Мой вечный Свет

      — Широганэ вернулся, — выдохнул Шисуи, стараясь улечься поудобнее и натягивая на себя край одеяла. — Ты уже спишь?       Недовольно сопя, Син толкнул его плечом, разворачиваясь спиной и утягивая за собой почти всё одеяло. Отклячив зад, он ещё для верности брыкнулся ногой, завершая манёвр завоевания большей части кровати.       — Ах ты, морда синовская, — тихо возмутился Рей, выдёргивая из-под головы Хомураби подушку, но Сина это несколько не побеспокоило, он продолжал усердно спать. Шисуи поёжился от прохлады спальни, покрываясь мурашками, и решительно потянул одеяло. — Хомураби!       — Вы-е-бу, — по слогам проговорил красноволосый, сжимая мощной хваткой пальцев край одеяла и не отдавая ни сантиметра.       — Да что ж такое, — Шисуи уже упёрся коленями ему в спину и обеими руками тянул несчастное одеяло. — Не наебался, что ли?       От произнесённых слов в мозгу Сина прошла какая-то потусторонняя реакция, и он открыл глаза, переваривая сказанное.       — Мой сладкий Рей, по твоей милости я перенёс вынужденный тысячелетний целибат, и теперь, солнышко моё, я буду отрываться по полной.       — Ох, да что ты говоришь, прям уж по моей? Правая рука тебе на что? Отдай одеяло!       — С когтями неудобно! С собой одеяло бери!       — Лулу бы попросил! Я не знал, что у тебя так холодно!       — Сейчас тебе будет жарко!       Син перевернулся лицом к Рею, накрывая его полностью одеялом и лишая возможности сопротивляться. Одним прыжком он подобрал под себя ноги, садясь на корточки. Шисуи попытался скинуть с себя так отчаянно вытребованное одеяло, чтобы хоть освободить руки, больно уж похотливо на него смотрел сверху Хомураби, чуть ли не облизываясь. Или всё-таки облизываясь?       — Попался! — победно воскликнул красноволосый и задрал одеяло с ног Шисуи, обнажая его снизу.       — Ой! — взвизгнул Рей и задёргал ногами в тщетной попытке прикрыться, но Хомураби уже опустился и провёл горячим языком по коже бедра.       Вдруг оба ощутили мощное давление воздуха, да такое, что стены задрожали и загудели стёкла. Следом за этим в стену ударило что-то большое и рассыпалось. Потом снова чуть позади ещё какому-то тяжёлому предмету не повезло.       — Ни хера себе вдова разбушевалась, — с широко открытыми глазами Хомураби оторвался от затеянной пошлости и уставился в противоположную стену, где находились покои Широганэ. Шисуи подтянул к себе ноги и присел на кровати, замерев. Раздался крик. И не просто крик, а вопль; долгий и надрывный, закончившийся ещё одним приступом сотрясания воздуха, от которого на этот раз где-то треснули и разбились со звоном стёкла.       — Иди к нему, — Шисуи одёрнул рукой за плечо Хомураби. — Сейчас.       — С ума сошёл? Я ещё жить хочу!       — Хомураби. Быстро.       Строгий голос призванного светлого короля возымел действие на тёмного, и Хомураби лениво поднялся с кровати, шаря ногой по полу в поисках своего белья. Натянув трусы и накинув на плечи халат, он вышел из своих покоев, оставив Шисуи одного молиться, чтобы всё прошло гладко и истинный Тень успокоился, пока не разрушил весь монохромный замок.       Король Син босиком, особо не спеша, шёл по просторному коридору с большими, чёрно-белыми мраморными квадратами, выложенными на полу в шахматном порядке. Остановившись, он нахлопал в кармане халата помятую пачку сигарет и вынул её, заглядывая внутрь. Совсем близко впереди раздался очередной дикий вопль и последующий за ним всплеск теневой материи, от которой и гудел воздух. Хомураби вытащил зубами сигарету и, прикурив огоньком, пущенным из когтистого пальца, затянулся, довольно поморщившись от дыма и звона усилившегося давления, ударившего по ушам. А вот это уже хреново. Он затянулся ещё пару раз, отбросил окурок и махнул огневым порталом прямо в покои истинного.       Здесь стоял вселенских размеров разгром. Ветер из выбитых окон колыхал тяжёлые чёрные портьеры, разметая клубами поднятую душную пыль. Син закашлял, отдуваясь и отмахиваясь рукой.       — Впечатляет, — громко сказал он, чтобы выяснить, где хотя бы находится сейчас разъярённый Король Тени. На лежащем столе с подломленными ножками зашевелился силуэт и сверкнул тёмный отблеск оружия. В чуть рассеянной пыли показался стоящий на краю стола Широганэ в полном королевском облачении и теневой катаной в руке.       — Хы! Смотрю, ты решил отметить с пафосом окончание своего вдовьего статуса? — Хомураби прямо нарывался на конфликт, призывая из тени секиру и лишь сожалея о том, что не обулся, ведь почти весь пол был усыпан осколками битого стекла. — Смахнёмся?       Он провёл ступнёй по полу, освобождая место для стойки – и вовремя.       — Ты! — налетевший, как вихрь, Широганэ с такой мощью ударил катаной по секире, что Хомураби отбросило в стену, и если бы не синовская реакция, то он бы там и расстался со своей буйной головой. Отскочив и парировав следующий удар, нацеленный в спину, призванный развернулся и, прикрываясь огнём, махнул секирой, стараясь попасть по оружию Широганэ, чтобы выбить из рук. Лезвие прогудело по воздуху, так и не встретив преграды, и тогда Син резко отклонился назад, перегнувшись в спине, пропуская встречный удар катаны оказавшегося сбоку Короля. Бросив секиру, Хомураби опёрся руками о пол, поднимаясь в стойку ногами кверху. С этой позиции он согнул ноги в коленях и резко выпрямил их, одновременно отталкиваясь руками и взлетая в воздух. Широганэ бил с нижней позиции, упрямо стараясь отрубить врагу голову. Лезвие катаны прошлось вскользь по когтям пальцев подданного короля. Просчитав возможный следующий ход истинного, Хомураби снова призвал секиру и нанёс лишь один удар с разворота снизу вверх. Он бил практически наугад, полагаясь на инстинкт бойца, заточенного в сотнях лет тренировок. Даже печать ограничения на убийство Короля здесь не сработала. Истинный Тень должен был оказаться позади, чтобы ударить в спину Сина. Он там и был; секира со звоном накрыла лезвие катаны, а высвобожденная от такого колоссального удара энергия вырвала оружие из рук Широганэ. Не дав упавшему на колени Королю опомниться и снова призвать катану, Хомураби зашёл сзади и, опустившись, руками под локти крепко зажал его руки за спиной.       — Как же я тебя ненавижу, — поник головой Широганэ, хрипло дыша.       — Взаимно, знаешь ли, — ответил его призванный, ощущая колющую боль в ступнях от врезавшихся стёкол. — Смотри, ты даже портрет Рюуко, собственноручно написанный им, разорвал в клочья. И как не стыдно?       — Да пошёл он. Всё из-за тебя.       — Ой ли? Я лишь прервал его агонию.       — Заткнись, — Широганэ ещё ниже опустил голову, окончательно повиснув на руках Хомураби. Втянув воздух сквозь сжатые зубы, он больше не смог сдерживать спазмы рыдания и вздрогнул, по бледным щекам покатились дорожки слёз.       — Ну, полно слёзы лить, — призванный Тень отпустил одну руку Короля, убирая ему волосы с лица и заправляя за ухо. — Поливка, конечно, тебе к лицу, но ведь так можно и плесенью покрыться.       Широганэ усмехнулся и шмыгнул носом, утирая лицо рукавом.       — На сегодня показательные выступления закончены, я полагаю? — чертыхаясь про себя, Хомураби поднялся на ноги и покачав головой, зубами вынул и выплюнул осколок из ладони. — Идём ко мне. У меня есть Шисуи, он подлечит твою разодранную в клочья самоистязаниями душу и задницу.       Широганэ развернулся на полу лицом к стоящему Сину и в ужасе уставился на него.       — Что ты сказал?       Хомураби прищёлкнул зубами и растянул губы в самой мерзкой и глумливой улыбке.       — О, так ты серьёзно? Ёршиком?       — Ты невыносим, — прикрыл всё ещё щиплющие от слёз глаза тёмный истинный и тихо посмеялся.       Приняв протянутую руку Высочества, Его тёмное Величество поднялся с пола и отряхнул одежду. Хомураби, чуть прихрамывая, вышел в коридор, оставляя позади себя кровавые следы. Посмотрев на специфические указатели, Широганэ робко глянул в спину уходящему Сину и, сжав себе предплечье, пошёл за ним.

