Да, я толстая, ну и что?

– Ты идешь? – спрашивает Макс. – Идиот! – выдыхаю я, лихорадочно шаря руками по парте и делая вид, что собираюсь встать. – Сенцова! Дарья, вы там не заснули? – И… иду, – севшим голоском отзываюсь я. Чем дольше длится проклятый диалог, тем больше глаз отрываются от тетрадей. Тем больше глаз видят колыхание плеч и накатывающуюся на парту грудь. Рано или поздно смысл зрелища пробьется через тонкий заслон морали, которая говорит, что такое невозможно в принципе. И тогда… – Да они же ебутся… – изумленно тянет Валя, но потрясенная до глубины души, она говорит так тихо, что ее мало кто слышит. – Сенцова, – со строгим спокойствием объявляет Раиса Александровна, – мне подойти и помочь вам подняться? – Н-нет… – лепечу я, – с-сама… Делать нечего. Прощай доброе имя, до свидания, дорогие одноклассники, похоже, уже сегодня документы пойдут на отчисление. – Ой! – вопит Вика так громко, что оргазм едва не настигает меня на несколько секунд раньше. Весь батальон жаждущих моего унижения зомби, как по команде оборачивается к ней. Вика вскакивает в проход, прижимая ладошку ко лбу, картинно пошатывается. – Что случилось? – пугается старушка-учительница. – С вами все в по… Вика падает в отлично поставленный обморок, разметавшись в воздухе своими светлыми косами. Валится, рушит, оседает, плывет как в прерванном на втором счете вальсе. Опрокидывается между партами, цепляет рукой чей-то планшет. Хлоп. Кричат люди. – Вика! Вика, ты меня слышишь?! – Да помогите же ей! – Валя, на кого ты там пялишься? Бегом в медпункт! Все мечутся и суетятся, отчаянно мешая друг дружке. Прямо как в старом комедийном фильме. – А ведь ты должна ей по гроб жизни, – приговаривает Макс мне на ушко. Здесь он прав. Я должна… ей… должна… долж… – Ха-а-а! – каскад несогласованных нот льется из меня настоящим водопадом, я бурно кончаю, стискивая колени и трясясь, как пулеметчик во время длинной очереди. – ха… ха… ха… На бумаге выглядит как смех, но поверьте, мне не смешно. Мне хорошо. Жаркий спазм охватывает все мое естество, заставляя выгнутся, сверкнуть белизной грудей в разрезе смявшейся блузы. Я бросаю голову на плечо Максу, отталкиваюсь от него и падаю снова. Чувство полета длится еще несколько мгновений, но кажется, будто целую вечность. Потом сменяется изнеможением. Изнеможением и удивлением. Причем удивляет меня партнер. Почему-то ждешь, что он и во время своего наслаждения будет таким же невозмутимым, ироничным садюгой. Оказывается, нет. Вдоволь искупав меня в прибое чувств, Макс позволяет себе завершить начатое. Я ждала чего-то сверхмужественного, но он тихо стонет, прикрывая глаза, руки напрягаются на моих вздымающихся и опадающих объемах. А затем он извергается внутрь, с каждым толчком повторяя негромкое «да». Замирает, усмиряя дыхание. Умиротворенный и не такой как всегда... Как плохо, что мы делали это без презерватива. Как хорошо, что все колдуют над Викой. Потому что я, словно во сне, тянусь губами к его губам, и на этот раз он не возражает. Ну, что ж. Если изложить мою историю как маленький рассказик в нескольких главах, то дело остается за кратким эпилогом.