Немножко странный

      POV Паша.       — Здравствуйте, — поприветствовала женщина, которая только что зашла в аудиторию. — Меня зовут Татьяна Николаевна, я буду вести лекции и принимать экзамен по высшей математике в этом году.       Студенты внимательно рассматривали своего нового мучителя. Женщина была лет сорока, в идеально выглаженной блузке и строгой юбке, с очками на переносице и пучком на голове. Она держала ровную осанку и строго щурилась, водя взглядом по аудитории, так что все поняли — в этом учебном году лофы не будет.       — Сейчас я раздам вам тесты, чтобы оценить ваши знания по предмету, — объявила Татьяна Николаевна и достала из своей сумочки листы.       Однокурсники начали шептаться и искать человека, у которого можно было бы списать.       Передо мной опустился листок с вопросами и вариантами ответов. Быстро пробежав глазами по заданиям, приступил к тесту.       — И еще! Если вы попытаетесь списать, то вылетите из аудитории.

***

      — Паша, останьтесь, пожалуйста, — попросила Татьяна Николаевна, когда прозвенел звонок, и все начали выходить.       Я подошел к столу, не понимая, за что она попросила меня остаться. Вроде нигде не косячил, тест неделю назад написал хорошо.       — У меня к тебе просьба, — начала говорить Татьяна Николаевна. — В следующем году моему сыну сдавать экзамен по математике. И я бы хотела, чтобы вы его поднатаскали за этот год. Вы парень умный и ответственный. Я бы и сама могла ему помочь, но у меня еще и вечерники. Будете ходить два раза в неделю, вместо лабораторных работ. Вы согласны? — женщина облокотилась локтями на стол и сняла очки, выжидая моего ответа.       — Я занимаюсь с вашим сыном, а вы освобождаете меня от лабораторных работ, так? — переспросил я.       — Именно.       Конечно, мне не хотелось ни с кем заниматься математикой. Мне и летнего лагеря хватило. А с другой стороны — не мучиться над лабораторными огромный плюс.       — Хорошо, Татьяна Николаевна.       — Отлично, вот адрес, — преподаватель протянула мне листочек. — Приходите сегодня вечером.       POV Олег.       — К тебе через полчаса придет репетитор по математике, — раздался голос мамы в телефоне.       — И тебе привет.       — Не паясничай. Приберись в квартире до его прихода, — и, не дожидаясь моего ответа, она отключилась.       Взгляд зацепился за браслет на моей руке — подарок Павла Алексеевича, который оказался в той маленькой коробочке.       Я положил телефон в карман и сделал колонки громче.       Буду я еще убираться ради какого-то там репетитора. Ага, щазз! Пусть ее Игорь убирается. А то придет поздно с работы, поест, телек посмотрит, носки под кресло закинет и уваливается спать в зале, так что телек хрен посмотришь. Вот спрашивается, зачем ты спать лег на диване, если у тебя своя кровать есть?!