* * *

      Наутро Шисуи проснулся раньше всех. Он скинул с себя плащ Хомураби, взятый на ночь, чтобы не замёрзнуть, и опустил ноги с дивана. В помятое и местами выдранное с мясом одеяло сейчас был бережно укрыт спящий на кровати Широганэ. Ненавидеть его за тот случай с печатью уже не хватало сил, да и смысла, всё-таки все они связаны друг с другом невидимыми нитями монохромного царства. Его личное теневое отражение мирно храпел на полу, уложив голову на подушку и прикрывшись от света ночника, горевшего всю ночь, длинным волосами, закинутыми на лицо.       «Если Широганэ вчера был в таком неистовом бешенстве, то что там с мальчиком? Для него перемены произошли слишком неожиданно», — беспокоился Шисуи, ища, куда Хомураби вчера забросил его королевскую одежду. Он нашёл свой палантин и туфли за ширмой, чёрную и белую сорочку под кроватью, а штаны с бельём свисали с антресоли. Стараясь не споткнуться о ноги лежащего Сина, Шисуи чуть подпрыгнул и стянул с антресоли свои вещи. Быстро одевшись и приведя причёску в более-менее надлежащий вид, король Рей, тихо ступая на цыпочках, вышел из тёмных покоев. Уже в коридоре он нацепил туфли и пошёл в светлую часть, негромко стуча каблуками.       Он застал Акиру сидящим в столовой. На столе перед ним остывала чашка кофе, с поверхности уже не дымился пар. Бутерброд с колбасой и листиком петрушки, наспех состряпанный дежурившим сегодня Шики, так же лежал нетронутым на тарелке. Король Света выглядел очень бледным, кожа на лице была практически воскового цвета, а веки серыми. Он поднял глаза на вошедшего Шисуи.       — Утро доброе, Акира… — стараясь выглядеть как можно беззаботнее, сказал Рей и мягко улыбнулся. Он понимал, что грядёт буря уже от светлого Короля, нужен только толчок – и Шисуи решил старательно огибать все провокационные темы. — Хочешь, после завтрака я помогу тебе научиться закрывать дыры на Границах?       — Шисуи? — всё ещё в упор смотря на призванного, холодным тоном спросил Акира.       — А, да? — растерялся Шисуи и поджал губы. Он догадывался, о чём сейчас скажет его истинный, даже без сканирования души.       — Зачем ты тогда сказал мне про Широганэ?       — Я виноват. Прости меня, пожалуйста. Я немного…       — Понятно, — бесцветно ответил парень и отодвинул стул, чтобы встать. — Я пойду на Границы.       — Аки?       — Один, — тихо, но строго проговорил Акира, проходя мимо застывшего Шисуи.

