The Sweetest Revenge

Саундтрек к танцу Чанмина: Depeche Mode - Stripped Поставив очередную, наверное, двухсотую за сегодня, подпись на очередном рядовом документе, Юнхо уже был готов продать душу дьяволу, лишь бы этот рабочий день, наконец, закончился. Он от души мысленно проклинал своего непосредственного начальника – генерального директора компании, за то, что он вытащил его на работу сегодня, 31 декабря, когда Юно ещё полгода назад договорился об отгуле на этот день. Но никакие договоренности не помогут, когда начальник внезапно решил отметить Новый Год на Сейшелах с молоденькой любовницей, а ты его первый и единственный заместитель… Мужчина, чего греха таить, на долю секунды даже подумал уволиться к чёртовой матери, когда в семь утра услышал в трубке донельзя довольный голос директора, сообщающий о том, что сегодня ему придётся выйти на работу. Правда эту мысль Юнхо отмёл быстро, понимая, что найти подобное тёпленькое местечко не так-то просто. Но это нисколько не умаляло степени его негодования по этому поводу. Удивительно даже для него было то, что он в принципе сдержался и не высказал начальнику всё, что о нём думает. Зато сам он успел получить вслед пару ласковых от любовника, когда уже стоял в подъезде и собирался захлопнуть входную дверь. И Юно его прекрасно понимал, ведь у них с Чанмином были наполеоновские планы на сегодняшний день, начиная с совместного шоппинга, который Чону пришлось полюбить из-за пристрастия к нему младшего, и заканчивая совместным приготовлением ужина. Правда совместное приготовление ужина всегда состояло в том, что Юнхо, едва не капая слюной на пол, изголодавшимся взглядом наблюдал за Чанмином, суетившимся между разделочным столом и плитой в фартуке на голое тело. И в какой-то момент, как правило, им обоим становилось не до ужина. А теперь все эти планы ушли далеко и надолго, потому что вместо того, чтобы выбирать вместе со своим обожаемым парнем новые, сотые, наверное, по счёту, облегающие штаны, он вынужден торчать в офисе и считать время по секундам, в ожидании, когда же часы покажут, в конце концов, 20:00, давая безмолвное разрешение покинуть рабочее место. Юно не хотелось даже думать о том, насколько зол и обижен сейчас Чанмин, сидящий в гордом одиночестве дома. Он вообще с трудом переносил те нечастые эпизоды, когда его парень был чем-то расстроен или разгневан, потому что был в этих эпизодах главным спонсором дурного настроения Шима. И очень не любил извиняться, несмотря на то, что всегда прекрасно понимал, что именно послужило причиной недовольств. Вот и сейчас, младший наверняка кроет его матами мысленно, а может быть, и не только мысленно, драконит себя ещё больше и, Юнхо не сомневался, по возвращении домой его ждёт добротная взбучка за испорченный праздник. От этого общий настрой скатывался ещё ниже, хотя казалось, ниже уже некуда. Ещё и это странное смс, пришедшее от Чанмина около трёх… «Дома тебя ждёт сюрприз» От этого сообщения у Юно почему-то засосало под ложечкой. Нескольких минут ему хватило с лихвой, чтобы перебрать все возможные варианты «сюрпризов» от Мина после сегодняшнего облома из-за работы. И ни один из них Чону категорически не понравился, ни получить сковородой в лоб, ни обнаружить весь свой гардероб сожженным на заднем дворе, ни что бы то ни было иное из этой же серии. Поэтому Юнхо на всякий случай написал ответную смску со слезливыми извинениями и клятвенным обещанием того, что они обязательно наверстают всё, что не получилось осуществить сегодня. И получил в ответ лишь смеющийся смайлик. Значит, дело плохо. Однако к семи вечера Юно пришёл к выводу, что всё же лучше огрести по полной от Чанмина, чем работать в преддверии нового года. Он не смог честно досидеть оставшиеся до 8:00 положенные десять минут, злость на весь белый свет, усталость от работы и мысли о мающемся в гордом одиночестве Мине сподвигли Юнхо улизнуть пораньше самому, а попутно отпустить всех работающих в этот день сотрудников, чем последние были несказанно рады. Домой мужчина ехал с