Пропасть под нами не пропасть

Вечер у Гранта выдался не самый лучший. Вообще, весь день напоминал ему какой-то транс и поток мыслей, в который он влез и вылезать явно не хотел. Как бы его ни отвлекала Паркер, как бы потом его ни пытался отвлечь Нилан Стормак. Даже кино, на которое они пошли, Гранта совершенно не волновало. Его больше волновал Абель, который сидел на три ряда ниже его вместе с Лейтоном. Казалось бы, какого черта это все его волнует? Но Грант-то понимал, что это не просто так, и слова, сказанные им Паркер, понемногу стали сбываться. Об этом было занятно думать, потому что эти мысли, чувства и эмоции были какими-то новыми. Но и особо распаляться на эту тему не стоило, ведь... мозг Гранта мог просто устать от безысходности. Вечером все стало как-то еще непонятнее и запутаннее, и Грант решил сходить в кафетерий. Так получилось, что Паркер была на тренировке с Лейтоном. В принципе, она звала его пойти с ней, потому что видела, что ему нужно отвлечься, но Грант все не соглашался и сейчас предпочел не идти туда, а сходить в кафетерий один. Грант знал, что самый быстрый путь, по которому только можно было дойти до первого корпуса, был первый этаж, который эти корпуса и соединял. Обычно Грант там не ходил, ему просто была противна вся эта компания Теренса. Но сейчас он подумал, что не хотел бы с кем-то встречаться в коридоре, а если кто-то еще захочет составить ему компанию, вот это было бы еще хуже. Поэтому он и спустился вниз, где всегда было прохладнее обычного, и это всем казалось странным, потому что окон тут не было, но многие даже считали это символичным. В коридорах никого не было, кладовые комнаты были закрыты, свет отключится только через четыре часа, поэтому ходить здесь было более-менее нормально, потому что ночью сюда не хочет спускаться даже компания Кравиттца. Грант засунул руки в карманы свободных штанов и размял шею, пройдя мимо общежитий и комнат. И вот здесь-то его что-то и насторожило. Он остановился и принюхался, поморщившись. - Какого... черта, - проговорил Грант, чувствуя, что пахло чем-то совершенно странным. Ни сигаретным дымом, ни просто дымом, ни чем-либо еще таким. Запах был какой-то тяжелый, вязкий и противный, но одновременно он казался каким-то горьким, резким. И как только Грант пошел дальше, продолжая это вдыхать, он почувствовал, как голова у него закружилась, а ноги сами стали какими-то ватными и мягкими. Поначалу его это напугало, и он подумал, что совсем утомился, раз ноги его не держат. Потом он понял, что все дело было в запахе, который просто одурманивает и затуманивал разум. Грант осмотрелся, встряхнув головой и сузив глаза. Одна из дверей общежития была приоткрыта, и должно быть, запах шел именно оттуда. И как бы Гранту не нравилась эта затея, он все-таки решил проверить, какого черта там творилось и чем так сильно пахло. Хотя он примерно представлял чем. Грант подошел к двери и прислушался. Оттуда слышны были тихие голоса, смех и какие-то еще шуршащие звуки. Фостейн покачал головой и закатил глаза от самого себя, мол, какого черта он все еще тут делает. Но он взялся за край двери и распахнул уже сильнее, зайдя в комнату и прикрыв дверь за собой. В комнате этот запах стал сильнее и резче, а Грант был очень слаб на такие вещи. Например, он пьянел только от одного стакана, и его уносило от одной сигареты с наркотическим средством. Поэтому, если другие бы люди просто прошли мимо, Грант точно мог уловить запах травки. У него на это был нюх. - Травка, значит? - с какой-то усмешкой спросил он, снова засовывая руки в карманы и глядя на Теренса с его дружками, что сидели на диване и выкуривали явно не обычную сигарету. Пара его друзей стояли, и они тоже обернулись, взглянув на Гранта как-то враждебно, с опаской. Но Грант знал, что они ему ничего не сделают. Потому что он был Фостейном. Он носил эту знатную фамилию, которая уже говорила о его статусе. Такие, как Теренс, просто пальцем его трогать не могли. - А