Уголек пепла или Руины мира.

Глава 27. — Лили Эванс? — старуха выгнула седую бровь. Лет ей было много, такое количество вряд ли можно вычислить числом, казалась она существует все время, и нет ей начало, как и не будет конца. Глаза у нее были серые, словно стеклянные, они пронизывали посетителей насквозь, но ни как это бывает всегда, словно глаза видят душу человека, а будто они не видят его совсем, смотрят сквозь него. Ужасное чувство, но до того странное, что и ужасным назвать его трудно. Человек, который пришел сюда был одет в черный плащ, но что примечательно у него была белая борода. Мистер Альбус Дамблдор, а это был именно он был человеком, который не привык просить помощи. Обычно помощь ему давали, а главное предлагали сами. А тут, тут же все словно переворачивалось, переворачивалось вверх тормашками. В этом заведении мадам de L’art, она позволяла себя называть себя только так и инак иначе, впрочем никто и не пытался звать ее по иному, она была слишком уважаемой и почитаемой особой; попросту говоря, ее боялись. Альбус Дамблдор ее не боялся, нет, конечно, он испытывал некоторое странное волнение, но на этом все и заканчивалось. Он не боялся ее до тех пор, пока не увидел ее сам лично, и он вздрогнул от ее взгляда серых глаз. Он вышел из камина и отправился на Косой переулок, точнее, путь его лежал к дому мадам. Дом мадам находился не в самом центре Косого переулка, и даже не на окраине, да и можно прямо сказать, что находился он в конце Лютого переулка, в самых грязных его трущобах. Но прежде чем попасть к мадам, он, Альбус разумеется, пройти все это пешком, и никак иначе. Это была одна из множества странностей мадам. Но странностями человек называет то, смысл чего понять не может, или смысл чего кажется ему абсурдом. Так вот, подобных странностей у мадам de L’art было великое множество. Кто же она такая — мадам? Это старуха небольшого роста, с серыми как упоминалось ранее, глазами, губами, что были выкрашены, словно фасад кого-то здания, в красный, точнее сказать кровавый цвет. Ее седые волосы были собраны в какую-то замысловатую прическу, пара прядей волнами выпущены наружу, для придания некой небрежности, в которой, впрочем, она не нуждалось. Кожа, немного старая, но вполне ухоженная, мундштук с сигарой, который всегда находился у нее в левой руке независимо от места, обстоятельств и людей. Длинные серебряные серьги в виде колец, звенящие при каждом ее движении. Браслеты, которых было немерено на руках, так что и считать их никто не брался, бусы, коих было бескиленное множество, и наконец платок на плечах. Платок был с мелким узором, который напоминал не то бабочек, не то птиц, что были обвиты растительным орнаментом. Цвета он был разного,где коричневого, где белого, где синего, иногда мелькал красный или оранжевый, остальные цвета тоже присутствовали, но уже в совершенно ином, маленьком количестве. Когда он вошел в помещение, он был немало удивлен количеством всякой, по его мнению, дребедени. Тусклый свет лампы, абажур которой был красного цвета, от чего стены отливали красным, придавал помещению особую жуткую атмосферу; старый стол из красного дерева, покрытый скатертью черного цвета с узором из красных ниток; на стенах висели полотна ткани, что складывались в какие-то причудливые тени. Горящий камин из мрамора, потрескивание дров, нарушающее тишину, белоснежный ковер, никак не связавшийся с интерьером, и люстра. Больше всего Альбуса Дамблдора напугала обычная люстра. Не совсем обычная, стоит признать, то была люстра с подсвечниками, и свечи, давно оплавившиеся желтым светом освещали комнату, создавая жуткое впечатление. Альбус Дамблдор выжидающе смотрел на мадам. — Лили Эванс? — она выгнула седую бровь и замолчала. Тонкими пальцами взяла сигарету, закурила и посмотрела сквозь посетителя, тот поежился, серые глаза вдруг посмотрели в упор, и она шелестя страницами какой-то книги, в кожаном переплете, продолжила: — Что именно? — Все про нее, — голос Альбуса дрогнул, от напряженной атмосферы, глаза померкли, а тишину, вместо ответа, можно было трогать руками. — Что именно? — мадам выдохнула сигаретный дым ему прямо в лицо, красные губы изогнулись в усмешке. — Она жива? — Альбус вздохнул, он понятия не имел, как. вести себя с этой особой, особой, которую контролировать он не может и влиять на нее бесполезно; это пустая трата времени. — В некотором роде, — она задумчиво посмотрела в сторону. — Напоминаю, у вас семь вопросов, не более. — Семь? — он слышал, что каждому гостю мадам задает свой лимит, но почему так не много. — Семь, — она кивнула. — Нельзя увеличить число? — он посмотрел на нее внимательно, обычно такой взгляд действовал на собеседника безотказно, но видимо, мадам такой собеседницей не являлась, если ее вообще можно было назвать собеседницей. — Нет, — колечко дыма выпустила старуха из красных губ, серые глаза лукаво блестели в свете красного абажура. — У вас осталось четыре вопроса, — ехидно сообщила