тяжелым сердцем, как можно крепче вцепляясь в руль, словно от этого что-то зависело, слабо надеясь, что на него снизойдёт прощение. Со второго раза набрав правильный код на замке, Юно аккуратно открыл дверь и едва ли не на цыпочках вошёл в квартиру, встретившую его приглушенным светом в коридоре и давящей на психику тишиной. На всякий случай обернувшись за спину и убедившись, что сзади его никто не поджидает со сковородой наперевес, мужчина тихо выдохнул и принялся снимать с себя верхнюю одежду, с неким облегчением думая, что сегодня, вероятно, всё обойдётся. И, словно по закону подлости, стоило ему разуться, из спальни донёсся подчёркнуто недовольный голос младшего. - Явился, наконец. Ну проходи, тебя ждёт сегодня увлекательный вечер. Чон нервно сглотнул, поперхнулся воздухом, вдохнув резче, чем было необходимо, и инстинктивно отступил назад, прижимаясь спиной к входной двери. Желание проходить в глубь квартиры как-то внезапно испарилось, сменившись мыслями о том, что надо бы делать ноги, иначе гнева праведного от разъяренного Чанмина не избежать. Но ноги будто приросли к полу и категорически отказывались приходить в движение. Максимум, что у Юно получалось – переминаться с ноги на ногу и судорожно думать о том, как бы решить ситуацию мирно. Судорожные размышления продлились незаметно для него около пяти минут, сопровождаемые дважды повторенным указанием младшего немедленно зайти в комнату. В конце концов, к реальности Юнхо вернула фраза «Что ж, сам себе сюрприз испортил», а затем появившийся в дверях спальни Чанмин. И вот тут реальность Чона Юно как-то очень резко пошатнулась. Потому что он ожидал увидеть своего любовника в каком угодно виде и расположении духа, но только не в таком, в котором Мин предстал перед ним по факту... Глаза, и без того большие и выразительные, были нарочито ярко подчёркнуты подводкой, на пухлых губах прозрачный блеск, придавший им ещё бОльшую сексуальность, растрепанные, слегка влажные каштановые волосы с ниспадающей на лоб чёлкой и… коричневые оленьи рожки, возвышающиеся над макушкой Чанмина, против воли заставившие старшего мысленно провести ассоциацию с Бэмби. Натренированный торс был скрыт под туго зашнурованным на спине кожаным чёрным корсетом, идеальные длинные ноги обтянуты, словно второй кожей, черными штанами, сшитыми из материала, на вид похожего на латекс, а возможно, это он и есть, подумалось Юнхо. Высокие ботинки на шнуровке были безупречным завершением этого образа. Всё, что Юно смог сделать, глядя на такого Чанмина, это открыть рот в немом вздохе восхищения, и осознать, что его разум стал как-то внезапно пуст от мыслей любого рода. Кроме, пожалуй, о том, насколько сногсшибательно младший сейчас выглядит. И даже эти нелепые рожки добавляют шарма в его образ. Шим не удержал довольной ухмылки, наблюдая за реакцией любовника. И с удовольствием уже представлял, что же будет с Юно, когда он увидит ВЕСЬ приготовленный сюрприз. Решив не терять времени даром, Чанмин поманил мужчину пальцем, призывая идти за собой, после чего развернулся и прошёл в спальню. От взгляда Юнхо не ускользнуло, как соблазнительно и провокационно выглядит маленькая упругая задница Шима, обтянутая узкими штанами. В квартире словно неожиданно стало жарко, и мужчине пришлось снять с себя пиджак и бросить его прямо в коридоре, оставляя валяться на полу бесформенной кучей. И даже в свободных брюках от костюма, что были на нём сейчас надеты, было уже не так комфортно, и даже тесновато. Как зачарованный, он проследовал в спальню, у него уже почти чесались руки уложить Чанмина на спину, но то, что ожидало его в комнате, он был не в состоянии даже в смелых фантазиях себе представить, зная, насколько его парень стеснительный и робкий. Впрочем, один его вид сегодня должен был дать Юно понять, что о его робости можно временно забыть. Но шок Чона от этого понимания не уменьшился, когда его взор наткнулся на находившийся прямо посреди комнаты самый настоящий пилон, и не просто поставленный для антуража, а прикрученный к