что, так сильно чувствуется? - спросил Теренс, глаза которого уже были неестественно сужены, а на лице повисла глупая и пьяная ухмылка. Он отстранил сигарету от губ и выдохнул белым дым, прикрыв глаза. - Отличная штука, - протянул он, взглянув на сверток в своей руке. Джуд, сидящий рядом, как-то странно покосился на Гранта, который хоть и был на курс младше их, но представлял собой некоторую опасность. Например, он сейчас мог запросто пойти и сдать их, рассказав по травку. И тогда уже не поздоровится всем. - Ты, наверное, почувствовал этот ужасный запах… - снова пьяно проговорил Теренс, качнув головой и усмехаясь. - Прости, мы не хотели так дымить... - Хватит любезничать с ним, - сказал Джуд, пихнув локтем в бок своего друга. Грант перевел глаза на него. Похоже, он был единственным, кто еще не накурился, - он явно не попросить пробы пришел. Так что... - Ну чего ты так резко? - паскудно протянул Теренс, взглянув на Дэнниелса, а затем и похлопав его по плечу. - Спокойно, Джуд, люди имеют такое свойство... в них часто ошибаешься, - как-то умно произнес Зеттерс, встав, и вместе с ним уже встали все те, кто сидел. Грант оглядел их всех с каким-то подозрительным прищуром и только сглотнул, серьезно посмотрев на Теренса, который стоял во главе это банды, стоящей плотно, слишком близко друг к другу. Зеттерс тоже внимательно оглядел Гранта с ног до головы, беря у своего друга сверток и зажимая его пальцами. - Ну так что, Фостейн, затянешься разок? Действительно качественная вещь. - Нет, спасибо, - быстро отказался Грант, покачав головой и чувствуя себя просто королем ситуации, отказываясь, - меня такие вещи не привлекают. Джуд многозначительно посмотрел на своего друга, прекрасно понимая, что хорошим это не кончится, это ведь был Фостейн, он мог все. Теренс смерил Гранта взглядом и облизнул пересохшие губы, решив перейти сразу же к делу. - Что ты хочешь за свое молчание? - быстро спросил он, чуть сузив глаза. Грант моргнул пару раз. - Да у меня как бы все есть… - протянул он, оглядев каждого, кто здесь был. Теренс скрипнул зубами, но тут же решил расслабиться, лихорадочно что-то соображая. - Ты же не выдашь нас, Фостейн, верно? Я же могу все, что хочешь, тебе дать. Ответы на любой тест. Куча «наших» связей. Любая качественная травка, - пожав плечами, медленно перечислил Теренс, снова затягиваясь. Выглядел при этом так, будто бы был героем какого-то фильм и играл главного хулигана, грозу всех районов. Впрочем, Теренс и был таким, хотя сам он придерживался того, что не трогал никого, кто не трогал их. Грант снова покачал головой, усмехнувшись. - Ничего мне не надо, Зеттерс, я тебе уже сказал. - Не может быть такого, чтобы человеку ничего было не нужно, - с улыбкой потянул Теренс, закусив губу и глядя на Гранта как-то хитро, будто что-то снова придумывая. - Эй, Рой... дай-ка сюда нашу малышку, - кинул Теренс через плечо одному из своих дружкой, кто стоял дальше всех и кого Грант вообще не видел из-за того, что до сих пор стоял в дверях и не проходил дальше в комнату. Рой на секунду отошел, а Теренс, снова затягиваясь, отошел в сторону, пропуская своего друга вперед себя. А Рой вытолкнул вперед себя Ноа, который до последнего надеялся отсидеться по-тихому и что его не тронут. Ноа испуганно, в каком-то немом шоке посмотрел Гранту прямо в глаза своими округленными, большими, полными чего-то больного, но одновременно пустыми глазами. А Грант, казалось, поперхнулся воздухом, замерев и тоже таращась на Ноа, будто увидел что-то слишком шокирующее. Теренс увидел его реакцию и улыбнулся, подойдя к Ноа и осматривая его. - Хочешь, он тебе отсосет? - напрямую спросил Теренс, усмехнувшись и взглянув на Фостейна, который прирос к месту и какими-то страшными глазами сначала осмотрел Теренса, а затем снова вернулся к Ноа, который был одет только в длинную и полурасстегнутую рубашку, доходящую ему до середины бедра, и даже рукава были длиннее его рук. Ясно было, что она была