Betikotasun

      — Мне вот интересно, — совершенно неожиданно звучит над ухом. — Как вы, хоббиты, обходитесь без обуви?       — Что, прости?       Торин посмотрел на ноги хоббита, облепленные грязью, кровью, травой и поди разбери чем ещё. Зрелище было далеко не из лучших.       — Я просто хотел узнать, не больно ли тебе идти. Будет очень неприятно, если наш взломщик откинет ноги на середине пути.       — Мы, хоббиты, народ маленький и скромный. Мы жаловаться не привыкли.       Разговор не клеился вообще. Дубощит чувствовал необходимость отблагодарить девушку за спасение их большой компании от троллей. Будь Бильбо мужчиной, а того лучше — гномом, Торин бы без проблем положил руку ему на плечо и с улыбкой высказал слова благодарности. Мужчина вновь с горечью подумал о том, почему из всех хоббитов Гендальф решил навязать ему именно её — похожую на растрепанного воробья, слабую, неуклюжую, неумелую, малодушную…       — Но я рада, что ты беспокоился обо мне. Это было очень мило с твоей стороны, — и Бильбо улыбнулась, показывая, что говорит искренне и от всего сердца.       … И трогательно-очаровательную. ***       — Ты!       Бильбо подозревала, что ничего хорошего после этого не прозвучит.       — Куда ты полезла?       По факту — просто хотела помочь. Она не могла бросить друзей на растерзание варгам и оркам, а тем более Азогу.       — Ты ведь могла погибнуть!       Ну, если так подумать, шансов погибнуть у неё и до этой стычки было предостаточно, и она не могла припомнить, чтобы Торин так расходился после любой из них.       — Я говорил, что ты будешь обузой? Что ты не выживешь в походе? Что тебе не место среди нас?       Бильбо никогда не сомневалась в этом. Она же ведь не умеет не то что драться, а даже постоять за себя. Она просто делала всё, что было в её силах, но — девушка хорошо это понимала — этого было мало.       — Я никогда так не ошибался в своей жизни.       Крепкие объятья и такие тёплые слова были полной неожиданностью. Сердце Бильбо сбилось на пару ударов, и она продолжала стоять, обхваченная этими руками, не в силах ни пошевелиться, ни слова сказать.       — Прости, что сомневался в тебе.       — Да нет, я бы тоже в себе сомневалась, — из последних сил выдавила девушка. — Я не герой и не воин. Я даже не вор.       Перед тем, как Торин выпустил её из объятий, Бильбо показалось, что его сердце бьётся так же быстро, как у неё. И в этот момент ей хотелось верить в это больше всего на свете. ***       — Это же Бильбо! Бильбо Беггинс!       — Если вы будете так орать, то сюда все эльфы сбегутся!       Когда Торину казалось, что надежды больше не осталось, хоббит вновь, словно из ниоткуда, пришла к ним на выручку. Увидев девушку перед решеткой своей темницы, гном неожиданно для себя осознал, что успел соскучиться по этому растрёпанному воробью с босыми ногами. Бильбо торопилась и поэтому никак не могла подобрать трясущимися руками нужный ключ, но мужчина, понимая всю опасность сложившейся ситуации, всё равно был не против постоять ещё пару мгновений рядом с ней на расстоянии короче клинка, висевшего у девушки за поясом. Открыв наконец темницу, хоббит не рассчитала силу и упала вместе с решеткой на Торина. Дубощит, не растерявшись, взяв Бильбо в охапку, бегом спустился с ней по крутой лестнице к остальным гномам, ждавших их у пустых бочек.       Бильбо объяснила им свой план и даже извинилась за то, каким безумным он оказался, но сейчас все были готовы следовать любым её указаниям — лишь бы удалось спастись из плена. Торин залезал в бочку последним и, прежде чем он запрыгнул в неё, Дубощит положил руку на плечо девушке и сказал:       — Видимо, я любимчик судьбы, раз она послала мне такое чудо, как ты.       Смутившись, хоббит впала в ступор, из которого её вывели крики эльфов на лестнице. Она подбежала к рычагу и с силой рванула его на себя. ***       — Подойди сюда, Бильбо.       Ей остается только удивляться, как Торину удалось услышать её шаги с такого расстояния. Она падает с холодных ступеней на груду золота — не слишком-то приятное приземление — и подходит к Дубощиту. Её, да и остальных восьмерых гномов, сильно беспокоили те изменения, которые произошли с их предводителем. С тех пор, как погиб дракон, Торин безвылазно находился в сокровищнице, не желая даже есть и пить. Бильбо казалось, что Балин знает ответ, но боится озвучить его, поэтому она решила сходить и разведать всё сама.       — Закрой глаза.       Её не очень радует такая перспектива. Бильбо пытается возразить, но, столкнувшись с холодным железом взгляда Торина, замолкает и послушно зажмуривает веки. Она слышит, как гном идет к ней, звеня монетами под ногами, чувствует его дыхание на своем лице. На голову неожиданно опускается что-то тяжелое.       — Торин, только не говори, что ты положил мне на голову дохлую летучую мышь, — пытается обратить всё в шутку девушка, стараясь не подавать виду, что она смущена. Плечи также склоняются под нелегким грузом.       — Взгляни на себя.       Бильбо видит перед собой гнома, держащего в руках серебряный поднос, в котором отражается кто-то очень похожий на неё, но необъяснимо другой. На плечах этой незнакомой девушки лежит мантия из великолепно выделанной шерсти с вышитыми красными нитями узорами, украшенная поистине огромным черным воротником, — похожая сейчас надета на самом Торине. Бильбо осторожно касается своей головы — незнакомка делает то же самое — и чувствует мелкие зубчики короны в волосах. Хоббиту странно это признавать, но зеркальная леди — это всё-таки она.       — Торин, это… Я не…       — Мисс Беггинс, — прерывает её гном. — Прошу. Только ты можешь помочь мне.       Он кладёт руки ей на плечи и Бильбо кажется, что, если смыть всю грязь с её лица, то она будет красной, как рак. Сердце девушки бьётся очень быстро, быстрее, чем в пещере гоблинов, быстрее, чем при бегстве от дракона, и ей кажется, что уже по всей сокровищнице слышен этот безумный стук. Торин не сводит с Бильбо глаз, и она должна признать — ей приятен этот пристальный взгляд.       — Аркенстон. Он нужен мне. Найдите мне его, госпожа взломщик, и, обещаю, вы будете владеть этими сокровищами в той же мере, что и я.       Сердце горы неприятным грузом тянет карман вниз, словно собирается выпасть. Хоббит нечаянно вспоминает слова дракона о том, как он желал бы видеть мучения Торина по этому камню. Но, может, он образумится, когда вернутся Фили и Кили? Может, они смогут выдернуть его из этого безумия и Дубощит станет таким, как прежде? Она желала верить в это. Она желала вернуть старого Торина, но не знала, как. Девушка сняла корону с головы.       — Мы, хоббиты, народ маленький и скромный. Нам не носить короны. Она по праву твоя.       — Так ты… Отказываешься помочь мне?       Тон гнома был грозен, но взгляд был наполнен безмерной печалью, которую ему не удавалось скрыть. Руки его упали, корона, отданная Бильбо, скатилась вниз, под золотой холм, но он даже не посмотрел на неё. Девушка, поколебавшись, взяла ладони гнома в свои.       — Я хочу помочь тебе, очень хочу. Но я сделаю всё возможное ради хорошего друга, а не ради золота, которое сулит Король-под-Горой. ***       — Держи. Это тебе.       Торин протягивает ей кольчугу. Бильбо мнётся с ноги на ногу — готовящаяся битва её ой как не радует, но Король-под-Горой, похоже, уже не склонен слушать доводы маленького хоббита.       — О, нет, нет, я не думаю… — Если у неё есть шанс не участвовать в этом кровопролитии, то следует воспользоваться им сейчас, а не сбегать потом, перед самой битвой.       — Это подарок. Надень.       — Что, вот так? Прямо сейчас? Ну ладно.       Кольчуга ей заметно велика — ворот огромен, а низ доходит чуть ли не до колен. Однако, с удивлением отмечает девушка, она очень лёгкая, словно сорочка.       — Это серебряная сталь — митрил. Ни один кинжал не пробьёт её. Носи её.       Глоин и Бомбур хохочут за спиной Торина, облачённые с ног до головы в тяжёлые пластинчатые доспехи, и кажется, что ещё один смешок — и Глоин получит забралом по носу.       — Я что, смешно выгляжу?       Торину хочется сказать, что она выглядит беззащитнее, чем прежде. Будь у него возможность, он бы обрядил её в самый крепкий доспех, что был в оружейной, но даже тогда бы он боялся за её жизнь. Чумазая, лохматая, в кольчуге с чужого плеча, она всё равно оставалась для него очаровательной пташкой, каким-то образом оказавшейся у него в руках. Дубощит взял девушку за локоть и отвел за колонну.       — Хорошо иметь верного друга рядом, верно, мисс Беггинс?       — Д-да…       — Вы — лучший друг из всех, что я когда-либо встречал. И вы будете нужны мне, как никогда раньше.       Она не понимала, к чему он клонит.       — Аркенстон. Здесь.       