она, глядя ему прямо в глаза. — Что!? — Альбус вскочил и разъяренным взглядом посмотрел на мадам. — Три, — безжизненным голосом сообщила она, скаля гнилые зубы в улыбке, а потом расхохоталась, глядя на красное и злое лицо посетителя. Альбус Дамблдор был в бешенстве. Он яростно сверкал глазами, его провели как мальчишку, он было хотел что-то выкрикнуть, что-то оскорбительное, но вдруг осознал одну простую вещь, без мадам он не сможет получить никаких ответов, ответов, от которых очень многое зависило в этой жизни, в его жизни. Альбус резко выдохнул, сел на место, и задумчиво смотрел на красный абажур лампы, почему-то, в одно мгновение ему показалось, что этот абажур состоит из крови, словно его предназначение. его судьба! Он резко закрыл глаза, потом открыл, видение спало, оставляя за собой нервное постукивание пальцев по столу, ему стало жутко, от мысли, что такое может случится с ним! Он вздрогнул вновь, увидев внимательный взгляд серых глаз. Взгляд предвещающий смерть, а возможно, тут просто разыгралось его воображение, и он сам все это придумал. — Где Лили Эванс? — решился задать он мучивший его вопрос. — Ее не существует, — язвительно произнесла старуха, и действительно, теперь Лили Эванс не существовало, совсем. Но обо всех событиях по порядку. Дамблдор уже хотел что-то сказать, но тут же замолчал, у него осталось два вопроса, и все. Вопросы следовало подобрать с умом, иначе это все в пустую. — Волан-де-морт жив? — спросил он странный вопрос, итак понятно, что он в форме призрака, но интересно же. — Нет. — Мадам смотрела на Альбуса и вдруг снова захохотала, хохот ее был пронизан льдом, Альбус напряженно смотрел на мадам. — Вы задаете не те вопросы, и тратите мое время зря, у вас последний шанс, последний вопрос, — голос ее шелестел, подобно ветру, завораживая сознание, перебирая все струны души, но серые глаза смотрели безразлично, ей Альбус был неинтересен, он был для нее жалок, противен, но она поклялась жизнью и магией помогать людям, пусть и так странно, то было начало ее жизни, и история ее была длинная, которую впрочем мадам не любила вспоминать. — Кто меня убьет? — он затаил дыхание, в ожидании ответа, серые глаза старухи блеснули в темноте красным, и она улыбнулась: — Единственный правильный вопрос. Сириус. Сириус Блек. — Ответила она и выпустила новое кольцо дыма, прямо в ошарашенное лицо Альбуса Дамблдора. — Прием окончен, — вместо прощания, она взмахнула рукой и волна магии выбросила его прямо под дверь ее дома. Альбус Дамблдор был в полном шоке от сказанных слов. Потом он истерически рассмеялся, но прохожие не обращали на это никакого внимания, у дома мадам бывало и не такое. *** — Приступаем, — предупредил Русо, и пронзил ей руку кинжалом, Лили вскрикнула, но боль тут отступила, а потом и вовсе исчезла. Между тем чаша наполнилась до нужной отметки, рана на руке зажила, и гоблин опустил туда лист пергамента. Тот же впитал в себя всю кровь и на нем стали проявляться буквы, те же стали складываться в слова, и вот перед ней лежит та самая бумага. Она затаила дыхание, и нервно хихикнула, глядя в пергамент. Тот показывал уж совсем странные вещи: Имя: Лилианна Клавдия Эванс, наследница Рода Певерелл. Семья: Отец: Лорд Певерелл. Статус: неизвестно. Мать: Марина Долохова. Статус: мертва. Сын: Гарри Поттер. Статус: жив. Крестная мать: Изабелла Нотт. Статус: жива. Крестный отец: Абрахас Малфой. Статус: мертв. Возможности (Родовые дары): — Парселтанг (активен); — Артефакторика (неактивен); — Боевое искусство (заблокирован); — Некромантия (заблокирован); Состояние: Сейф 45; Сейф 3; Недвижимость: Певерелл-менор, поместье в Италии, дом в Анкоре. То что она наследница Рода Перевелл, она явно не ожидала, да и вообще ничего такого она не ожидала, то что в семье Эванс она приемная, ей рассказал Тони, как сводный брат ее нашел долгая история, но то что она Певерелл, кошмар! — Желаете принять наследие сейчас? — осведомился гоблин, на что Лили лишь кивнула. Ее повели в зал Ритуалов, дорога оказалась недлинной всего пару поворотов, и вот она стоит перед резными дверями. Делает резкий вдох, и распахивает их настежь. Они входят, подобное помещение Лили видела у Поттеров, когда проводили ритуал бракосочетания, при воспоминании, девушка поморщилась. Месье Русо объяснил ей правила проведения, начертил замысловатую руну и встав в центр, она начала читать мантру-обращение к Магии Певереллов. Воздух в комнате постепенно сгущался. Факелы, что освещали пространство, задуло ветром. Магия Смерти вернулась в этот мир. То была девушка, в черном платье, с глазами цвета тьмы. — Ну здравствуй, Наследница, — прошелестела она белыми губами. — Здравствуйте, — Лили побледнела. — Что, я так плохо выгляжу с утра? — хохотнула гостья. — Нет, просто, — девушка запнулась, она и сама не знала, что сказать или сделать надо в такой ситуации, потому как никогда в ней не оказывалась. Леди Смерть же взглядом черных глаз отценивала свалившуюся на голову ей наследницу.