не его. Голые ноги Ларсена были худощавыми и какими-то ломкими, они были плотно сдвинуты и, такое ощущение, что дрожали. Здесь всегда было холодно. - Он, правда, брыкается часто, но ведь его можно заставить. И какая разница, что не девушка? Он даже лучше, и его не жалко, - пьяно сказал Теренс, усмехнувшись и опустив одну руку вниз, заведя ее назад, за Ноа, и поддевая пальцами Край его рубашки, касаясь пальцами его ягодиц. - Убери от меня руки! - Ноа шарахнулся от него как ошпаренный, отскочив куда-то в сторону и схватив свою рубашку снизу одной рукой, а второй прижимая ее к груди, дрожащей от злости и страха рукой. Он шарахнулся куда-то к Джуду то ли неосознанно, то ли специально, зная, что Джуд его не тронет. - Я же говорю... брыкается, - хмыкнул Зеттерс, посмотрев на Гранта. Тот все не отрывал взгляда от Ноа, потому что это все не укладывалось у него в голове. Он Ларсена вообще не знал, он даже имени его не знал, потому что на занятиях они не перекались, да и самого Ноа он просто не замечал, хотя и знал, что у него была какая-то потасканная внешность и странная вульгарная походка. Но чтобы это все было правдой? Чтобы этот парень действительно был шлюхой Теренса и всех его дружков? Не похоже было, что он тут застрял добровольно, но ведь застрял. Значит, были причины. И Грант только сузил глаза и нахмурил лоб, чуть приоткрыв губы и не находя, что сказать. - Иногда он у нас вообще кайф... Можешь сделать с ним все, что хочешь, Фостейн, я нежадный, - снова сказал Теренс, и кто-то из его дружков противно хихикнул. А Ноа снова поднял глаза на Гранта, испуганно и боязно на него посмотрев. И Ноа боялся вовсе не того, что Грант действительно что-то с ним сделает. Он боялся того, что Грант все узнал. А Грант авторитет, ему все поверят. И он все расскажет. И секрет, который Ноа пытался удержаться в себе все эти три месяца, просочится наружу. И все пропало, ему придется только переводиться, но сначала все узнает мать, и его точно выгонят из дома. По крайне мере, сам Ноа именно так и думал. Грант никогда не видел таких странных глаз. Таких больных, испуганных, больших. Но одновременно таких равнодушных, замученных и безразличных. Если в душе Ноа ужасно трясся из-за того, что Грант все узнал, глаза его выражали полную смиренность и боль, потому что, казалось, что хуже уже не будет. Грант никогда не видел таких пустых и стеклянных глаз и такого тяжелого, пусть и открытого взгляда. Черт возьми, и это тот, с кем он учился в одной школе все это время? Этот парень был шлюхой Теренса? И готов был отдаться и Гранту? Ну приехали. Странно, а кто-то другой об этом знал? У Гранта в голове появилось сразу столько мыслей, что и сформулировать или отсеять ненужные просто не получалось. Он только с каким-то отвращением последний раз кинул взгляд на потасканного однокурсника и, покачав головой, громко усмехнулся, оглядев банду. - Да пошли вы все. Психи. Не волнуйся, Зеттерс, твою тайну я не выдам. Но держитесь от меня подальше, черт возьми, - сказал Грант, как-то поморщившись и взглянув надменно на Ноа. - И ты тоже, - выплюнул он, развернувшись и быстро выйдя в коридор, громко хлопнув за собой дверью. Зеттерс и Джуд окончательно расслабились. Хотя нет, окончательно расслабился Зеттерс, но не Джуд, который всегда был насторожен, если что. А Ноа казалось, что мир только что рухнул. Ведь это был просто конец. Он столько вытерпел от этих ублюдков, и теперь было так больно внутри от осознания того, сколько всего ему еще придется вытерпеть от всех остальных. Из его глаз полились слезы, потому что сдержаться он не смог, но Ноа принялся быстро утирать слезы, пока это не увидел Теренс. Потому что Теренс обожал принуждать Ноа к сексу, когда тот плакал. Это был его личный извращенный фетиш. *** В гостиной на втором этаже как всегда царило спокойствие и относительная тишина, иногда прерываемая негромкими разговорами со всех сторон. Паркер сидела в кресле, которое вплотную было придвинуто