полу и потолку, как положено. А это значило… Сердце забилось чаще, а на лбу мгновенно проступила испарина от одних только предположений о том, что собирается делать Чанмин с этим пилоном. Младший, полностью удовлетворенный произведенным эффектом, без предупреждения, но подчёркнуто эротично потянул Юнхо за галстук, вынуждая идти за ним. А через пару метров резко толкнул его в грудь, и мужчина рухнул в так кстати оказавшееся сзади кресло. Краешком уже плохо воспринимающего реальность сознания понимая, что кресло это не просто так здесь оказалось. Тем более прямо напротив серебристого шеста. Чанмин подошёл к столу, стоявшему в противоположном углу комнаты, и склонился к ноутбуку, чтобы включить нужную музыку, при этом целенаправленно прогибаясь в спине и отставляя задницу, прекрасно зная, какой эффект это производит на любовника. Особенно сейчас, когда он в таком виде, да ещё и в такой атмосфере. А Юно, чтобы хоть как-то отвлечься от разрывающего его изнутри возбуждения, начал судорожно оглядываться по сторонам в поисках хоть какого-то предмета, за который можно зацепиться взглядом и временно думать о чём-то другом, о чём угодно, лишь бы не о Чанмине. И только сейчас заметил, что на столике рядом с зеркалом стоит высокий тройной подсвечник с горящими свечами, на стенах повсюду наклейки – снежинки, Санта-Клаусы и северные олени. Размышления снова переключились на Чанмина и его аккуратные оленьи рожки на макушке, и Юнхо был готов взвыть, потому что теперь, благодаря любовнику, у него, похоже, и на оленей будет стоять. Донесшаяся из динамиков музыка заставила старшего отвлечься от мыслей и сосредоточить всё внимание на Шиме, который стоял теперь в центре комнаты, прямо перед пилоном, и лукаво улыбался. - Помню, что ты не особо любишь сюрпризы, но надеюсь, что мой сегодняшний подарок тебя полностью удовлетворит. Юно и понятия не имел о том, что голос его любовника может звучать настолько томно и возбуждающе, и что сам он может быть таким… таким восхитительно развратным, без тени смущения на красивом лице, и даже во взгляде. Такой Чанмин был совершенно непривычным и настолько притягательным, что мужчина неосознанно впился пальцами в мягкие подлокотники кресла, будто надеясь, что это поможет ему унять нарастающее, как снежный ком, напряжение внизу живота. А через пару мгновений Юнхо ощутил, что начинает выпадать из реальности, наблюдая за тем, как младший начинает плавно покачивать бёдрами в такт играющей музыке. Песня была несомненно знакома Чону, но сейчас он не вспомнил бы ее название даже под дулом пистолета, это имело настолько ничтожное значение в данный момент, что он не стал даже заморачиваться попытками вспомнить, полностью погружаясь в созерцание восхитительного парня прямо перед собой. Всякий стыд и смущение безвозвратно оставили Мина на сегодняшний вечер, он понимал, что сегодня может позволить себе абсолютно всё, ничего не стесняясь. А направленный на него пылкий, горящий нетерпением, взгляд любовника только подстёгивал желание выглядеть как можно более привлекательным, соблазнительным и откровенным. Одна из любимых песен, которую он выбрал для сегодняшнего небольшого «представления», словно пускала наркотик по венам, расслабляя окончательно, придавая уверенности в себе. Чанмину казалось, что он впал в лёгкий транс, что тело сейчас существует отдельно от разума, двигаясь в ритм музыке. Юно же совершенно определённо был под гипнозом, завороженный каждым движением младшего, каждым поворотом головы, каждым прогибом в спине, держась рукой за пилон. Он будто был создан для того, чтобы танцевать так, чувственно и открыто, быть единым целым с музыкой. Чанмин совершенно бесстыдно трогал себя, обводил подушечками пальцев контур умопомрачительных губ, спускаясь вниз по шее, а потом будто невзначай зацепил первую застежку корсета. И, так же невзначай, начал расстегивать крючки один за другим, смотря при этом Юно в глаза и ни на секунду не прекращая двигаться. У старшего в горле пересохло от осознания, что это только начало