Ослепленные одиночеством

Послушай, остановись пока не поздно, Я падаю вниз за тобой. Туда где светят твои мёртвые звёзды, Ослепляя солнце...

Еще никогда в жизни она не чувствовала себя более беспомощной. Казалось, что она падает в пустоту, не имея сил затормозить, остановиться или хотя бы свернуть с того пути, по которому шел он. Когда, в какой момент она потеряла контроль? Почему позволила его идее завладеть собой? Почему погребла себя, свою жизнь под грузом его мести? С каждым днем ощущение, которое испытывает охотничья собака, взявшая след, становилось все сильней. Казалось, безумство, в котором он пребывал после смерти жены, возвращается. И даже глаза дочери, в которых спустя столько лет впервые начало появляться осмысленное, теплое выражение, не спасали. Все его существо хотело одного – поймать и убить Красного Джона. Иногда, лежа ночью в своем убежище, он сомневался, стоит ли охота на убийцу всего этого. Стоит ли она бессонных ночей, разлуки с дочерью, уже десять лет находящейся в клинике для душевно больных, беспокойных, давно лишенных задорного, счастливого блеска глаз Терезы, все еще пытающейся удержать его от падения в бездну? Но следом приходило воспоминание о растерзанном теле жены, распростертом в уродливой позе на пропитанных кровью простынях. Мозг, гениальный в своей способности мыслить и запоминать, услужливо извлекал из Дворца памяти картинку нарисованного на стене спальни кровавого смайла, насмехающегося над ничтожностью человеческого счастья перед жестокостью смерти. А затем он вспоминал о своей дочери… Шарлотта. Бедная девочка, в один миг лишенная кровавым маньяком матери, счастья и возможности нормальной жизни. Девочка, видевшая, как её мать убивают, как её кровь пропитывает простыни, а человек, навсегда поселившийся в её кошмарах, рисует на стене смеющийся кровавый смайлик. Тяжело вздохнув, Джейн повернулся на бок, устремляя взгляд на сонное лицо Лисбон. Смахнув упавший на её щеку локон и на секунду залюбовавшись её красивым, расслабленным во сне лицом, Патрик вылез из кровати, бесшумно оделся и покинул квартиру Терезы. Его снова ждала охота.

Я сам себе придумал путь, расставил маяки, Иду по узкой пустыне в толпе людской, И всё пытаюсь обмануть теченье быстрой реки. Пока мой след не простынет, не ходи за мной... Ты идешь по воде, зная как, зная где, А я следом тону. Я тону!

Утренний звонок, прозвучавший слишком резко, вырвал Терезу из столь необходимого организму сна. Работа, всегда приносившая удовлетворение и возлагающая на её плечи практически невыносимую ответственность, не позволяла проигнорировать звонок от дежурного, но выслушав сбивчатые слова говорившего, Тереза искренне пожалела, что когда-то согласилась вести дело Красного Джона. Но следом пришла мысль о том, что только благодаря её решению поймать и наказать опасного убийцу, она встретила Патрика. Рука медленно коснулась живота, привычно подтянутого, плоского, не утратившего своей привычной упругости. Скоро это изменится. Скоро все изменится, но готова ли она к этому, Тереза понять пока не могла. Пустая кровать отдалась неприятным холодом в позвоночнике, вызвав очередной приступ тошноты. Патрик снова ушел ночью, оставив её в одиночестве. Он никогда не оставался на ночь, четко следуя своим собственным правилам. Словно одержимый, Джейн преследовал Красного Джона, все чаще и чаще оставляя её в одиночестве собственной неспособности помочь ему, уберечь его или хотя бы просто поддержать. Казалось, что она всегда пытается догнать его, но каждый раз, когда ей удавалось приблизиться к нему, он отталкивал её, оставляя тонуть в собственном одиночестве. И она уже давно смирилась с этим.

Я распугал давно друзей, но мой спокоен взгляд. Свободный волк-одиночка - к законам спиной. Мне надо сдать себя в музей и жить там как экспонат. Всё я сказал и точка, не ходи за мной... Подобрать к тебе код, сделать наоборот, Отключить от сети - не уйти!

Чашка кофе, выпитая по дороге к очередному месту убийству, подкатила к самому горлу, когда Тереза увидела растерзанные тела. С усилием подавив тошноту, Лисбон раздала поручения своей команде и подошла к Джейну. - Как ты? – тихо спросила она, чувствуя на себе его отсутствующий взгляд. - Это он, и это было его последнее убийство. Осталось совсем немного, - просто сказал Патрик, отворачиваясь от отвратительной картины. – Извини, что уехал до того, как ты проснулась. Тереза лишь пожала плечами, давно не придавая извинениям никакого значения. Джейн часто просил прощения: за то, что уходил, за то, что целовал, за то, что не мог любить её сильнее, нежели охоту на Красного Джона. Патрик был волком-одиночкой, шедшим по собственному пути, и она не могла, а может не слишком сильно хотела, идти по этому пути с ним. И сейчас, когда охота была единственным, что занимало ум Джейна, она поняла, что пора отступить. - Звонила Софи. Шарлотта сегодня спрашивала обо мне, - от слов Джейна в животе Терезы все сжалось. Шарлотта, единственная любимая девочка Патрика, и больше в его сердце нет места ни для кого. И сейчас, именно в этот момент, стоя перед очередной жертвой Кровавого Джона, рассматривая кровавый смайл за плечом Патрика и вдыхая отвратительный, ржавый запах крови, Тереза смирилась с этим. - Езжай, - подбодрив Джейна ласковым, заботливым взглядом, прервала объяснения Лисбон. – Я все здесь закончу сама.