* * *

      Акира двинулся по коридору, на уровне подсознания зная, где находятся ворота замка. Знания – предполагается, что они остались ему от Рюуко и он должен их применить ради своей власти Короля Света. Знание – как управлять Балансом монохромного мира, знание основных законов мироздания, познания начала жизни и прогресса. Как огромный архив, эти сведения всплывали в нем, как только он внимательно задумывался о чём-то. Он остановился у врат и, схватившись за голову, прижался лбом к холодной, окованной медью балке. Глаза жгло, а к горлу подкатывал предательский ком. Сжав кулак, Акира с размаху врезал им по балке до боли, которая хоть ненадолго, но сможет остудить взрывающиеся эмоции и дать прийти в себя. Пошевелив пальцами, он ощутил, как засаднили костяшки разбитых в кровь суставов. Акира собрал в другой руке свет и призвал своё весьма оригинальное оружие, напоминающее огромный нож с прозрачным как лёд лезвием. Взмахнув им, он прорвал воздушную материю мира Теней и открыл портал.

* * *

      — Свет к Свету, Тень к Тени, да будет так всегда! Печать! — поднявшись с колена в пыли Границ, Король Света смотрел, как срастаются грани использованного портала. Спиной он буквально чувствовал на себе взгляд сотни обезумивших тварей, которые ещё не успели приспособиться к изменённому составу монохромных владык. Какие-то нейроны дали общий сбой в подобии мозга теневых стражей, и сейчас они видели угрозу во всех шевелящихся существах, даже порой в самих себе. Особо неадекватные могли разорвать на части и пожрать теневой потенциал, и себе подобных, и самих себя; выглядело это до омерзения жутко и неприятно, но появившемуся Королю было не до их жалкой грызни около завесы, – он пришёл убивать.       «Чёртов пьяный урод! — в прыжке перемахнуть через головы трёх тварей, нацелившихся ядовитыми клыками ему в центр тела. Удар лезвием сверху вниз прорубает одного кокучи буквально на две половины. — Озабоченный ублюдок! — когтистая лапа вспарывает ткань под рёбрами, Акира еле успевает увернуться от мощной головы, со щелчком захлопнувшей челюсти на месте, где только что была его рука. — Не прощу! — Обе лапы и голова отделяются от тела и рассыпаются в теневую рваную материю. Вспышка света выжигает сразу с десяток развернувшихся для атаки стражей. — Весьма эффективное оружие. Если Широганэ им шарахнуть, так же рассыплется, мразь? — Шаг назад, и с разворота прямой удар лезвием в брюхо вспарывает твари всё содержимое. — Ещё один готов. Нет, тебе, гад, самое то будет Это!»       С земли резко поднялся ледяной ветер, взметая полы чёрно-белых накидок Короля Света. Он поднял руку, а когда опустил, то десятки огромных, острых, как вулканическое стекло, ледяных кристаллов врезались с небес в землю, круша камни и уничтожая тварей одного за другим. Снова собрав энергию в руке, Акира развернулся к сияющей завесе Границы. Над головой сконденсировались ещё с три десятка полупрозрачных пик, медленно поворачивающихся, словно магнитная стрелка компаса. Он согнул руку в локте и повёл ею от груди вправо, выпрямив пальцы. Лёд над головой строго следовал его указаниям, пики повернулись остриями вперёд, выстраиваясь, как воздушная флотилия.       — Ты о Границах мне заливал, — усмехнулся Акира мстительной улыбкой. — На, получи свои хреновы Границы!       Он сделал резкий выпад рукой вперёд и в сторону. Ледовые пики загудели и рванули к Границе с быстротой молнии. Завеса колыхнулась и покрылась тёмными пятнами, сопровождая действо странным звуком, напоминающим рвущийся пергамент. И звук тут же начал усиливаться, перерастая в давящий на барабанные перепонки грохот, будто оказался в центре грозового фронта. Акире начало становиться не по себе, когда практически одновременно в центре атаки на Границу начала образовываться антрацитовая воронка с рваными зубчатыми краями и в груди колющей пульсацией отозвался фактор хранителя Света. Было видно, как воронка, словно живая, с каждым биением вырывает себе часть Границы, поглощая её. Парень ошарашенно смотрел на устроенный только что им лично апокалипсис монохромного мира, лихорадочно вспоминая способ, как закрыть такую брешь. Но то ли фактор слишком активно рвало в груди, не давая сосредоточиться, то ли в памяти Рюуко действительно не находилось решения подобной проблемы. Он сглотнул и в панике отступил на шаг, когда из воронки потянулись уж совсем нехорошие на вид, чёрные с серебряным отливом длинные плети, хлеща во все стороны. Кто-то несильно стукнул его в спину. Заворожённый страшным зрелищем, Акира так резко обернулся, взмахивая оружием, что готов был убить любую тварь, что подкралась к нему.       — Слишком медленно, — удар прозрачного лезвия наткнулся на теневую катану Короля.       — Широганэ?       — А ты кого надеялся увидеть? Кенго?       Лишь на секунду обрадовавшийся нежданной помощи, пусть и в лице ненавистной Тени, Акира снова насупился и упрямо посмотрел в синие глаза напротив.       — Как я погляжу, ты решил не тащить свою ленивую задницу в аномальный сектор 18G и устроить ещё один неподалёку от замка? — в своём репертуаре прокомментировал увиденное Король Тени, отводя в сторону оружие.       — О чём ты? — Акира также опустил лезвие.       — О йогурте малиновом! Ты глупый, упрямый мальчишка, что возомнил себя равным Истинным, да как ты посмел, не осознавая последствий, даже пальцем касаться Границы?       — Достал ты уже со своими Границами! На, забирай свой фактор и возрождай с ним своего ненаглядного Рюуко, псих конченый!       Он с силой нажал себе на грудину, стараясь вырвать сгусток световой энергии, которая продолжала сейчас его душить, расплываясь жаром по лёгким. Широганэ, скептически поморщившись, наблюдал за попыткой Акиры расстаться со своей светлой сущностью. Нет, конечно, он был очень даже не против просто убить юнца и спокойно забрать фактор из ещё тёплого тела, но теперь его удерживал данный самому себе уговор: дать этому юному Свету шанс проявить себя как Королю и хранителю Баланса. Да и с его фантастическим воплем в конце битвы — «Я Никайдо Акира!» — приходилось считаться и признавать в нём довольно сильную, пусть и не до конца сформировавшуюся личность. Необходимо только переждать его временное помешательство и проявление буйного нрава, который прямо на глазах выходит за все рамки здравого смысла.       Оставив свою никчёмную попытку вырвать себе фактор и видя уже смешки Широганэ, Акира понял, что у последнего нашлась ещё одна тема для его издевательств и унижения. Подняв руку ладонью вверх, он остановил Короля Тени от высказывания и сам обратился к нему.       — Ладно, потом поговорим. Что можно сделать здесь?       Широганэ сфокусировал взгляд на рвущей завесу воронке Хаоса и пожал плечами.       — Раздевайся.       — Что… опять?!       — Снова, Свет мой, — он разжал пальцы на катане, и она исчезла. — Чтобы закрыть такой разлом, необходимо воссоединение факторов, — он приблизился и провёл рукой плашмя по лезвию оружия Акиры. — Расстегни рубашку, остальное я сделаю сам.       — Э-э-э, ну ладно. Только без извращённости, хорошо?       — Как скажешь. На этот раз будет очень больно, не теряй сознание.       — Я готов терпеть, — уверенно сказал Акира, убрал нож и начал расстёгивать ворот рубашки. — Прямо здесь стоять?       — Желаешь прилечь?       — Да прекрати уже изворачиваться, змей!       Дёрганым движением Широганэ сам расстегнул себе рубашку под палантином и приложил ладонь к груди. Другой рукой он ухватил за ворот парня и дёрнул его на себя, заставляя встать поближе. Сжав и разжав пальцы, Тень прикоснулся и медленно провёл ладонью по груди парня, останавливаясь на солнечном сплетении.       — Яви себя, бездна, погружённая в океан Хаоса! Отвори врата, ведущие к Свету, затвори все двери, выпускающие Тень! Сила первородного основания – Изначальное!       Такого удара по фактору Акира никак не ожидал. Ощущения были раз в сто болезненнее, чем при открытии фактора прошлым вечером. Он даже кричать не смог, а лишь немо открыл рот, хрипя и даже не в силах сомкнуть зубы. Пальцы Широганэ судорожно сжались на его коже, чуть ли не прошивая насквозь, но он не отпускал хватки, пока режущий глаза свет из фактора Акиры воссоединялся с насильно открытым его тёмным. Сияющие чёрно-белые энергетические струи, рвущиеся из Королей, переплетались друг с другом, рассыпаясь на миллиарды частиц, снова собирались, образуя огромный шар, формой и размером в точности соответствующий образовавшейся воронке на Границе. Акира смотрел, как вся эта масса двинулась к завесе, как плети Хаоса хлестали её, вырывая целые части, как на каждый отрыв материи реагировал фактор в груди… Дыхание прервалось, в ушах зазвенело, и парень потерял сознание, погрузившись в спасительную тьму, где не существует никаких обязательств и долгов, нет боли и ненависти, времени и пространства, можно просто спать вечным сном и никогда не просыпаться.       