того, что ожидает его сегодня. Для него оставалось необъяснимым, почему его страсть к Чанмину не угасает ни на каплю с течением времени, ведь они встречаются уже далеко не первый год. За это время абсолютно ничего не изменилось, и Юнхо было достаточно просто видеть, как его любовник раздевается, чтобы желание начало застилать глаза. Что уж говорить о его состоянии в эти минуты, когда Шим, вероятно, решил устроить ему испытание на выдержку, снимая этот чёртов корсет так медленно, смотря так призывно, что усидеть на месте становилось чем-то из разряда «миссия невыполнима». Но чутьё подсказывало, что Чанмин вряд ли обрадуется, если он соскочит со своего места сию же секунду и прервёт его маленькое шоу. Поэтому приходилось терпеть. Наконец, последний крючок был расстегнут, и через секунду корсет уже лежал у ног младшего, а Юно открылся прекрасный вид на обнаженный торс с четко читающимся под кожей рельефом мышц. Чанмин снова вернулся к пилону и, облокотившись на него спиной, медленно опустился вниз, раздвигая ноги и одаривая любовника таким взором, что мурашки пробежали вдоль позвоночника. Чон пожирал его взглядом, моля Бога о том, чтобы песня, а вместе с ней и танец, поскорее закончились. В то же время желая, чтобы эта пытка продолжалась бесконечно. Он не мог оторвать глаз от «бесконечных» ног младшего, уже представляя, как закинет их себе на плечи, как будет целовать каждый пальчик, ведь Чанмину так нравится это, хоть он и никогда не признается. Было невыносимо видеть, как любовник скользит руками по своему телу, лаская себя, когда до умопомрачения хотелось делать это самому, сжимать пальцами твёрдые горошины сосков, до лёгкой боли, касаться раскрытыми ладонями горячей мягкой кожи, чувствуя, как напрягаются мышцы, кусать его губы, а потом зализывать, будто в извинении. Танцуя перед старшим сейчас, Мин был непозволительно красив, и без корсета, в одних брюках с бессовестно заниженной линией талии, просто сводил с ума, с каждой секундой добивая его самоконтроль. Юнхо уже почти дошёл до той грани, когда хочется взвыть, потому что собственное возбуждение давит почти невыносимо. Один вид возлюбленного сейчас сносил ему крышу: прилипшая к мокрому от пота лбу чёлка, горящие шальным огнём глаза, набухшие от возбуждения соски, напряжённый член, так чётко читающийся под лакированной тканью штанов. Всё это побуждало непреодолимое желание содрать с Чанмина всю оставшуюся одежду, опрокинуть его на первую же горизонтальную поверхность и сполна насладиться им. Но стоило Юно подняться из кресла, когда закончилась музыка, младший жестом остановил его. - Сегодня правила устанавливаю я, милый, - он произнёс это, не сдерживая лёгкой улыбки. – Раздевайся. Властный и доминирующий Чанмин тоже был для Юнхо в новинку, да и он, говоря откровенно, ненавидел, когда ему пытались указывать, но этот раз стал исключением, противиться или спорить совершенно не хотелось. А вот немножко отомстить любовнику, он решил, не помешает, намереваясь превратить процесс избавления от одежды в маленький стриптиз. Многолетние занятия танцами научили идеальной пластике, и даже отсутствие музыкального сопровождения не могло помешать Юно сделать из простого действа шоу. Он нарочито медленно расслабил галстук, затем и вовсе развязал его, стягивая с шеи, не забывая при этом с ухмылкой смотреть на Шима. Он прекрасно видел в глазах парня нетерпение, несмотря даже на то, что Чанмин всеми силами пытался его скрыть. Далее в ход пошла белоснежная рубашка. Первая пуговица поддалась с трудом, и дело было даже не в том, что Юно старался не торопиться, оказалось, что у него сильно дрожат руки, по вполне понятным причинам. Со второй он расправился чуть легче. После третьей же до слуха старшего донесся тихий, недовольный стон Мина. - Слишком медленно, - выдохнул любовник и, в пару секунд преодолев разделяющее их расстояние, взялся за полы рубашки и резко рванул их в стороны. Все остальные пуговицы с громким в тишине комнаты стуком упали на пол, разлетаясь в разные стороны. Юно