Бильбо испуганно взглянула на гнома. Неужели… Он понял?       — Один из них нашел его и скрывает это от меня. Я знаю, я чувствую это. И когда я узнаю, кто это… Месть моя будет страшна.       Сейчас в глазах Торина не было ничего, кроме безумия. Где-то внутри Дубощит боролся, но ему не хватало сил. Одна-единственная рука помощи — и он справится…       — Вы… Ты единственный мой верный друг.       Они стояли так близко, что чуть ли не касались носами. Увидев безумие в его взгляде, хоббит отринула всякое смущение и твёрдо решила: сейчас или никогда. ***       Бильбо помнила, что она отлетела на камни. Девушка не могла сказать, жива она или нет, но, судя по тому, как болело всё тело, она пришла к выводу, что всё-таки жива. Охнув и перекатившись на бок, она увидела ужасную картину: Торин, побитый, весь в крови, лежал далеко под ней на льду и камнях.       — Торин!       Он улыбнулся, услышав её голос. Вскоре рядом зашлёпали босые ноги и ладони, такие горячие ладони схватили его за руку.       — Торин, как ты? Я так беспокоилась! Всё нор… — Она осеклась, увидев глубокую рану в боку.       Она попыталась зажать рану пальцами, сделать хоть что-то, чтобы остановить кровь — но тщетно. Она говорила что-то радостное и упокаивающее, что всё будет хорошо, что Торин обязательно выживет, что битва выиграна и опасности больше нет. Торин лишь улыбался ей в ответ, понимая, что часы его сочтены.       Он хотел бы поведать, какие чувства у него лежат на сердце. Он хотел бы выразить всю благодарность, которую он к ней испытывал. Но, зная, что конец его близок, с тяжелым сердцем решил не обременять её своей любовью.       Глаза застилали слезы, но Бильбо не хотела плакать перед ним. Она до последнего надеялась, что Торин сможет выжить, и, чувствуя, что огонь в нём уже угасает, она наклонилась и губами обогрела его истрескавшеся замёрзшие губы. Те еле дрогнули в ответ. В тот миг сердце закричало в груди маленького хоббита. Она была готова пойти на всё, лишь бы этот мужчина под ней остался жив. Что угодно ради него!       Но его сердце уже не билось.       Бильбо, без сил рухнув рядом с ним, обняла его и прошептала на ухо:       — Смотри, Торин. Орлы прилетели. Орлы, они нам помогут. Видишь, Торин?.. Орлы… ***       Она думала, что не переживёт эти похороны.       Убитых было много — излишне много — но вид его, Короля-под-Горой, в гробу мучил её сильнее всего.       Она старалась не плакать, когда его несли с горы молчаливые, подавленные его потерей товарищи.       Она сдерживала слезы, когда его, облачённого в лучшую мантию, с короной на голове, заслуженной им по праву, клали в гроб. Она выдержала даже когда Балин со слезами на глазах положил в его холодные ладони Аркенстон.       Когда настала её очередь прощаться, вся её выдержка треснула по швам. Слезы, так долго сдерживаемые, сами потекли из глаз, и она нашла в себе силы лишь коснуться губами его лба.       Уже отходя от гроба она почувствовала, что что-то в ней треснуло и сломалось, и с болью для себя она осознала, что это было её сердце. ***       Они с Фродо куда-то едут в повозке — племянник говорил, куда, но память уже подводит старую Бильбо. С недавних пор она перестала отличать сон от яви и порой ей кажется, что она ещё в походе, случившемся много-много лет назад, что Фили и Кили привычно тянут её пони вперёд, а рядом заливисто смеётся Бомбур.       На пристани Бильбо видит Гендальфа — только почему-то белого, а не серого — но радость встречи развеивает удивление, как пыль. Волшебник помогает ей взойти на корабль, где её руки уже подхватывают эльфы — все высокие, светлые, в белоснежных одеждах. Их имена крутятся у хоббита на языке, да только вот вспомнить никак не удается.       Корабль отплывает и направляется куда-то за горизонт — в тот край, где поднимается солнце. Бильбо стоит на носу корабля и ей чудится, что кто-то находится рядом с ней. Она оборачивается и видит Торина, такого же, что когда-то постучал ей в дверь в тот знаменательный вечер. Он улыбается ей, как улыбался ей бесчисленное число раз, берёт её за руку, и Бильбо кажется, что сейчас она снова та молодая девушка, решившая бросить всё и отправиться в рискованный поход с волшебником и тринадцатью гномами, чей предводитель с глазами цвета железа прочно засел в её сердце.       Теперь они снова вместе. Отныне и навсегда.