, но решил, что смерть для нее будет слишком милосердным поступком. Ведьма должна будет долго и медленно страдать за весь тот вред, который причинила. К тому же, может оказаться так, что вернуть Бэтса в прежнее состояние сможет только она. Ох, как же Джокер ненавидел логику. Использовав старый проверенный метод – воткни пластиковую ложку охраннику, принесшему еду, в горло – шут завладел карточкой-пропуском и табельным оружием. Спрятав тело в цветах( хоть для чего-то они пригодились), Джокер тенью пробрался по знакомым коридорам к комнате конфискованных вещей. Возвращаться за Харли не было ни времени, ни желания, а со смешливым охранником-цветочником можно свести счеты и в следующий раз. Иногда клоуну казалось, что начальство Аркхема хочет, чтобы преступники сбегали. Сумасшедшее предположение, не правда ли? Облачившись в привычный фиолетовый костюм и захватив все, что можно было унести в карманах, Джокер покинул здание. Ночной готэмский воздух приятно наполнял легкие, прогоняя прочь приторный привкус крошечной старой камеры. Джокер и не подозревал, как сильно соскучился по запаху города. Вдохнув полной грудью и улыбнувшись от уха до уха, клоун направился к своему ближайшему секретному укрытию через лабиринт запутанных улочек. Когда до полуразрушенной многоэтажки оставалось всего пара кварталов, дорогу закрыла знакомая черная тень. Полностью заблокировав дальнейший путь, она как-будто поглощала в себя то небольшое количество света, что сумело пробиться в темный переулок. - Я знал, что ты сбежишь, ты всегда сбегаешь, – опять этот отвратительный нормальный голос. – Я ждал тебя, Джей. - Нет. Нет, нет, нет. Нет! – Джокер сердито топнул ногой, для большего эффекта. - Почему ты все еще такой? Тебе надо лечиться! – в ход пошли размашистые жесты руками. - Твои Робины совсем ослепли? Я всегда знал, что они у тебя недоразвитые, но насколько тупыми надо быть, чтобы не замечать очевидного. - Моя личная жизнь их никак не касается. Посмотри, я принес тебе кое-что. – Бэтмен достал из одного из отделений на поясе небольшую черную коробочку и открыл ее. - Это обручальное кольцо принадлежало моей матери. На подушечке из черного бархата лежало серебряное кольцо с небольшим бриллиантом. Камень тускло отсвечивал в ночном полумраке. Клоун потерял дар речи. Зловещая улыбка превратилась в кошмарную гримасу. - Мне. Нравятся. Женщины. Бэтс. – сквозь зубы прошипел Джокер. - Не ври мне Джей, ты много раз признавался мне в любви, – абсолютно серьезным тоном продолжил Темный Рыцарь. - Все эти прозвища – «сладкий», «милый», «дорогой», разве они ничего не значили? - Я шутник, если ты забыл, Бэтси. Я так шучу! Боже, зачем я вообще пытаюсь что-то объяснить. – Джокер схватился за голову в порыве чувств. - Ты же псих! – шут на секунду задумался. - Хмм, теперь я начинаю понимать какого быть тобой. Бэтмен вдруг кинулся вперед, на все еще бормочущего себе под нос клоуна. Видимо одурманенной мыши надоели пустые разговоры. Джокер испугаться не успел, как его уже прижали к кирпичной стенке. Не теряя времени, Бэтмен тут же прижался своими сухими губами к накрашенным губам шута. Реакция была незамедлительной. Крепко сжатый кулак с треском заехал по квадратной челюсти. Темный рыцарь лишь усмехнулся, вытерев кровь с разбитой губы. Легко перехватив следующий удар, он завел обе руки Джокеру за спину и поцеловал его снова. Затем, Бэтмен втиснул колено между ног шута, разводя их в стороны. Шут зарычал в чужие губы, отчаянно пытаясь отвоевать личное пространство. Он резко повернул голову в сторону, прочь от Летучей Мыши и тут же почувствовал чужие зубы на своей шее. Сколько бы он выворачивался, сколько бы ни брыкался, освободиться не получалось. Стальные мускулы в тяжелой броне надежно припечатали его к стенке, а чужое колено ритмично терлось об его промежность. Джокеру было сейчас совсем не до смеха. Да и чем сейчас поможет смех? Терпкий запах кожаного костюма и пота забивал нос. Влажное дыхание противно обдавало ухо. Стена мускул не давала пошевелиться, жар чужого тела проникал внутрь, за ребра, свинцом оседая в груди. Облаченные в черную кожу пальцы нашли его член и начали поглаживать сквозь плотную ткань брюк. Джокер зажмурился, красные губы сжались в тонкую линию. - Давай, Джей, давай. Тебе же нравится. Не желая подчиняться воле хозяина, худые бедра шута мелко подрагивали в такт чужому колену. Когда терпеть настойчивое напряжение стало невыносимо, Джокер уперся лбом в твердое плечо и стиснув зубы кончил. - Вот и славно. А теперь пора возвращаться обратно. – прошептал ему Рыцарь и глухо усмехнулся. - Уверен, в лечебнице по тебе уже успели соскучиться. Продираясь сквозь липкий туман в голове, Джокер вспомнил об одной очень важной вещи. Жизнь научила его полагаться на ум и обращать внимание на детали. Особенно в противостоянии с Бэтменом. - Давай сюда свое кольцо, – прорычал Джокер. - Все девчонки в Аркхеме обзавидуются. – с каждого произнесенного слова капал сарказм. Он будет шантажировать мышь этой безделушкой, когда действие токсина наконец закончится. Разум шута сейчас изо всех сил уверял его в том, что кольцо настоящее и действительно принадлежало матери Темного Рыцаря. Мысли о перекошенной от ярости роже своего врага - единственное, что сейчас удерживало рассудок шута от погружения в панику. Серебряное кольцо сидело на его тонком пальце как влитое. В Аркхеме унижения Джокера продолжились, когда персонал отбирал его одежду. - Ха, Ларри, глянь-ка на это. Чертов гомосек обкончался, при встрече с Бэтменом. А я тебе говорил. Гони мою двадцатку. Завернув шута в смирительную рубашку, охрана отвела его обратно в ту же, смердящую мертвой травой, камеру. Более того, никто даже не потрудился вытереть кровь, натекшую из убитого охранника. Когда клоуна втолкнули внутрь, он чуть не подскользнулся на ней. Дом, милый дом. Осторожно пройдя по хрустящим трупам растений к кушетке, клоун кое-как улегся и постарался заснуть. Он был полностью истощен – морально и физически. Но, беды Джокера на сегодня не закончились. Через пару часов он услышал, как дверь в камеру тихо открылась. - Я обещал навещать тебя, Джей.