прикусил губу, чтобы сдержать собственный стон, неожиданно для себя понимая, что ему нравится такой Чанмин, нравится его дерзость и страсть. Хотелось впитать его в себя до последней капли, и он подался вперёд, изнемогая от необходимости целовать его губы, прижимать к себе его тело. То, что он вдруг получил ощутимый удар по рукам, стало абсолютной неожиданностью. Юнхо с непониманием уставился на младшего, растерявшись от внезапной смены настроения. В ответ на немой вопрос Мин изогнул губы в самодовольной ухмылке. - Я сказал – сегодня мои правила. Сегодня ты можешь смотреть, но не трогать. Слово «шок» едва ли могло описать состояние Юно в момент, когда он это услышал. Черт возьми, да как он сможет удержаться от того, чтобы не касаться Чанмина, когда он уже не может даже контролировать собственные руки? Задумавшись о том, как теперь выкрутиться, мужчина не заметил, как остался без рубашки. Мин отбросил ненужную вещь в сторону и, взявшись за ремень на брюках старшего, потянул его за собой, в сторону кровати, застеленной бордовым шёлковым бельём. Юнхо прекрасно его помнил, потому что они выбирали этот комплект вместе пару месяцев назад, и решили в итоге оставить его «на особый случай». Впрочем долго думать о постельном белье Чону не пришлось, потому что, стоило его ногам упереться в кровать, Чанмин грубо толкнул его в грудь, и он рухнул на спину, на короткое мгновение прикрывая глаза от приятного соприкосновения мягкого шёлка с кожей. Младший снова заговорил, и Юно моментально вернулся с небес на землю, во все глаза глядя на возлюбленного. - Двигайся выше, к изголовью, - приказным тоном проговорил Мин, а старший, будто под гипнозом, послушно выполнил требование, отползая назад до тех пор, пока голова не коснулась подушки. – Послушный мальчик, - и вроде бы подобное обращение должно было вызвать волну негодования во взрослом мужике, тем более что Юно старше Чанмина, но у него получилась лишь глупая улыбка влюблённого школьника, а руки сами собой вытянулись вперёд в приглашающем жесте. Шим, наблюдая за поведением бойфренда, только усмехнулся. В том, что просто так Юнхо не сможет себя сдерживать, он не сомневался. А потому у него был небольшой козырь в рукаве. Оставалось только рассеять внимание жертвы, что не было проблемой, так как у Юно вообще по жизни была проблема с концентрацией внимания. Тянуть время было уже некуда, а потому Чанмин одним ловким движением забрался на постель, перекинув одну ногу через любовника, и аккуратно опустился задницей на возбужденный член, скрытый под одеждой. Юнхо непроизвольно закатил глаза и рвано выдохнул, низ живота заныл сильнее, а уж когда Мин начал, определённо намеренно, двигать бёдрами, имитируя фрикции, едва с ума не сошел, бездумно вцепившись руками в резное изголовье кровати. На такую удачу младший даже не рассчитывал, ведь теперь ему не нужно было даже применять силу. Оставалось только наклониться вперёд и аккуратно застегнуть браслеты на запястьях мужчины, дразняще коснуться кончиком языка его губ, а потом отклониться и несколько мгновений наблюдать резкую смену эмоций на его лице, от непонимания до отчаянной злости. То, что его нагло и вероломно приковали наручниками к кровати, Юнхо осознал почти моментально, когда попытался вытянуть вверх руки, чтобы наконец прижать вожделенное тело к себе. Он был поражен таким раскладом настолько, что даже не нашёлся, что сказать. Вместо него заговорил Чанмин. - Мы оба понимаем, что ты не сможешь держать себя в руках и не касаться меня, ты ведь так сильно меня хочешь, - последнее слово он сопроводил очередным движением бёдер, и Юно тихо застонал, - считай это моей маленькой местью за то, что твоя чёртова работа испортила нам праздник. Чон знал, что без этого не обойдется, и Мин так или иначе, но отыграется на нём, чутьё не подвело. Только он и предположить не мог, что месть будет такой сладкой и мучительной одновременно. Но ничего с этим поделать он не мог, кроме как смириться и полностью отдать себя на растерзанье этому искусителю, который