Сколько прошло минут, часов – или, может, целая вечность, – он не знал. Когда вдруг почувствовал дыхание возле себя, такое тихое и глубокое, будто кто-то спал и обнимал его. Больше не было боли, только тепло ладони, гладящей его по щеке, и так не хотелось открывать глаза, чтобы не спугнуть это чувство. Но чем больше он приходил в сознание, тем больше ему становилось неловко и даже немного подташнивало. Конечно, Акира догадывался, кто дышит позади и гладит его по щеке. Он сгрёб пальцами ткань на животе и тут же ощутил в пространстве своё тело. Рука прекратила его гладить и убралась, дыхание тоже изменилось, становясь поверхностным и жёстким.       — Широ, — он не узнал своего голоса. — Пить.       — Предлагаешь мне нести тебя в замок? — как всегда язвительно отозвался Тень и пошевелился. Только теперь Акира понял, что всё его тело лежит на холодной, пыльной земле, руки на животе, и только голова бережно уложена на колени сидящего позади Широганэ. А он-то думал, что тёмный Король приобнимет его сзади и спасительно согреет всем телом. Какое разочарование. Акира поймал сам себя на провокационных мыслях, недостойных его нравственности, и решил убираться подальше. Он перевернулся набок, слетая с колен Широганэ, и мощно ударился лбом о булыжник.       — Рад, что к тебе вернулись спинномозговые рефлексы. Поднимайся, мы уходим.       Широганэ с трудом поднялся, опираясь на трость, и посмотрел на стоящего на четвереньках и готового вырвать скудный завтрак юного владыку Света. Насильственное открытие фактора применялось только в крайних случаях, не столько из-за болезненности самого процесса, сколько из-за побочных эффектов, проявляющихся после стабилизации. За всю свою многомиллиардную жизнь Король Тени открывал таким способом фактор только шесть раз, включая этот. Предыдущие пять раз были связаны с резким и не до конца понятным упадком Границы, но тогда больший урон получал Рюуко, так как завеса требовала именно светового потенциала. Но Рюуко философски относился к ухудшению своего здоровья и старался не поднимать с Широганэ тему причины ситуации. Уже тогда в тёмном Короле закрались подозрения, но как бы он ни старался расспросить Рюуко о его экспериментах, не получал ничего глобального, что могло так повлиять на Границы. Оба тогда пришли к выводу, что подобное явление – нормальная природная реакция на процессы в свето-теневых мирах. И только после пятого раза, когда образовался злосчастный сектор и Границу не удалось полностью поднять после открытия фактора, Рюуко немного погрустнел и маялся без дела добрый десяток тысяч лет. Оттуда Широганэ сделал вывод, что до этого истинный свет был уж слишком занятым и его увлечения явно не были связанны со стойкими красителями для тканей или новым сортом амариллиса. Вопль из лаборатории «Широганэ, смотри, они детёнышей кормят молоком!» пронёсся по пустым залам монохромного замка, как предзнаменование начала новой эпохи со всеми непредсказуемыми последствиями. «Тень моя, посмотри, как они интересно спариваются… очень интересно». Рюуко нашёл новое увлечение, поглотившее его с головой. Этот большой наивный ребёнок поднимался вверх по прямой дороге, не сводя глаз с купола, веря в свою силу и в свои книги, но он уже сто раз свернул бы себе шею, если бы не его верная Тень. А потом начала снова и снова, совершенно беспричинно, истончаться и падать Граница. В факторе Рюуко произошла дестабилизация и страшные изменения в характере… Широганэ вздрогнул плечами, незаметно вытирая струйку крови, подсыхающую на подбородке, и отвернулся спиной к поднимающемуся на ноги Акире.       — Акира? — тихо и как-то неуверенно позвал его мужчина.       Парень отряхнул колени, чувствуя ещё небольшое головокружение, и посмотрел в спину Королю.       — Да понял я, что идиот. Не читай морали, без тебя тошно.       Широганэ чуть обернулся к нему и поджал бледные губы. Он явно не об этом хотел сказать.       — Всё в порядке. Просто не делай так больше, — он прикрыл глаза и, отвернувшись, махнул тростью по воздуху, открывая портал.