к дивану. Она с ногами забралась на это кресло и, уперев руку в подлокотник, подперла ей голову, с интересом глядя на Эшли, который решил разделить с ней этот вечер и составить компанию. Сама Паркер довольно вымоталась за тренировку, в последнее время тренировки стали более напряжёнными и длительными, потому что сам чемпионат начнется через четыре дня. Нервы сдавали у обоих, но по обоим это было совсем незаметно. Лейтон держался спокойно, как всегда много говорил во время тренировок, усмехался и странно улыбался, как и всегда. Это было его личное спокойствие, и оно выражалось в легкости. Спокойствие Паркер выражалось скорее в мрачности и хладнокровности. Но всему этому мешала какая-то постоянная задумчивость, в которую она постоянно впадала, она думала обо всем, что было связано с чемпионатом. Она думала о брате, который будет там присутствовать, думала о том, что ее отсутствие кто-нибудь, да заметит, думала, что что-то пойдет не так и «Лейтону», за которого она себя выдавала, придется снять шлем, вдруг ему просто не дадут уйти в раздевалку. В ее голове поселились какие-то слабые сомнения. Что если она не сможет выиграть, как бы ни старалась? Ведь, по ее суждениям, Лейтон бы точно выиграл их, она видела его в победителях. А она? Сможет ли она, ни разу не принимавшая в чемпионате участия девушка, их победить? Нет, себя она оценивала трезво, тем более что дралась она отлично. Но... никогда нельзя упускать возможности, что что-то пойдет не так. Она же просто подставит Лейтона, который доверил ей свою роль. Почему сам Лейтон был в ней настолько уверен? Разве он не волновался? Сам Кроссвэлл, конечно же, волновался, но волновался только об одном: как бы их не раскрыли. А вообще в его голову давно стали прокрадываться мысли о том, что это будет очень даже забавно, если их раскроют каким-то образом. Это же так круто - нарушать правила. Тем более вместе со старостой. Тем более на виду у всей школы. Как бы это ни было волнующе и страшно, это было весело. Ведь за эти тренировки он привык к ее параличу эмоций, неумению улыбаться и постоянным язвительным смешкам. Но вдобавок к этому Лейтон понял, что она же не всегда была такой. Иногда, либо когда было настроение, либо когда просто на нее что-то находило, она была очень даже обычной, с живым голосом и не тяжелым взглядом, охотно разговаривала, особенно когда были общие темы. Лейтону нравилось узнавать вот таких необычных людей, и эти тренировки даже как-то пробудили в нем интерес. Они... сошлись, что ли? Стали одинаково мыслить и заканчивать фразы друг друга. Наверное, это передается вместе с приемами, которые Паркер успешно копировала. Он в ней не сомневался, она не проиграет, потому что она стала его копией, а сам Лейтон бы не проиграл. Осталось только дождаться этого дня. Эшли усмехнулся тому, как Паркер снова жаловалась на Гордона, который слишком много на себя берет, слишком много требует, а потом разочаровывается, если что-то идет не так. Паркер много говорила о Гордоне. Иногда ее вообще несло, потому что Клайер и правда слишком давил на других старост. - Я считаю, что ему в партнеры нужен только Хэйл, и все. И были бы два старосты на всю школу, - со смешком протянула Паркер, прикрывая глаза, - остальные просто не нужны были бы. Они бы все держали под контролем. Но ты только представь, какой бы здесь ад начался... - Даже представлять не хочу, - фыркнул Эшли, мило улыбнувшись, - потому что сейчас всех старост хоть как-то разбавляет твое безразличие ко многому, что происходит, а еще Кравитц… - О-о-о, - протянула Паркер, запрокидывая голову назад, - разбавляет - слишком неподходящее слово. Он вообще от всех норм и правил выбивается. Староста, как же. Мало того что ему на все плевать, так он еще и нарушает абсолютно ВСЕ правила школы. Но еще как-то ни разу не был пойман... - Вот я и говорю, какого черта их с Хэйлом вообще что-то может объединять, - Эшли закатил глаза и пошевелил рукой, предплечье которой жутко