ещё накануне вечером был тихим и скромным юношей. Младший же наслаждался такой покорностью любовника, ему нравилось быть тем, кто диктует правила, даже если это только на один вечер. Наклонившись вперёд, он мягко коснулся губами губ Юно, поглаживая подушечками пальцев линию его челюсти. Мужчина внезапно подался вверх, желая углубить поцелуй, за что тут же получил болезненный укус за нижнюю губу и лёгкий шлепок по боку. Чанмин никак не стал комментировать этот порыв, но по одному его взгляду Юнхо понял, что больше его сегодня в губы целовать не будут. Но парень его не разочаровал, сосредоточившись теперь на шее. Он втягивал губами кожу, сильно, почти до боли, и совершенно точно до бросающихся в глаза засосов, глядя на которые, его коллеги по работе будут перешёптываться и хихикать за спиной, обсуждая, какая буйная ему досталась девушка. Чанмин обожал подставлять его таким образом, а Юно слишком любил его, чтобы запрещать ему эти маленькие шалости. Прикрыв глаза, он наслаждался восхитительными прикосновениями младшего, его поцелуями и ласками, переместившимися теперь на грудь и живот. И в какой-то степени начал понимать Мина и его негодование из-за получасовых прелюдий. Здесь нужно железобетонное терпение, чтобы не начать умолять о большем. Но похоже, Шим не был настроен совсем уж над ним издеваться и затягивать эти невинные ласки. Он отполз назад, целенаправленно соприкасаясь торсом с эрекцией любовника, и устроился у него в ногах, принимаясь медленно расстегивать ремень на его брюках, а потом и молнию, глядя при этом Юно в глаза, а, расправившись с застёжкой, встал с постели и ловко стянул с мужчины брюки вместе с трусами, постаравшись сделать это так, чтобы резинка боксеров максимально оттянула за собой напряженную плоть. Чон не удержался от стона, когда его член ударился о живот. Чанмин устроился у него в ногах, наклоняясь вперёд и легонько проводя пальцами по толстому стволу вверх, к головке, наблюдая из-под прикрытых век за реакцией Юнхо. Реакция была совершенно определённой, каждый его вздох словно кричал о том, что этого мало, что нужно больше. И пока младший был готов дать ему больше. Поэтому он, все так же не отводя взгляда, обхватил основание члена рукой и взял в рот головку, дразня языком уретру. Юнхо едва не подбросило на кровати от неожиданных, необходимых и таких сводящих с ума прикосновений. Мин точно знал, когда и как переходить к более интенсивным ласкам, чтобы крышу срывало напрочь. Вот и сейчас, он в очередной раз заставлял старшего выпадать в какую-то параллельную вселенную, где есть только они двое и это всепоглощающее удовольствие. Он скользил кончиком языка по набухшим венкам, обводил раскрасневшуюся головку, а после ловко щелкал языком по уздечке, прекрасно зная, какой эффект на старшего это производит. Все чувства Юно словно обострились, концентрируясь вокруг его члена в жарком плену теплого рта Чанмина. Он изнемогал от желания и невозможности запустить пальцы в шелковистые волосы любовника и вынудить, заставить взять глубже, даже зная, что Мину не очень нравится подобное обращение. В эти минуты он был в таком состоянии, что готов был плюнуть на все сдерживающие обычно факторы и просто оттрахать его в рот, получая умопомрачительную разрядку. Юнхо настолько увлёкся восхитительными ощущениями, дополненными собственными мыслями, что не даже не заметил, как на секунду отвлёкся от него Чанмин. И только по факту, уже не впервые за сегодня, осознал, ЧТО любовник только что сделал. - Пожалуйста, только не это, - отчаянный стон против воли вырвался у Юно, а Шим лишь лукаво улыбнулся. – Мин-а, ты прирождённый садист… - он нервно сглотнул, меланхолично смотря на собственный, напряженный до боли член, обхваченный эрекционным кольцом у основания. Теперь он понял, в чём именно заключалась месть Чанмина, и надо было отдать ему должное, эта месть действительно была жестокой. В полной мере весь ужас своего положения Юнхо ощутил, когда Чанмин снова сосредоточил внимание на его члене, без предупреждения взяв