Детские шалости

«— Возможно, проблема куда проще, чем вам кажется, — подал голос Локе. Он откинулся на спинку стула и разглядывал меня, а на губах его играла наполовину язвительная, наполовину победная усмешка. Он явно почуял запах моей крови и решил не упускать удобного момента, добить слабого. — Возможно, его мать погуливала у тебя за спиной. Ну что ж, в семье не без ублюдка.» Трехкнижие Оберона Кто может заставить отца семейства, несменного правителя Амбера и почтенного человека, ругаться нецензурными словами, смешно подпрыгивая на одной ноге? Только его собственные дети. К детям Оберон относился спокойно. Правда, ему не хотелось, чтобы их было много. У него самого были братья и сестры, но это не привело ни к чему хорошему. Погибший в той давней войне старший брат Локе, смуглый и темноволосый, похожий больше на свою мать, нежели на Дворкина, их отца, оставил после себя тягостные мысли. Веселого и смешливого Эйбера Оберон убил сам, и это тоже не добавляло приятных воспоминаний о днях, проведенных с семьей. Но если ты – властелин целого мира, создатель Лабиринтa, и тебе подчиняются все Тени, которые только можно себе вообразить – сложно отказаться от маленьких человеческих радостей, таких как азартные игры и красивые женщины. А женщины, как известно, рожают детей. Оберон не отказался ни от одного из отпрысков. Ведь в жизни правителя Амбера не было случайных женщин – они все приходились ему женами. Когда Оберон вошел в свои покои после конной прогулки в одной из Теней, то сначала и не понял, что ему показалось подозрительным. А когда понял – было слишком поздно. Он угодил ногой в заботливо и тщательно подготовленную ловушку. Кто это мог быть? Как известно, самые любимые дети – самые балованные. В потоке речи, определенно недостойной правителя Амбера, различить можно было два имени: Корвин и Эрик. Первый со скоростью бешеного единорога улепетывал в Восточное крыло, самое дальнее от покоев отца, тогда как второй, все еще заливисто хохоча, решил просто сигануть из окна. Эрик приземлился прямиком на розовый куст. Кормилица Догмара, женщина пожилая, но крепкая, вскормившая уже не одного принца Амбера, как раз срезала цветы, чтобы поставить их в общем зале. Увидев, что на ее любимые розы кто-то плюхнулся самым бесцеремонным образом, она, даже не задумавшись, протянула руку и ухватила мальчишку за красный воротник черной рубашки. - Поганец! Вот же бестолочь уродилась, а… я тебе покажу, как мои кусты разорять, да под отцовскими же окнами!… Крепкая белая рука размахнулась для привычный оплеухи. Рука у Догмары была тяжелой, это Эрик знал по собственному опыту, поэтому рванулся изо всех сил. - Отпусти его! – звонкий голос брата совсем рядом обнадеживал, и Эрик начал вырываться с удвоенной энергией. Корвин уже спешил на выручку: он ловко проскользнул под рукой кормилицы и обеими руками уперся брату в грудь. Рубашка не выдержала, и воротник повис в руке Догмары бесполезным лоскутом. Не удержавшись, мальчишки покатились по склону небольшой горки, на которой рос несчастный куст. Догмара вытерла рукой лоб, попричитала для приличия и пригрозила стремительно удаляющимся спинам кулаком. Но глаза ее не переставали улыбаться. Она очень любила этих двоих мальчишек, причинявших столько неприятностей всем жителям замка. Скорей бы уж выросли, да детская дурь из чернявых голов бы повыветрилась… *** - Нет, ну ты это видел? – зеленые глаза радостно блестели, Корвин в лицах пересказывал произошедшее, жестикулируя и расхаживая по небольшой поляне, куда братья прибежали, спасаясь от отцовского гнева. Разыграть Оберона предложил Эрик, конечно же. Он всегда был зачинщиком всех розыгрышей, воплощая вместе с братом самые безумные идеи. И они получали за это и снова придумывали что-нибудь новенькое: пытливый ум и неуемная энергия не