Послушай, остановись пока не поздно, Я падаю вниз за тобой. Туда, где светят твои мёртвые звёзды, Ослепляя солнце…

К вечеру неприятное, тянущее чувство внизу живота игнорировать стало невозможно, и даже поиск всех возможных улик, связанных с делом, не мог отвлечь от охватывающей её паники. Первым бледность и судорожно сжатые губы Лисбон, заметил Чо. - С тобой все нормально? – спросил он, но Тереза лишь отрицательно покачала головой, чувствуя мучительный, резкий спазм. – Я вызову врача, хорошо? - Да, - с трудом проговорила Тереза, опускаясь на гостиничную кровать. Головокружение, смешанное с болезненными спазмами и головной болью окончательно выбили её из колеи, и единственным желанием было оказаться рядом с Джейном, услышать его голос, почувствовать прикосновение горячих ладоней. Когда игла коснулась кожи, прокалывая её, Лисбон тихонько вздрогнула. Взгляд женщины врача был внимательным, пронзающим насквозь, но в тоже время мягким, сочувствующим. И это почти растопило остатки самоконтроля Лисбон, которым она так гордилась. - Ничего страшного не произошло, но несколько дней лучше провести в постели, избегать стресса и соблюдать диету, - строго напутствовала женщина, убирая инструменты в чемоданчик. – Обратитесь к своему врачу, как только окажетесь в Сакраменто. Он должен будет сделать УЗИ и выписать комплекс витаминов. Надеюсь, все будет хорошо и с вами, и с малышом. Поблагодарив врача и тяжело откинувшись на подушки, Тереза уставилась в потолок. Страх расползался липкой плетью, опутывая сердце и проникая в душу. Угроза выкидыша. Отсроченный приговор. Еще одна смерть, которая свинцовой тяжестью ляжет на её плечи. - Позвонить Джейну? – спросил вошедший в номер Чо, сверля её взглядом. - Нет, - с удивившей её твердостью ответила Лисбон. – Он уехал к дочери, не стоит его беспокоить. Чо ничего не сказал, но даже без этого Тереза почувствовала его неодобрение. Да, скорее всего рядовой отец ребенка предпочел бы быть рядом с женой в подобной ситуации, но у них все сложнее. Джейн не её муж, а она даже не знает, захочет ли он признать этого ребенка, поэтому Лисбон поспешно сказала: - Принеси мне все бумаги, которые прислал шериф. Надо восстановить все события поминутно. - Слушаюсь, босс, - ответил кореец, и исчез за дверью, а Лисбон снова окунулась в тишину номера. Она привыкла идти за Джейном, но иногда ей казалось, что месть разрушала его. Ей хотелось закричать на него, сорваться, поставить ультиматум, потому что там, куда они шли, не было света. В конце этого пути, пути мести, была только тьма, настолько ослепительная, что затмевала даже солнечный свет.

Послушай, остановись, пока не поздно, Я падаю вниз за тобой. Туда, где светят твои мёртвые звёзды, Ослепляя солнце пустотой.

Тереза почувствовала, как кровать прогнулась под чужим весом, но испугаться не успела. Мужской аромат, давно знакомый и любимый, смешанный с запахом жасминового чая, моментально окутал её коконом спокойствия, заставляя расслабиться и только затем удивиться. Джейн медленно погладил её по щеке, опустил руку на её живот и прикоснулся губами к щеке. - Тебе позвонил Чо? – заранее зная ответ, прошептала Тереза. Сил противостоять этой нежной, мимолетной ласке не было. - Он оказался намного умнее тебя в этом вопросе, - также шепотом ответил Патрик. - Ты не должен был отвлекаться от Шарлотты, - закрыв глаза, проговорила Лисбон, со вздохом подавляя желание свернуться в клубок и заснуть в объятьях Джейна. – Тем более, что ничего нового по делу Джона нет, ты только зря потратил время на поездку. - Я ехал сюда не ради Джона, - проговорил Патрик, складывая руки на коленях. – Я хотел быть рядом с тобой, потому что ты… Ты сама прекрасно знаешь, что значишь для меня. И я искренне задет тем, что ты не позвонила мне. - Мне было страшно, - спустя несколько мгновений пробормотала Тереза, поднимая голову и встречаясь взглядом с Джейном. – Я постоянно боюсь. Боюсь за Шарлотту, боюсь за тебя, боюсь за ребят, за свою работу. Я знаю, что ты хочешь убить Красного Джона, знаю. Но я боюсь того, что последует за этим. И сегодня я, зная, что ты должен быть с дочерью, что она – самое главное в твоей жизни, испугалась, что могу… могу как-то помешать этому. Ребенок, тот ребенок, которого я ношу… я не знаю, как мне быть. Я боюсь его потерять, но еще сильнее я боюсь потерять себя. Я словно слепая брожу по полю твоей мести, словно меня ослепили и не дали ни малейших указаний, как жить дальше. Мне страшно Патрик. Просто страшно. - Мне тоже страшно, - тихо сказал Джейн, забираясь на кровать прямо в одежде и устраивая Терезу в своих объятьях. – И больше всего я боюсь потерять тебя… вас… Тишина, нарушаемая лишь тихим, почти неслышным дыханием, была успокаивающей, задумчивой. Тишина была ослепительно пустой, потому что никто из них не мог озвучить своего главного страха. Страха быть ослепленным светом давно уже мертвых звезд.