в рот почти до основания и начиная быстро двигать головой. Мужчина прокусил губу до крови, изо всех сил стараясь не стонать и, тем более, не всхлипывать, это было фактически выше его сил, получать это колоссальное удовольствие и не иметь возможности достичь его пика. Мин точно знал, что делать, чтобы довести его до грани сумасшествия. Поэтому когда болезненно ноющая плоть выскользнула из влажного рта любовника, Юно облегченно выдохнул. Как оказалось, зря. Чанмин был намерен довести это шоу до конца. Он снова поднялся на ноги, нарочито медленно распуская шнуровку на брюках и так же садистски неторопливо стягивая их со своих ног, попутно стаскивая ботинки, а между делом и избавляясь от оленьих рогов. Чон вцепился пальцами в браслеты, удерживавшие его от возможности уложить Мина на спину и засадить ему по самое основание, предварительно выбросив в окно ненавистное кольцо, не дающее ему кончить. Небрежно откинув в сторону брюки, под которыми, разумеется, не было белья, Чанмин предстал перед любовником во всём своём великолепии. Возбуждённый ничуть не меньше Юно, он игриво поглядывал на него, с трудом сдерживая торжествующую улыбку, наблюдая, как учащается и становится более тяжелым дыхание мужчины, стоит ему провести руками по своей груди, сосредотачиваясь на сосках, скользнуть раскрытой ладонью по животу, а после мягко провести ей по члену, сомкнуть пальцы и теперь уже по-настоящему ласкать себя на глазах у подыхающего от возбуждения Юнхо. Старшего уже почти трясло от собственной беспомощности, он почти беспрерывно облизывал губы, представляя, как погрузит возбуждённую плоть Мина в рот, как заставит его кончить два, три раза кряду, ведь он как никто знает и умеет доставлять своему возлюбленному удовольствие. - Господи, Мин… - не сдержавшись, выдохнул он, надеясь на хоть какое-то снисхождение со стороны Шима. Чанмину, впрочем, было ни чуть не легче, чем Юно сейчас. А выдержка заканчивалась всё быстрее с каждым мгновением, утягивая за собой и остатки разума, полностью отключая возможность соображать. Иначе парень никак не мог объяснить то, как он снова оказался на постели, привставая на коленях и одним движением опускаясь на член Юнхо едва ли не до основания. Комнату заполнил одновременный вскрик их обоих, потому что держать эмоции в себе больше не осталось сил. Мин немного отклонился назад, опираясь руками на колени Юно, и начал двигаться, сразу срываясь на сумасшедший темп, выстанывая его имя вперемешку с проклятьями, не понятно кому адресованными. Хотя для Юно это не было в новинку, за время их отношений он успел убедиться, что Чанмин вообще не следит за языком, когда занимается любовью. Но это нереально заводило, когда интеллигентный и воспитанный по жизни парень в постели произносил такое, что даже у Юнхо пару раз краснели уши. В данный момент только ему было не до этого, он был готов умереть от того, как туго горячие мышцы обхватывают его плоть, как остервенело насаживается на него Чанмин, переходя на крик и уже теряя связь с объективной реальностью. Подавшись вперёд, он склонился к Юно, втягивая его в дикий, полный отчаянной страсти поцелуй, вкладывая в него всего себя, а отклонившись, ухватился одной рукой за изголовье кровати, другой начиная надрачивать себе, едва ли попадая в ритм собственных движений. - Мин-а, пожалуйста, хотя бы одну руку отцепи, - сквозь стоны взмолился Юнхо, просто наудачу, и был весьма удивлён, когда младший беспрекословно выполнил его просьбу. Первым порывом мужчины было отстегнуть и вторую руку, но он предпочел оставить это на потом, скорее чувствуя, чем видя, что любовник уже близок к оргазму, и решил внести немного импровизации в привычный ход событий, да и в планы Чанмина тоже. Шим остановился и прогнулся в спине буквально до хруста, а из горла вырвался крик, когда чужая ладонь, в долю секунды отбросив его руку, крепко обхватила основание члена. Он едва не потерял сознание, впившись пальцами в шёлковую простынь, дрожа в конвульсиях от сухого оргазма*. Эти ощущения были не сравнимы ни