давали жить спокойно амберским принцам. Конечно, придумать пространственную ловушку-невидимку было непросто. Взломать защиту на дверях в покои отца и установить устройство так, чтобы он не заметил – еще сложнее. Но для этих двоих не было ничего невозможного. В отличии от остальных трех братьев, Озрика, Финндо и Бенедикта, которые приходились им сводными, Эрик и Корвин были родными. Высокие, даже для своих тринадцати лет, темноволосые, в чем-то неуловимо схожие и в то же время разные, они всегда действовали слаженно, будто угадывая мысли друг друга. - Отец знает, что это мы, - отсмеявшись проговорил Эрик, валяясь на своем красном плаще, который он расстелил прямо на траве под большим деревом. - Да? – Корвин наклонил голову и усмехнулся, в глазах читался вызов. Эрик не сомневался, что так же Корвин будет смотреть и на самого Оберона. Где-то вдалеке раздался громкий звук охотничьего рога. - Бенедикт, - Эрик вскочил на ноги, торопливо отряхивая плащ, искоса поглядывая на Корвина, который так же спешно облачался в черную с серебром рубашку, снятую из-за жаркого полуденного солнца. - А может, Озрик? - с надеждой спросил Корвин, прислушиваясь. - Не-а, - протянул Эрик, - это Бенедикт. Точно. Молодой охотник, принц Амбера, вступивший в свое право и прошедший Лабиринт, Бенедикт обладал угрюмым характером, и младшие братья предпочитали не попадаться ему на глаза. Он мог схватить кого-нибудь из них за шиворот и просто поднять над землей, словно котят за шкирку. Или увезти подальше в лес, чтобы сами искали дорогу назад. Закалялись, как он говорил. Путешествие без лошади, еды и воды вряд ли можно было назвать приятным, хотя доля здравого смысла в таких прогулках, конечно же, была. Корвин мечтал, что совсем скоро, как только пройдет Лабиринт, сможет отомстить Бенедикту и вызвать его на дуэль. Правда, как сражаться с противником, который заведомо гораздо сильнее, Корвин не знал, но думал, что к тому моменту они с Бенедиктом будут равны по силам. Он очень постарается, чтобы это было так. - Бежим! – крикнул он, хватая Эрика за руку, бросаясь в сторону ворот замка. Но Бенедикт их уже заметил и, конечно, не мог пропустить такой забавы, как погоня за малолетними братьями. - Да, отец. Вижу, - усмехнулся он, глядя на карту в своей руке. - Он связался с Обероном! - крикнул Корвин, прибавляя ход. Стук копыт уже был отчетливо слышен, Бенедикт даже не подгонял могучего черного коня, он просто трусил следом за двумя нарушителями спокойствия. - Не устали? – заботливо поинтересовался Бенедект, вклиниваясь между ними. - Врассыпную! – рявкнул Корвин и дернулся вправо. Но не успел. Рука в кожаной перчатке ухватила за ворот и вздернула в седло, укладывая его, принца Амбера, поперек, словно куль с мукой! - Нет, нет, нет!!!! – завопил Корвин, с ужасом смотря, как перед глазами мелькают мощные копыта, и земля проносится совсем рядом, - мы так не договаривались!... - Я с тобой о чем-то договаривался, Корвин? – удивился Бенедикт, - отец попросил доставить тебя и Эрика в замок. Как я могу ослушаться Оберона? - усмехнулся мучитель и погнал быстрее. Корвин почувствовал головокружение. Казалось, еще секунда, и он просто слетит с седла, кубарем прокатившись по земле, ломая все кости. Артей, чудовищный конь Бенедикта, уже настиг второго беглеца, и теперь настала очередь Эрика болтаться тряпичной куклой в сильных руках старшего брата. Небрежно забросив Эрика сверху на притихшего Корвина, Бенедикт пришпорил коня и направился к замку. Подъехав ко входу, Бенедикт спешился и одним движением смахнул обоих на землю. Корвин, придавленный весом брата, уже плохо соображал, что происходит. Эрик откатился в сторону, раскинул руки, уставился в небо, не двигаясь. - Принц Корвин, принц Эрик, повелитель Амбера ждет вас в тронном зале, - степенно осведомил их подошедший слуга. - Мы... сейчас… - чуть слышно прошептал Корвин, борясь с приступами тошноты. - Не сейчас, а прямо сейчас! – рявкнул Бенедикт. - С..