И в этот миг, клянусь, мы были бесконечны

Я провалялся дома полторы недели, игнорировал все звонки и стуки в дверь, и когда я появился на работе, на меня смотрели, как на пришельца. Я подошел к секретарше и в лоб спросил, в чем дело. -Просто мы вас обыскались все. Александр Александрович рвал и метал, ездил к вам домой, стучал, но вы не открывали дверь и трубку не брали. Тогда Александр Александрович поехал к вашим родителям, они сказали, что вас не знают и знать не хотят, и… -Я понял, - прервал я. –Он у себя? -Да. – Утвердительно сказала секретарша. Я направился к нему. Постучался. -Войдите! – крикнул Александр Александрович. Я вошел. Отец Наташи посмотрел на меня, затем подошел и больно ударил в живот. Я согнулся пополам. Потом он схватил меня за руку, заставляя при этом испытать боль чуть ниже локтя. -Ты где, скотина, шлялся все это время?! – заорал он. Я посмотрел ему в глаза и рассмеялся. Смеялся до тех пор, пока это все не перешло в настоящую истерику. Я валялся по полу и ржал. Александр Александрович подсунул мне стакан с водой, я выпил и слегка успокоился. Сел. Вытер слезы. Посмотрел на мужчину. Он курил. Медленно, задумчиво. –Так где ты был? – вновь спросил он. -Нигде, - я достал сигареты и тоже закурил. -Из-за чего ты так? – вновь вопрос. -Из-за всего. – Я посмотрел на него. – Наташа вам не звонила? -С неделю как уже. А что? -Она даже не удосужилась позвонить и поздравить меня с днем рождения, - промычал я. Александр Александрович отошел от окна, подошел к шкафчику, достал из него бутылку, два стакана и шоколадку. Налил доверху и протянул мне стакан. Я повертел его в руках и одним приемом опустошил его. -Она звонила неделю назад. Сказала, что электричества не было, и тебе звонила потом каждый день, но, думала, что ты на нее обиделся, и она просто была расстроена и опустошена. – Прокомментировал ситуацию Александр Александрович. -Во всей Варшаве электричества не было? - иронично спросила я. -Думаю, где-то оно было. – Задумчиво произнес Александр Александрович, - да, - протянул он, -она поступила… не красиво? Не очень красиво. -Эгоистично, необдуманно и по-свински, - дополнил я. -Не забывай, что ты говоришь о моей дочери, - напомнил мне шеф. -И что? Уволите меня? Да? Пожалуйста, я сам могу подписать все бумаги! – я вскочил на ноги, кровь бурлила. -Сядь! – приказал он. – Да, она поступила ужасно, но ты не дал ей даже оправдаться. -Она уже раз оправдывалась. -Я не в курсе. -Вы и не должны быть в курсе. Это сугубо личное. -Расскажешь? -А что тут говорить? – я пожал плечами. – Она целовалась с другим. -Да уж, - протянул шеф. – Такое чувство, что ты говоришь не о моей дочери. Я вновь пожал плечами. -Ладно, я пойду работать. – Сказал я приподнимаясь, - ну, извините меня за это, я, просто мне надо было побыть одному и подумать о дальнейшей жизни. -Иди, я скажу, что ты был в…командировке. -Спасибо вам. Вечером я сам решил позвонить Наташе и разобраться, что к чему. Трубку сняли лишь на третий раз. -Тak są? (с польского «да» прим.) – Спросил мужской голос. -Stanislas? A gdzie Natasza? (Станислас? А где Наташа?) – вопросом на вопрос ответил я. -Kąpieli, ale kim jesteś? (Принимает ванну, а ты кто такой?) – допытывал Станислас. - A jej powiedzieć? (Что ей передать?). -To nic. Powiedz mi, po prostu zadzwoń Andrew. (Ничего. Скажи, что звонил просто Андрей). -Dobrze. Dobranoc. (Хорошо. Спокойной ночи). – Станислас положил трубку. Так вот как оно бывает, когда вырывают сердце голыми руками и растаптывают в грязи. От кого, но от Наташи я этого не ожидал. Ну что ж… я быстро переоделся и поехал к Вите. Давно не видел мою рыжую.