с одними из тех, что он испытывал ранее, а оттого были просто запредельными. Только когда Юно убрал руку, Мин осознал, что почти не дышал все это время, и сейчас глоток воздуха показался даром свыше. Старший же просто наслаждался видом любимого в момент экстаза, на короткие мгновения забывая о собственном болезненном возбуждении, сконцентрировавшемся внизу живота. На этот раз даже просить необходимости не было, Чанмин немного приподнял бёдра и наощупь снял с Юнхо эрекционное кольцо, откидывая его на пол. Старший облегчённо застонал и, обхватив Мина свободной рукой за талию, начал толкаться ему навстречу, высоко вскидывая бёдра. Чанмину оставалось лишь сжать мышцы вокруг плоти любовника, чтобы Юно испытал лишающий рассудка мощный оргазм. Ему самому с лихвой хватило нескольких движений руки, чтобы дойти до пика удовольствия, от которого перед глазами взрывались снопы искр. Изнеможённый до предела, Чанмин соскользнул с опадающего члена, и буквально рухнул на Юно, пряча лицо в изгибе его шеи и дыша так, будто только что пробежал марафон. Некоторое время в спальне царила оглушающая тишина, не нарушаемая даже звуками с улицы. А потом Мин услышал хриплый шёпот у самого уха. - Знаешь, говорят, как встретишь новый год, так его и проведёшь… - разумеется, младшему тоже было знакомо это народное суеверие, казавшееся ему невероятной глупостью, однако сейчас приобретающее особенное значение. И он не мог не ответить. - Выходит, весь следующий год ты проведёшь прикованным наручниками к постели, со мной, скачущем на твоём члене, как последняя блядь, - несмотря на то, что Юно чувствовал невероятную слабость даже для того, чтобы улыбнуться, от этого импровизированного предсказания он невольно засмеялся, свободной рукой перебирая влажные прядки волос на затылке Мина. - И я почему-то совсем не против такого года, - пробормотал он, уже на грани сна. Чанмин отключился почти одновременно с ним. Пожалуй, впервые за всю сознательную жизнь они уснули в новогоднюю ночь, едва время перевалило за двенадцать. Но сожалений по этому поводу явно не испытывали. Чанмин проснулся в шесть утра. От минета. В чёртовых шесть утра от потрясающего минета, за который можно простить всё. Юно насаживался ртом на его плоть, надрачивая основание рукой и дразня кончиком языка уретру. И у него явно не было цели мучить любовника или оттягивать кульминацию, а потому не прошло и пары минут, как Мин кончил, выгнувшись на кровати и вцепляясь пальцами Юнхо в волосы, будто стараясь не дать ему отклониться. Этого старший тоже делать не собирался, проглатывая всё до последней капли, а после начисто вылизывая, дожидаясь окончания оргазма. В ответ на немой вопрос, что читался во взгляде Шима, он улыбнулся, поднимаясь к изголовью и устраиваясь рядом, и произнёс: - Со вчерашнего вечера мечтал это сделать, - младший почему-то смутился от такого заявления и потупил взор, что вызвало в Юно волну умиления и понимания того, что его Чанмин всё ещё тот скромный воспитанный парень. В котором просто дремлет дьяволёнок, который время от времени просыпается и устраивает шалости, подобные вчерашней. И это вполне его устраивало. Их обоих устраивало. А сейчас Юнхо смотрел на Мина, с растекшейся подводкой, темными кругами под глазами, розовым следом от подушки на щеке, искусанными губами и вороньим гнездом вместо волос на голове, и понимал, что даже сейчас нет человека прекрасней и желанней, чем он. Он подался вперёд и ласково чмокнул Чанмина в кончик носа, на что младший довольно улыбнулся. Юно решил, что это самый подходящий момент для волновавшего его вопроса. - Ну так что, Минни, я прощён?.. Младший на пару мгновений задумался, а затем глянул на Юнхо с лукавой улыбкой. - Для начала тебе придётся купить мне те бордовые джинсы, которые я присмотрел пару дней назад. А ещё мне приглянулась пара шикарных рубашек, и они просто обязаны быть в моем гардеробе… Мучительно застонав, мужчина откинулся на подушку. Ну да, кто сказал, что всё будет так просто? *Сухой оргазм - оргазм без семяизвержения.