зудело. Паркер заметила это, опустив глаза на руку. - Почему уже все заметили, что между ними что-то происходит, кроме меня? - Потому что тебе плевать, - иронично заметил Эшли, все-таки прислонив ладонь к левому предплечью и чуть погладив его в надежде, что зуд прекратиться. - А тебе нет? - Паркер, выгнув бровь, посмотрела в синие глаза Эшли. Тот пожал плечами и тряхнул головой, убрав с лица черные волосы. - Мне интересны чужие отношения. Своих же у меня нет. - Ты думаешь, у них там отношения?.. - убийственно мрачным тоном произнесла Паркер, усмехнувшись. Эшли тоже издал смешок, ведь и ему это казалось абсурдом. - Да я и не говорил такого. Я про то, что они вечно как-то странно переглядываются, а еще избегают общения друг с другом... - Ну, они никогда и не общались, - пожав плечами, сказал Паркер. Эшли хитро улыбнулся. - Да, но сейчас они только делают вид, что не общаются, понимаешь. Такое ощущение, что что-то случилось и они это скрывают. Я не говорю про отношения ничего. Они могли просто вместе что-то натворить или во что-то вляпаться, вот и... - Эшли смолк, скосив глаза куда-то вправо и прикусив губу, дернув бровями. Паркер быстро обернулась и выглянула из-за кресла как можно более незаметно. Около лестницы как раз стоял Кравитц, и зашедший Лори остановился у этой лестницы, прижимая книги к груди и глядя на Вилли каким-то понятным только им двоим взглядом. Кравитц на Лори тоже смотрел. Смотрел спокойно и как-то приветливо, что ли. По крайней мере, его взгляд не был насмешливым или как всегда хитрым, немного презирающим Лори. Сам же Хэйл все же дернулся и поднялся по лестнице, пройдя мимо Вилли, изо всех сил стараясь, чтобы его походка выглядела нормально, чтобы на ней не отразились последствия той ночи. Вилли проводил Лори взглядом и даже повернулся за ним, чему-то ухмыляясь. Паркер повернулась обратно, спрятавшись за большой спинкой кресла, в каком-то диком удивлении глядя на Эшли, который улыбался. - Вот, а я тебе о чем, - фыркнул он, все-таки задирая рукав своего свитера и поднося предплечье к лицу. - Что там? - спросила Паркер, чуть сузив глаза. Эшли глаза закатил и чуть прикусил губу, глядя на пластыри, что покрывали его руку. - Шрамы чешутся, - буркнул он, принявшись медленно подцеплять пластырь и также медленно стягивать его с кожи. Паркер подвинулась ближе и, оставив ноги на кресле, корпусом тела перевесилась на диван, упершись руками о ноги Эшли. Она любила наблюдать за тем, как он отдирает пластыри или снимает бинты с рук, потому что шрамы обычно под ними были свежими и красивыми. Она прикусила губу, с любопытством глядя, как Эшли снимает уже пятый пластырь, а пластырей было штук семь или восемь точно, они рассыпались горизонтально по всему предплечью, от самого запястья до локтя. А еще было забавно наблюдать за его лицом. Эшли морщился и прикусывал сильно губу, а иногда у него вообще срывался тихий вздох и шипение. Паркер же все время думала, что можно было бы обойтись и бинтами, чем такими больными пластырями. - Вау, - протянула Паркер, когда Эшли вытянул руку, положив ее себе на ногу прямо перед Паркер. Девушка чуть улыбнулась и тоже подняла свою руку, проведя длинными пальцами с аккуратным маникюром по его предплечью, которое было рельефным из-за шрамов, на которых застыла кровь, а некоторые вообще выглядели как до сих пор открытые. - Красота. - Я вот здесь вообще промахнулся, - буркнул Эшли, указав пальцем на один широкий шрам. - Видишь, какой пробел между краями? Слишком глубоко резанул. - Много крови было? - сказала она, погладив пальцами его шрамы. - Прилично, - отрезал Эшли совершенно спокойно. С Мюрреем было легко. Он не был из тех эмо, которые резались для внимания и во всех подробностях рассказывали о своих действиях. Эшли никогда не говорил, пока его не спросишь, а рассказывал очень спокойно и даже лениво, для него это было совершенно обычным делом. А вот такие, как Паркер, иногда очень заинтересовывались этим, потому что