Take my hand/ Возьми меня за руку

      Это был чистый лист. В жизни Бэкхёна настал чистый лист. Это был даже не чистый лист, а новая книга. Словно он родился заново абсолютно новым человеком. Хотя по айди, которое было у него сейчас, он им и стал.       После снятия запрета на выезд из страны, Чанёль презентовал Бэкхёну документы с новыми именами, по которым они должны были переехать в Европу. И это лишь добавило шока в его и без того потрясённое состояние. Он больше не был должником и не числился в штате кабаре. Тао не отпустил его так просто, порыдал в жилетку и взял обещание иногда созваниваться в интернете. На вопрос о них с Крисом ничего толкового ответить он так и не смог, но зато рассказал, что Сухо теперь часто появляется в кабаре в компании какой-то немолодой солидной леди. О том, как закончилось расследование, Чанёль много не говорил, лишь улыбался и повторял, что теперь им ничего не угрожает.       Признаться честно, Бэк немного сомневался, стоит ли ему начинать свою новую жизнь вот так. Но осознал, что это именно то, что ему нужно. Новое место, новое имя и любимый человек, который был ему дороже жизни. Об этом услужливо напоминал шрам на ноге, который Чанёль не брезговал поцеловать во время занятий любовью.       Европа подарила Бэкхёну новое имя, мироощущение и море впечатлений. Они не скрывали с Чанёлем своих чувств, гуляя по улицам Испании, и, в лучших традициях итальянских сериалов, предавались страсти. Когда Бэкхён фотографировал очередную достопримечательность Лондона, ему казалось, что он попал в сон, из которого его вот-вот вырвет болезненная реальность, но ни через неделю, ни через две, ни через месяц он не просыпался. Поначалу Бэкхён грустил, запертый в номере отеля, потому что смелости гулять одному ему не хватало, а Чанёль был занят делами банка (как оказалось, у Пака и в Европе был бизнес, который с его полным переездом нужно было расширять и укреплять). Бэкхёну нравилась Европа, несмотря на все трудности, с которыми он столкнулся, включая языковые. Ему нравилось быть свободным и счастливым. Иногда по ночам, лежа напротив спящего Чанёля, Бэкхёну хотелось остановить время, потому что страх, что всё это иллюзия, не отпускал. Со временем он свыкся и перестал бояться. А когда на их с Чанёлем пальцах оказались одинаковые кольца, а в руках бумага о заключении брака, Бэк понял, что это не сон, это жизнь. И он заслужил её за всю ту боль, что ему пришлось пережить раньше. Он заслужил объятия и поцелуи, заслужил мелкие ссоры и бытовые трудности, заслужил закаты с глинтвейном и поездки вдвоем по ночным городам, заслужил тихие вечера ожидания Чанёля в их новой квартире и романтические ужины вдвоем на побережье. ОНИ с Чанёлем все это заслужили.