Ее осенний взгляд.

      Ветер был настолько беспощаден, что темные пряди, словно чернильные кляксы, выбивались из растрепанной косы и спадали на бледное лицо, которое из-за осеннего холода стало совсем белым и прозрачным, даже голубоватым, как тончайший японский фарфор. И только потрескавшиеся губы выделялись на этом контрастном фоне, как спелые ягоды малины, плавающие в кружке с холодным молоком.       Ее озябшие дрожашие пальцы изо всех сил сжимали лямку постоянно слетающей с плеча лоскутной сумки, которая уже давно промокла от моросящего дождя. Серое суконное пальто было незастегнуто и поэтому постоянно распахивалось так, что его приходилось придерживать руками.       Она остановилась под раскидистым желтеющим кленом. Челка вороньими перьями упала ей на глаза. В них никто никогда не заглядывал, ни разу не тонул в их взгляде, поэтому у кого ни спроси, никто не мог сказать, какого они были цвета, как они смотрели.          А они были зеленые, как август, и смотрели глубоко в душу, словно на прощанье, как уходящее лето.