считали это красивым. Что-то в этом все же было. - Не боишься, что откроются? - спросила Паркер, взглянув на Эшли и указыв на самые большие шрамы. Эшли прикусил губу. - Да я зажму. Все нормально будет, правда, чешутся от пластырей... - Так бинтом перевяжи. - Кончился, - поморщившись, ответил Эшли, - а в город лень идти. - Дать тебе? - предложила она, снова садясь в кресло и продолжая глазеть на его руку. Эшли тоже на нее посмотрел. - Давай, - пожав плечами, ответил он. Как же он любил таких людей, как Паркер, которые тоже относятся к этому спокойно и не делают из этого трагедию. Да и в Раундвью все уже привыкли к Эшли. Это другие ученики из других школ, узнавая о том, что он пытался расстаться с жизнью пять раз, как-то странно начинали на него коситься. Эшли старался не обращать внимания, но иногда вместо себя хотелось убить скорее их. - Эшли, - позвал Джинкс, который зашел в гостиную как всегда не один, а в сопровождении своей компании, таких же, как и он сам. Эшли обернулся, увидев, как Джерман, отбившись от своей стаи и засунув руки в карманы джинсов, направлялся прямо к его дивану. На его лице зависла как всегда его фирменная голливудская улыбочка, а глаза все время светились чем-то хитрым. У Эшли от одного его вида челюсть готова была отвиснуть, а глаза выкатиться из глазниц. Потому что выглядел Джинкс... совершенно по-другому. Паркер и сама примерзла к креслу, таращась не слишком открытыми глазами на Джермана, что подошел к ним и присел бедром на подлокотник дивана. Насколько Паркер помнила... она никогда не видела Джинкса таким. Таким странным, не похожим на себя, будто новым. Она как-то громко усмехнулась и сложила руки на груди, подтянув колени к груди. - Джерман, ты выглядишь как-то... по-другому, - сказала она, дернув бровью. Эшли все не мог оторвать от него взгляда, а Джинкс с улыбкой посмотрел на Паркер. - Небольшая смена имиджа, - поведя плечом, ответил он. На этом же плече тут же рассыпались волосы, а когда он посмотрел на Эшли, опустив голову, то все волосы свесились с его шеи на грудь. В.о.л.о.с.ы. Все дело было в в.о.л.о.с.а.х. - Джинкс, твои волосы... - проговорил Эшли, смотря как завороженный на своего возлюбленного. Джинкс осклабился. - Мне идет? На самом деле, я бы хотел, чтобы ты первым увидел, - Эшли подавился воздухом, закрыв рот, а Паркер довольно улыбнулась, с интересом глядя на Эшли. - Правда? Почему я? - Мне важно твое мнение, - пожав плечами, ответил Джинкс, - и тебе нет смысла врать. - Они... такие… - Эшли не мог выдавить из себя слово «красивые». Ведь друзья редко бросаются такими словами, тем более когда у этих друзей есть такое странное прошлое. Эшли проглотил это слово и заткнулся, глядя на мягкие и шелковистые волосы Джермана, которые были свободны от лака и совсем не зализаны назад. Теперь они были обычными, свисающими длинными прядями на лицо, обрамляющими его и лежащими не только за спиной, но и на груди и плечах. Изменилось даже его лицо. Оно стало немного вытянутым и даже похорошело. Ему очень шло. Волосы скрывали его порез на скуле и отвлекали внимание от разбитой губы. Эшли готов был придушить противного Уэлстрика за эти порезы, потому что лицо Джинкса было безупречно, просто прекрасно, никто не смел его трогать. Эшли не удержался и вытянул руку, подняв ее вверх и касаясь пальцами его волос. Джинкс замер, а Паркер затаила дыхание, потому что она знала, как Джерман ненавидел, когда кто-то трогал его волосы, но Джинкс не дернулся даже тогда, когда Эшли подобрался пальцами к его лицу и тронул прядь волос, свисающих на него. Он потеребил прядь пальцами и как-то еле заметно улыбнулся. Какими же волосы были шелковистыми у Джинкса. Такими иссиня-черными, блестящими, мягкими. Даже у Эшли с натуральным черными цветом волос никогда не было такой мягкости. - Можно? - спросил Джинкс, перехватывая рукой руку Эшли и аккуратно беря ее двумя руками, чтобы не задеть шрамы. Он заметил их, когда Эшли трогал его волосы у лица, и