***

      Через двадцать минут в квартире раздался звонок.       Репетитор, наверно, пожаловал.       Я выключил музыку и отправился открывать дверь. Я ожидал увидеть какого-нибудь очкарика с немытой головой или старую клячу, но никак не его.       — Павел Алексеевич?       Стоящий в дверях бывший вожатый, громко вздохнул и закатил глаза.       — Паша, просто Паша.       Я кивнул и пропустил парня в квартиру, еще не придя в себя от шока.       Я сейчас не понял, это он что ли мой репетитор? Он мой репетитор на целый год?!       — Веди меня в свою комнату что ли, — прошептал Паша мне на ухо, от чего я вздрогнул и снова кивнул, шагая в комнату.       Если я еще раз кивну, он подумает, что я совсем мозгов лишился.       — Эм… Займемся математикой? — неуверенно спросил я.       Блин, я выгляжу сейчас, как дебил. Я никак не ожидал увидеть Пашу. Я не видел его целое лето, и сейчас — вот он, стоит передо мной. Я даже не знаю, что говорить.       — Обязательно займемся, — ухмыльнулся брюнет. — Вот только не математикой.       Я кивнул. Черт, я опять кивнул! Я опять кивнул, как китайский болванчик! Хотя, стоп. А чем мы займемся, если не математикой?!       Вдруг, Павел Алексеевич резко притянул меня к себе и впился мне в губы, сразу раздвигая их языком. Я приоткрыл рот и притянул Пашу за шею еще ближе. Дышать в поцелуи, конечно, можно, но когда твой рот практически трахают языком, воздуха почти не хватает. Брюнет отстранился от меня, облизнув нижнюю губу, и посмотрел на меня потемневшими от желания глазами. Внизу живота сладко потянуло, и я вновь прильнул к его губам. Поцелуй был страстным, почти диким, как война за доминирование. Паша оторвался от моих губ и пошел дорожкой коротких поцелуев к шее. Он ненадолго отстранился от меня, чтобы снять с меня футболку, и снова припал к моей шее, оставляя ярко-алый засос.       — Не здесь… — прошептал я ему, так как не в силах был сделать голос громче, хотя бы на пол тона.       Паша резко потянул меня за руку от стены, в которую меня припечатал, и толкнул на кровать.       — Сними, — потянул я его за край рубашки, когда он навис надо мной.       Паша послушно расстегнул пуговицы и отбросил предмет одежды в сторону. С ключиц губы парня перешли на соски и стали прикусывать и выцеловывать. Ровно дышать уже не получалось и из горла уже вырывались какие-то хрипы, переходящие в стоны. Попутно он начал расстёгивать мне ширинку и снимать мои штаны вместе с бельем. Сам же он раздеваться, похоже, не торопился. Я легонько толкнул его в плечо, намекая, чтобы он наконец-то снял свои дурацкие джинсы. Мой новый репетитор понял мою просьбу, и спустя несколько секунд уже был раздет. Взяв меня за щиколотки, он притянул меня ближе к себе.       — А вы, однако, дерзкий, Павел Алексеевич, — усмехнулся я.       — Еще раз так меня назовёшь, и я тебя отшлепаю, — пригрозил брюнет.       — Оуу…       — Крем есть?       — Эмм… Да, был где-то на тумбочке.       Паша на четвереньках подполз по кровати к тумбочке и взял там крем. Выглядело это довольно забавно, так что пришлось прятать улыбку, прикрывая рукой.       — Павел Алексеевич, а откуда такие широкие познания? — не сдержался я, широко улыбаясь.       — А я… в общем то… эээ… Ты опять назвал мое отчество! — сменил тему бывший вожатый.       — И что, вы теперь меня отшлепаете? — прикусил я губу.       — О, да!       Павел Алексеевич перевернул меня на живот и ударил по ягодице.       — Ты что сдурел? — возмутился я. — Я же пошутил.       — А я нет, — после чего последовал второй удар.       Я ждал третьего, но его не было, вместо него моей шеи коснулись чужие губы и последовали вдоль позвоночника, из-за чего я невольно прогнулся в спине. Паша осторожно ввел в меня один палец, смазанный кремом. Не сказать, что это было больно, но неприятно уж точно. Вторая рука легла мне на живот, легко поглаживая. Скоро, к первому пальцу прибавился и второй. Я зарылся носом в подушку. Паша медленно разрабатывал стенки ануса. Спустя какое-то время он добавил третий палец. От боли, распирающей меня изнутри, я с силой прикусил подушку.       — Потерпи чуть-чуть, — прошептал Павел Алексеевич и поцеловал меня в висок.        Это продолжалось недолго, брюнет согнул пальцы, задевая ту волшебную точку, из-за чего боль смешалась с наслаждением. Заметив, как я уже сам насаживаюсь на пальцы, Паша вытащил их, заставив разочаровано выдохнуть. Вместо пальцев в меня медленно вошло кое-что гораздо большее и горячее.       — Еб твою душу, я передумал, — закричал я. - Все, вытаскивай из меня эту штуку.       Паша ничего не сказал, просто заткнул мой словесный панос рукой, прикусил мочку уха, обжигая горячим дыханием и щекоча кончиками волос.       Чуть привыкнув, я двинул бедрами, давая понять, что готов. Брюнет начал двигаться, медленно, постепенно переходя на бешеный ритм, с каждым разом задевая ту точку. Чувствуя, что скоро придет разрядка, Паша сильно сжал мои бедра и задвигался быстрее. Одной рукой он водил по моему члену, чувствуя, что я сейчас тоже кончу. Я довольно громко вскрикнул, и по его руке растеклась вязкая теплая жидкость. Не выдержав, Паша с громким рыком излился прямо внутрь меня.       Он вышел и, лег на спину, притянув меня к себе. Я поцеловал его в губы, удобно расположился на груди и моментально уснул.

***

      Разбудили меня довольно грубо, когда за окнами еще было темно, всунув под холодный душ. Мне даже делать ничего не пришлось, меня сами помыли. После меня обтерли полотенцем и, как ребенка, одели.       Паша усадил меня на кровать, кинул в меня тетрадь и ручку, а сам напялил очки. Кстати, которые ему очень даже шли.       — Паш, что происходит? — не понимая, спросил я его.       Но он не успел мне ответить, в комнату зашла моя мама.       — Занимаетесь? — спросила она.       — Да, Татьяна Николаевна. Уже несколько тем успели повторить, — улыбнулся ей парень.       — Я там кушать приготовила, приходите, если проголодались.       — Хорошо.       Дверь в комнату закрылась, и Паша расслабленно выдохнул, сняв свои очки.       — И все-таки ты, Паш, странный, — засмеялся я.       — Но ты же меня не бросишь?       — Не дождешься!