* * *

      Широганэ проводил понурого и как-то притихшего Акиру до арки, разделяющей Дворцы, и ушёл к себе в тёмную часть. Хомураби был прав, но явно преуменьшил, сказав поутру, что ночевать в покоях тёмного истинного будет невозможно – пыльно и сквозит. Его Величество и сам понимал, что буквально уничтожил свои апартаменты изнутри, превратив их в бесформенные стены с глубокими выбоинами. Вся мебель из дорогих сортов дерева, всегда искусной работы древних мастеров человеческой или иной цивилизации, была безвозвратно разбита в щепки. Сложная мозаика на окнах теперь хрустела осколками стекла под сапогами владыки Тени. Кое-где ещё были видны капли крови, припорошённые осевшей пылью, оставленные вчера Хомураби, когда он дрался с Королём. Хрустальная люстра, небольшая и очень аккуратно смотревшаяся в кабинете, лежала в дальнем углу с поломанными виньетками и разбитыми подвесками. Детали из хрусталя к ней вытачивал сам Рюуко. Наклонившись, Широганэ поднял одну из подвесок и положил её себе на ладонь. Сбитая поверхность переливалась прозрачным отсветом всех спектров света, возможно, внутри хранилось то, к чему однажды притронулся его истинный Свет. Он провёл большим пальцем по сверкающей и слишком гладкой поверхности и даже не сразу почувствовал укол пореза, а когда проступила кровь, Широганэ убрал палец, сжав деталь в ладони. Его Свет всё ещё был здесь.       — Рюуко?       Невозможная тишина в ответ. Конечно, как может быть иначе. Он усмехнулся минутной надежде или, может быть, слабости, разжал ладонь, отпуская хрустальную подвеску упасть на пол и откатиться в сторону. Разорванные в клочья и теперь висящие бесполезными тряпками шёлковые портьеры чуть колыхались от сквозняка из выбитых окон. Ничего – всего лишь через сутки здесь всё станет как было, такова закономерность и устоявшийся порядок вещей в монохромном замке: даже если разрушить всё, ровно через 24 часа оба дворца и все предметы возвратят себе свою форму. Всё обновится, переродится, станет прежним. Всё, кроме обитателей. Если кто и умирал в мире Тени, то умирал навсегда и безвозвратно, рассыпался осколками, как те витражи, и растворялся в воздухе частицами света или тени. Их поглощала завеса Границы – последний дар, чтобы никогда не было возможности вернуться.       «В конце Времён всё поглотит Хаос», — первая, ещё не осмысленно, но одновременно сказанная фраза, когда они впервые увидели друг друга в момент рождения всех миров Вселенной.       Оставив свои покои самообновляться ещё на ночь, владыка Тени вышел в коридор и направился в библиотеку, где надеялся провести весь остаток дня, ни с кем не разговаривая и не обсуждая произошедшее событие.