с..котина, - с чувством сказал Корвин, поднимаясь. - Ты что-то сказал? – спросил Бенедикт, задумчиво разминая пальцы. - Нет, - буркнул Эрик, - он ничего не сказал. - Вот и ладно. А теперь быстро в зал. Цепляясь друг за друга, мальчишки поднялись по винтовой лестнице, чтобы предстать перед грозным родителем. В зале был только отец. И если бы глазами можно было метать молнии, Оберон устроил бы настоящую бурю. - Кто? – ровно спросил он, прожигая обоих тяжелым взглядом. - Я, - опустив голову сказал Эрик. - Нет, я, - Корвин пихнул брата под локоть и чуть покачал головой. - Корвин! От звука отцовского голоса Корвин вздрогнул, эти властные интонации всегда завораживали. - Выйди, - вдруг ласково сказал он. Корвин послушно развернулся и вышел за дверь. О чем отец говорил с Эриком, Корвин так и не узнал. Но когда его позвали обратно, Эрик, все еще бледный, но уже с привычно гордой осанкой, даже не посмотрел в сторону брата. - Еще раз. Кто? - Он. Это сделал Корвин, отец. Корвин в недоумении посмотрел на брата. Они же договаривались вместе отвечать за все поступки. Вместе идти до конца. И теперь этот отстраненный взгляд и колючие слова. Обида комом подкатила к горлу, стало трудно дышать. - Я... – начал он. - Ты будешь наказан, - громко сказал отец. - Ты будешь чистить конюшню как лакей и все делать своими руками. Две недели. Можете идти. В этот момент тонкая нить, связывающая его с Эриком, порвалась. Лопнула так, что Корвину почудился в ушах ее звон. - Корвин, - ладонь Эрика легла на его плечо, - я объясню… - Не надо, - Корвин обернулся, его губы скривила презрительная усмешка. Брезгливым жестом он скинул руку Эрика с плеча, словно это было насекомое, и вышел, четко чеканя каждый шаг. *** Оберон встал и подошел к окну. Там, во внутреннем дворике, Эрик нагнал Корвина и попытался объясниться с ним. Но Корвин не стал разговаривать с братом, он просто ушел. Все правильно. Их детской дружбе и совместным проделкам пора положить конец. Принц Амбера всегда одинок. Неважно, что пообещал он своему сыну за предательство. Корвин этого не простит. Оберон знает это так же точно, как и то, что Амбер находится у подножия Колвира. Правитель Амбера не вечен. У него десятки лет впереди, но время заката придет. И тогда ему будет нужен наследник. Путь к тайнам Амбера будет долог, полон предательства и интриг. К сожалению, и Эрик, и Корвин могут претендовать на трон. Настанет день, когда они встретятся лицом к лицу, чтобы сразиться на смерть. И пусть они будут врагами, а не друзьями. Потому что от друга не ждешь предательства, а с врагом надо быть всегда начеку. Оберон точно знал, что это время придет. Если бы не та война, сплотившая его и братьев, не путь, уготованный ему Дворкиным, они бы с Локе оказались по разные стороны. И еще неизвестно, чей бы дружеский нож вонзился бы в спину. Корвину не нужны такие соратники, как Эрик. Это будет противостояние, которое в любом случае завершится смертью одного из них. Корвин должен пройти этот путь сам, всегда ожидая ножа. И Оберон возьмет на себя право разрушить эту привязанность. Потому что Эрик слишком похож на Локе. А Корвин – на него. «Услышав это, я развернул коня и поспешил к Локе. Я растолкал врачей, хоть они и вопили, что генералу необходим покой, и опустился на колени рядом с койкой. Голова Локе была перевязана, и через бинты уже проступила кровь. — Локе! — позвал я. — Это я, Оберон. Веки Локе дрогнули, и он открыл глаза, а потом медленно повернул голову, хотя видно было, что это движение причинило ему сильную боль. — Что нового? — прохрипел он. — Мы победили, — ответил я. — Во всяком случае, сегодня. Локе улыбнулся — и умер.» Трехкнижие Оберона