(S)aint

1. Хирума добрался до Айши Вакаябы, когда он отвечал на вопрос фанатки. - Есть человек, которого вы терпеть не можете? – спросила девушка, у солиста Волков на цепи, который как раз уселся на сцене на задницу и мок под дождем. А его группа что-то миксовала, и судя по всему, слушатели готовы были взорваться воплями. Вернее, непосредственно, миксовкой занимался коротко-стриженный блондин с едва заметным шрамом на щеке. - Я вообще очень терпеливый человек, - усмехнулся Вакаяба, глядя красными, вампирскими глазами на девушку. – Но, наверное, я терпеть не могу тех, кто отрезает людям крылья, лишая мечты. Терпеть не могу предателей и лицемеров. Айши подскочил на ноги. - Пока боги спят… Люди? – улыбнулся Вакаяба. - Ищут!!! – громко заорали люди. Соло делало вступление на пару с Куритой, заставляя зал покачиваться в такт музыке. Хирума едва заметно вздрогнул. Айши увидел его и теперь смотрел только на него. Он сжал микрофон, неловко и мягко улыбнулся. Йоичи понял это только потому, что сам вечно пребывал в разных гримах, и привык читать эмоции на лице в любом состоянии. Не увидишь - не поймёшь, Не поверишь - не найдёшь Пути к своей душе, попавшей в плен. Люди верят, Боги спят. Время дарит новый взгляд На старый мир кривых зеркал и стен… Мир - он твой, Ты же в нём изгой. Заблудившийся, гордый и слепой. Хирума вцепился рукой в железное ограждение. Эта песня тоже была новой, у нее был всего один прокат. Слова наверняка тоже писал этот Манабу, что писал довольно часто. Но проблема была в том, что все эти новые песни касались его, будто Айши просил написать специально к этому фесту. Не много ли чести? Этот коротышка-секретарь должен быть очень дорог Айши: и вип-билет выписать, и для вызова написать новые песни? Хирума понимал, что он не пуп земли, чтобы ради него такое вытворять. Да и сама песня. Совпадение или нет, но казалось, ее писал тот, кто хорошо знает Йоичи. Стоит повернуть, изменить свой путь - Птицы вслед закричат, Люди вслед замолчаа-а-а-т. Куда ты идёшь столько лет Дорогой ненужных побед, Тропой неизбежных падений и слёз. По нити разорванных вен, По книге своих перемен, Дорогой измен, но ведь вольному - воля. Айши пел так же легко, как говорил. И Хирума осознал, что ему хочется тоже подняться на сцену, тоже петь. Ведь пока ты поешь – ты жив. Разве нужно что еще для жизни? Безумец, ты снова один, Среди чёрно-белых картин, Среди разноцветных мечтаний и грёз. Куда ты идёшь столько лет? На семь бед один лишь ответ, А истины нет и лишь вольному - воля. Айши снова сел, продолжая петь. Видимо, для этой песни ему не надо было сильно напрягаться, чтобы петь. Голос у него был сильным. Гитара проиграла соло, а он снова начал петь. Йоичи казалось, что только ему. Теперь ошибиться было трудно. Он сидел напротив него и смотрел в его глаза: Не узнаешь - не спасёшь, Не полюбишь - не вернёшь Своих надежд, развеянных по снам. Люди ищут, Боги спят, Вновь дороги вдаль летят, Туда, где нас поймут и нас простят. Мир - он твой. Ты же в нём - изгой. Заблудившийся, гордый и слепой. Стоит повернуть, изменить свой путь - Птицы вслед закричат, Люди вслед замолчат. Куда ты идёшь столько лет Дорогой ненужных побед, Тропой неизбежных падений и слёз. По нити разорванных вен, По книге своих перемен, Дорогой измен, но ведь вольному - воля. Кид сжал плечо Хирумы. Айши тем временем вскочил на ноги. Он допевал песню теперь оказываясь то на одном конце сцены, то на другом. Парень с дредами – Конго Агон - самовлюбленно играл на гитаре, но был хорош. Очень хорош. - Это действительно вызов… - спокойно сказал Кид. - Надеюсь, ты никому и ничего не растрепал, - ядовито сказал Хирума. – Или может тебе жить надоело, Шиен? И не надо обнимать меня за талию, не веди себя как педик! – цыкнул Йоичи. - Да ладно тебе, - примирительно начал Кид. - Не хрена не ладно, этот тип знает про меня слишком много. Кид тяжело вздохнул. Ему нравился Хирума, может даже это стоило назвать любовью, но Шиен понимал, что ему этого человека не сделать своим. Даже близко не сделать. Он не откроется ему, не покажет слабости, а значит и опорой ему стать невозможно. - Это всего лишь песня. Айши просто поет, как чувствует. - Это не его песня! - Это его песня. Если бы ее написал кто-то другой, тот же Манабу-сенсей, он бы сказал. Шиен чувствовал себя немного виноватым. Переживая за Йоичи, он поделился проблемой с давним другом – Рику Кайтани. Но не мог же тот знать Айши, в самом деле? - Готовы? – спросил вдруг Айши. – Нам тут сказали, чтобы мы закруглялись, так что последняя песня и последний вопрос. Сегодня с нами мой давний друг - Дзюмондзи Кадзуки, который поможет с миксом. Итак, кто спрашивает? Йоичи ткнул Кида в ребро. - Спроси нравится ли ему спать с мужиками! Еще один тычок. Шиен знал, что Йоичи не отстанет, поэтому поднял руку. - Вакаяба-сан, - Кид опустил ковбойскую шляпу на глаза и выдал: - Вы с кем-нибудь встречаетесь? Шиен жалел в свое время, что намекнул Хируме, что Айши скорее всего нравятся парни. Сказал ему об этом Рику, под большим