Я сделал всё это ради тебя

       − Кас? Расскажи, как выглядят небеса.       Вопрос звучит настолько внезапно, что застает Кастиэля врасплох. Он улыбается, глядя на человека, свернувшегося калачиком рядом с ним. Голова Дина лежит на подушке на коленях у Каса. Пальцы Кастиэля то рассеянно играют с волосами Дина, то просто с любовью поглаживают его по голове.       Кастиэль по-прежнему не может понять, что такого занимательного находят люди в том, чтобы часами смотреть телевизор, но ему всегда хочется проводить с Дином как можно больше времени, так что он не против сидеть вот так в комнате, выполняющей в бункере роль гостиной. Они часто так делают: Дин смотрит телевизор, в то время как Кастиэль пытается делать то же самое, но в результате вместо этого просто наблюдает за своим человеком.        − Кас? − настойчиво повторяет Дин, все еще дожидаясь ответа.        − Небеса – очень сложная вещь, Дин, и ты об этом знаешь. Твое восприятие рая всегда будет отличаться от того, как воспринимает его кто-либо еще, − честно отвечает Кастиэль.       Дин отворачивается от телевизора и, нахмурившись, поднимает взгляд на Кастиэля.        − Знаю. Я имею в виду…какими небеса были бы для меня?       Кастиэль довольно усмехается над любопытством в изумрудных глазах Дина, от которого по всему телу распространяется какой-то особый трепет.        − Ты же бывал там, − напоминает Кастиэль, кончиками пальцев вычерчивая дорожку по щеке Дина.        − Да, но это было очень быстрое и напряженное путешествие, − протестует Дин.        − Хм, пожалуй, − соглашается Кас. – Просто поверь мне… Твой рай будет хорошим. Я позабочусь об этом.       Дин ухмыляется, впрочем, по-прежнему выглядя неуверенным.        − Хорошим? Смутное какое-то описание. Это все, что ты можешь сказать?       Кастиэль издает короткий смешок – такое упорство так типично для Дина. Тем не менее, он отвечает:        − В своем раю ты будешь счастлив. Ты будешь чувствовать себя удовлетворенным и любимым, Дин, всё будет именно так, как ты хочешь, − мягко произносит Кастиэль, снова нежно проводя пальцами по волосам Дина.       Неожиданно глаза Дина загораются, а на лице отражается заметное облегчение.        − О… Тогда, может быть, я уже умер, − бормочет он, снова отворачиваясь к телевизору и устраиваясь поудобнее на коленях Каса.       В эту минуту у Кастиэля мелькает мысль, что, возможно, он сам уже умер. И не то, чтобы это его особо беспокоило. Он был не против провести так свою вечность.