Знаешь...

      Знаешь, я буду скучать, прижигая серость мечтами. Тебе долго, бессильно писать. По ночам — тебя рисовать, нежно, трепетно, осторожно, черты выводя часами. А Любовь прикрывать всё плащом — старым, дряблым, изъеденным молью. Да подкармливать тёплым чайком. Сладким, чёрным, с вареньем и мёдом, чтоб без горечи был, без боли. Я же сильная? Выстою? С боем, — лишь Она улыбалась б почаще, друг мой, подневольный и добрый.       «Правда ль Боги пишут нам счастье? За что север и юг так расхожи?» — моя глупость не знает границ, Её ж знания бесконечны. И за что же присýдили Ей провести со мной всю эту вечность? Не буду считать я секунды — они меряют вечность шагами. И без счёта здесь длительно утро, день обманчив, как яма с ужами, ночи очень уж сильно раздуты — длятся, кажется, дольше века! Слишком много в них дум и раздумий…       «Где и как встретить мне Человека, с которым нас повязали? Нитью алой, цвета заката… Мне годами блуждать? Больше жизни?» — улыбнётся легко — и затишье. Не ответит ведь, зная правду.       «Судьбой счастье сделали люди, поклоненья Богам не прощая*. Юг и Север — когда-то любили. Но выбрали долг, не друг друга. О последнем же мы говорили. Ты узнаешь. Со временем…» — будто мало ждала я сегодня… И вчера. И три года — три жизни! Без тебя, милый друг, очень пусто. Очень тягостно это затишье. Но — за что? Не пойму я всё это. Плохо сделана? Старая варка? Чёрт тебя подери, да услышь же! И ответь. Парой слов. Или жалко?..       Острый взгляд, пронзительный, звонкий. Точно звук. Блюдце. В пол. На осколки. И Любовь, что вздымает перст вострый. А мир — древний, северный, тонкий, — ухнул, будто осел на землю. Миг иль вечность? Года иль минута? Протекло в беспамятстве время.       Подскочу да одёрну я шторы, пуская свет солнца слепящий. Вдали слышу мотив невесомый — слишком яркий и полный, дразнящий. Зелень мира, цветение марта, шорох листьев и волн плеск пьянящий. Берег манит покоем заката, чайки вьются, легко и высоко. Я тайком наблюдаю из хаты, и под нос всё мурлычу трактаты, что врезались в память когда-то. В прошлой жизни? А может, в ту осень?       «…Зачем? Здесь и так нету смысла. Лишь злоба и нервы, лишь похоть да жажда жизни…»** — Ты писал эти строки, мой милый, выпустил боль на свободу, точно груз — с вершины — по миру — и в Лету, в теченье, под воду. Просишь ты о понимание… Не мне эти строки, я знаю. Не мне Твое Благословенье. Да и яркие звёзды из Рая — сияют лишь Ей, уж поверь мне. Как посмела обет я нарушить? Как могла — и думать то страшно! — к чистому, светлому, к Богу, обратить свои тёмные пляски? Так нелепо любить, не умея, ожидать от Тебя часто Чуда. Почему Ты позволил мне это? Почему не отторг, когда нужно? Приговор Твой пришёл поздно слишком. Я влюбилась. Успела. Случайно. Это наша ошибка? Едва ли. Стечение обстоятельств.       Я знаю, что буду скучать. И буду желать тебя, помнить. И по ночам писать. Правда, «в стол» уже. Не беспокоить. Спасибо тебе за всё. И прости меня, если сможешь.       

Знаешь, немножко сложно засыпать по ночам без крыла. Чешуйчатого травяного.

13 ноября 2017, 09:09 МистРейн

_______ *В древнегреческих писаниях говорится, что счастье — это судьба человека, которому покровительствуют Боги. **Используются видоизменённые для сохранения ритма строки из белого стихотворения Николая Анощенко «Той, что плохо спит одна». Авторское звучание заимствованных строк (авторская орфография и пунктуация сохранены): «…Зачем? И так здесь нету смысла. Опять лишь мои нервы Усталость, злоба, похоть, И жажда жить…». Полный текст данного произведения можно прочесть в Источнике: https://www.stihi.ru/2012/11/15/1199