секретом. Но, а Кид не выдержал, когда Йоичи напрасно выслеживая Айши, так и не застал его с девушкой. Позади уже шла миксовка, которую они слышали чуть раньше. Хирума отвесил Шиену подзатыльник. А Айши тихонько рассмеялся, поднимаясь на ноги. - Парню рядом с тобой, кажется, неймется его занять. Если силы духа хватит, жду признаний после концерта. - А теперь! – Вакаяба подпрыгнул. – Пора… - Проснуться! – завопила толпа. - Встать! Айши широко улыбнулся. - Дзю-чан, давай. - Как скажешь, Айши. Пошло вступление и голос Айши известил: - Get up! I am clearly broken And no one knows what to do Pieces of the puzzle don't fit So I pound them into you Itching is the pulse inside Creeping out to come alive It's just doing what it's gonna do Times are looking grim these days Holding on to everything It's hard to draw the line Чего недовольный Йоичи не ожидал, так это гроулинга дальше: Shut the fuck up, get up! Shut the fuck up, get up! Shut the fuck up, get up! Люди кричали вместе с ним, а Айши ловил кайф от единения со слушателями. I can't wait to rip my eyes out and look at you Peace through pain is precious Especially when it's done by you Itching is a pulse inside Creeping out to come alive It's just doing what it's gonna do Смутить этого товарища было весьма непросто. Тогда почему он ведет себя со зрителями по-свойски? Что значат его нервы? Просто игра на публику? Хирума понимал, что совсем не понимает этого человека. И впервые за долгое время, ему стало действительно интересно. Times are looking grim these days Holding on to everything It's hard to draw the line And I, I'm hiding in this empty space Tortured by my memories Of what I left behind Йоичи невольно прикусил губу. Этот Айши специально подбирает такие тексты, будто издеваясь над ним. Хотя на вид совсем не похоже. Он просто поет. Поет от всего сердца и души, вкладывает себя. Shut the fuck up, get up! Shut the fuck up, get up! Shut the fuck up, get up! Итак, смутить этого Айши не просто. Ну а если он возьмет, да и отловит его после концерта с признанием? Это-то вышибет Вакаябу из привычной колеи? Или тоже нет? Стоило во всяком случае рискнуть и попробовать. - Вот и все… - улыбнулся Вакаяба. – Напоминаю, тем у кого вип-билеты, могут прийти на полночные посиделки и заказывать мне свои любимые песни и задавать каверзные вопросы, это вы прекрасно умеете, я уже понял, - зрители великодушно посмеялись. – Ну и жду признания. Может мне, в коем-то веке перепадет немного любви. - Мы все тебя любим! - Айши! - Оставайся с нами! Но Вакаяба поднял руку, сжатую в кулак, прощаясь. Наверное, “North Beast” сильно удивились, что толпа подрассосалась к их выступлению. Часть людей ушла ставить палатки, которые не успела установить, боясь опоздать занять места на выступление Айши. Мусаши же было очень любопытно, поэтому он мучил вопросами немного уставшего Сену. - Это тот в шляпе? Или рядом? - Конечно рядом! Не люблю небритых, - отмахнулся Кобаякава. – Он такой милашка. - Милашка? – Агон фыркнул, да и Мусаши был удивлен. - Это солист «God eaters», и он никак не милашка! – Ген посерьезнел. – Ты сам знаешь, какие о нем ходят слухи. Сена качался на стуле, закинув руки за голову. - Ничего не могу с собой поделать. А небритые мне не нравятся. - Ты с Манабу песни писал, чтобы позлить его? – Такекура начал понимать, что происходит. – Откуда ты столько вызнал? - У одного моего друга длинный и болтливый язык, - вздохнул Сена, - правда, пришлось тоже кое-что слить. Но мне это не страшно. Мои фанаты знают, что я человек широких взглядов, - Кобаякава усмехнулся. - Сена… Этот парень опасен, - серьезно сказал Ген. - Да не нуди, старик! – Агон вальяжно сел на диванчик и усмехнулся. – Я с ним легко справлюсь, - он помахал рукой, будто мошку отгонял. Сена качался на стуле и смотрел в потолок. - Сена? – мягко спросил его Такекура, а Курита уже заваривал солисту и всем остальным чай и доставал тортики. - Надеюсь, он придет мне признаваться. Из принципа. Хочу вместе с ним спеть одну песню… - Да что ты про музыку! – Агон был недоволен. – Скажи лучше, когда думаешь завалить его? - Завалить? – Сена поморщился. - У меня другая цель. Я хочу услышать его настоящий голос. Хочу услышать, как он может петь, когда ничто его больше не волнует. Ген закрыл глаза рукой. Их солист влюбился в дьявола. Как же им теперь жить дальше? - Но потом-то все равно трахнешь, - Конго не отставал. - Да заткнись ты уже, жри тортик! – предложил Сена. Курита что-то напевал себе под нос. - А я тоже думаю, что Хирума-сан хороший человек. Это же он помог нам устроить первый концерт? Сена кивнул. Хирума его ни разу не видел, и даже не знал. Слышал, скорее всего какие-то первые поделки. Но места в клубе им не хотели давать из принципа. Почему это взбесило Йоичи, кто знает? Но он добился, чтобы у всех новичков были одинаковые возможности. Кобаякава все это прекрасно помнил и ценил. Теперь настала его очередь помочь Хируме там, где сам солист даже не видел проблемы. А ему ведь всего лишь надо было стать самим собой.