Драбблы

Занзас/Тсуна, рейтинг G Во время совещания Тсуна ощущает на себе неотступное, пристальное внимание. От кого оно исходит, догадаться не составляет труда: даже с завязанными глазами он сможет отличить Занзаса от любого другого человека. Стоит им оказаться рядом, как между ними будто натягивается невидимая, напряжённо дрожащая струна. Встретив нечитаемый взгляд Занзаса, Тсуна продолжает говорить, не сбиваясь и даже не запнувшись. Он знает: каждое его слово, каждое действие не останется незамеченным. Раньше это заставляло нервничать, потом оказалось, что можно привыкнуть к этому ощущению – словно на тебя нацелено дуло пистолета. Когда после окончания совещания Хранители расходятся, оставляя их один на один, Тсуна, подперев ладонью подбородок, бездумно черкает ручкой, испещряя лежащий перед ним лист бумаги непонятными значками и фигурами. – Неужели не надоело ждать, когда я ошибусь, Занзас? – спокойно спрашивает Тсуна, поднимая глаза. – Ну что ты, Савада, я никогда не устану, – насмешливо-небрежно бросает тот. Улыбнувшись краем губ, Тсуна качает головой. – И что потом? – легко интересуется он, создавая видимость светской беседы. Опустив голову, вертит в руках лист и складывает незатейливое оригами – слово «Мильфиоре», встречающееся слишком часто в теперешних отчётах, прячется в сгибах бумаги. На мгновение тишина в кабинете наступает такая, что слышно лёгкий шелест шторы, потревоженной ветром. – Вдруг я захочу тебе помочь, – поддерживая заданный тон, отвечает Занзас, а Тсуне кажется, будто из его лёгких разом выбивают весь воздух. От наигранной несерьёзности не остаётся и следа, а сердце вдруг начинает биться слишком часто. – Скоро у тебя будет возможность это проверить, – помолчав, будто самому себе говорит Тсуна. Занзас впивается в него взглядом жёстко и цепко, шарит по лицу в поисках ответа, но всё безрезультатно. – Савада… – Потом, – предупреждает вопросы Тсуна и, поднявшись, направляется к Занзасу, оставив оригами на краю стола.