не мог уже оторвать от них взгляда. Джинкс болел этим. Болел его шрамами, потому что Эшли как-то странно резал руки. Как-то по-особенному. Красиво, эстетично, и это вовсе не отталкивало. Джинкс повернул его руку на себя, взяв ее за запястье и за локоть, с улыбкой рассматривая свежие шрамы, на которых застыла кровь. Эшли смотрел на него, не отрывая глаз, чувствуя, как его теплые пальцы грели кожу, а потом как эти самые пальцы провели от самого запястья до локтя. Это были не холодные и леденящие кожу пальцы Паркер. Это были теплые и мягкие пальцы Джинкса, который улыбался, рассматривая шрамы. - Ты обновил их? - Д-да... вчера вечером, - пояснил Эшли, заметив, как Джинкс улыбнулся еще шире. - О.т.л.и.ч.н.ы.е, - оценивающе протянул он, вдруг не удержавшись и поднеся руку Эшли к своему лицу, коснулся шрамов носом, закрыв глаза. Джинкс часто трогал его шрамы руками, и Эшли знал, насколько он их любил. Джинкс был один из тех, кто умел ценить эту красоту, которому нравилось это, кто готов был любоваться часами. И у Эшли всегда останавливалось сердце, когда он брал его руку и водил по ней пальцами, так красиво улыбаясь. Даже Эшли он не улыбался так, как его шрамам. Паркер как-то многозначительно усмехнулась, глядя на Эшли, который замер и как-то трепетно наблюдал за Джинксом. Паркер была, похоже, что единственной, кто знал о любви Эшли к Джинксу и о том, что она совсем не прошла. Ни на секунду. Никогда. Он доверял ей, а она бы ни за что не выдала его Джинксу. Ведь это так круто - наблюдать за чьей-то любовью, когда своей нет. Джерман все еще не открывал глаз. Он провел носом по запястью Эшли, вдыхая запах его кожи, а затем медленно и совсем неожиданно прислонился губами к этим шрамам. И этот поцелуй был настолько мягким и нежным, что Эшли совсем не почувствовал дискомфорта или неприятного ощущения. Он только почувствовал, как голова закружилась, а сердце стало биться отчаянно быстро, борясь с каким-то тупым желанием привстать и перехватить губы Джинкса уже своими губами. Но Эшли знал, что это ничего не значило. Джинкс ценил красоту, вот и все. Он бы оттолкнул его, сделай Эшли что-то подобное на виду у всех. Джерман целовал его шрамы. Медленно, нежно, спускаясь сухими губами вниз, холодя кожу и вызывая у Эшли мурашки и просто приступ эмоций где-то внутри. Паркер ухмылялась. Она и сама знала, что эти поцелуи ничего не значат, они же друзья. Да, друзья редко делают так, но это был Джинкс. А он мог делать все, не думая о чувствах других. Тем более рядом был Эшли, а он ведь относится к Джинксу так же, как и он к нему. Они же просто друзья. А у Эшли были прекрасные шрамы. Вот и все. - Джинкс, ты идешь? - вдруг позвал один из его дружков, и Джинкс оторвался от руки Мюррея. Эшли почувствовал, что снова может дышать. Джерман кивнул своему другу и компании, что ждала его недалеко, и, еще раз взглянув на руку Эшли с улыбкой, отпустил ее, подмигнув другу. Джинкс встал на ноги и, оттянув свой пуловер, взмахнул волосами, чтобы они легли правильно. Это было так непривычно, потому что покрытые лаком они всегда лежали правильно сами, а теперь приходилось их поправлять. - Джинкс, - вдруг позвал Эшли, спохватившись. Джинкс остановился, медленно развернувшись и глядя на Эшли через плечо. - Тебе очень идет, - еле выдавил из себя его «друг», нервно сглотнув. Джинс только широко ему улыбнулся, и Эшли улыбнулся в ответ, чувствуя, что сейчас просто расплавиться от переполняющих его чувств. Джинкс ушел, а Эшли снова повернулся к Паркер. Рука его беспомощно упала между его ног, а голова откинулась на спинку, Эшли блаженно улыбнулся. Паркер с ухмылкой на него посмотрела, проводив взглядом Джинкса. В какой-то степени это было круто, раз Эшли был так рад. А ему просто было приятно любое проявление внимания с его стороны. Он прикусил губу и посмотрел в потолок, опустив рукав свитера обратно до запястья. - Уэлстрик просто придурок, - проговорил он, еле сдерживая порывы снова улыбнуться.