Уголек пепла или Руины мира.

Мстислав Владимирович Романовский был одет в черный костюм, обычный такой костюм, деловой стиль и все остальное присутствовали в его облике, но при этом создавалось какое-то особенное впечатление, что перед вами кто-то совсем не тот, за кого себя выдаёт. И в голове сразу происходила определенная путаница, а пока сознание, как и положено, начинало в ней разбираться, что всё запутывалось окончательно. Было такое ощущение, которое нельзя было никак описать, но которое в тоже время было смутным, неясным и оттого тревожным. Дело, которым он сейчас занимался и с которым хотел расстаться прямо сегодня, выглядело достаточно специфично. Именно поэтому через процессуальные вещи можно было доказать всё что угодно, в стране, где о них особо и не слышали, что ж, а он предлагал по-хорошему, но видимо, Англия была не способна понять, что с некоторыми вещами лучше согласится заранее. Встав рано, вместе с солнцем, как всегда пред любым заседанием суда по старой своей традиции, Мстислав отправился прогуляться по окрестностям, привести мысли в нужное русло и успокоить душу. Секретарь Иван еще видел седьмой сон, и мешать этому он не собирался. Аллея местного парка магглов встретила тишиной. Предрассветные сумерки красили деревья в золотистые отблески а птицы напевали различные мелодии, приятные слуху. Мстислав Романовский спокойно шел по дорожке, вымощенной еще в веке шестнадцатом, и от этого становилось как-то спокойно. В здании суда было не попасть, толпа заседателей, а точнее зрителей была готова убивать за места, пожалуй даже на премьеры мирового масштаба не было проявлено столько ожиданий, не приходило столько народу, чтобы ещё раз убедится в справедливом суде Визенгамоте над черными магами и ужасными людьми. И эта самая толпа, которая не пускала перед собой никого, так что даже аврорам приходилось неплохо работать локтями, спокойно и мгновенно расступилась перед двумя русскими магами. Величественный и ледяной взгляд Мстислава Владимировича, его тяжелая подавляющая атмосфера и шлейф магии, которую он не слишком пытался сдерживать производили ужасающее впечатление, секретарь Иван выглядел ещё опаснее в своем спокойствии и некой сдержанности. В черном, мрачном облике эти странные русские люди совершенно беспрепятственно проникли в зал судебного заседания, и заняли сразу, после подтверждения своей личности и роли, места для стороны защиты. Альбус Дамблдор невольно сглотнул, ком в горле, до этого в его длинной жизни, не появляющийся несколько десятков лет, никак не хотел исчезать, и возвращал его в неприятные воспоминания молодости. Он не выступал сегодня главой, а точнее председателем суда, как могло бы быть, нет, магические откаты, возможность которых почти исключалась, всё же не хотелось испытать на себе, а именно поэтому судьей стала беспристрастная леди Боунс. Еще один ход, обеспечивающий красивую победу. Боунс была слишком известна своей справедливостью, и слишком по мнению директора соблюдала закон, но сегодня это сыграет в его пользу, как впрочем и всё что тут происходит. Будет даже забавно посмотреть на какие нормы будет ссылаться Романовский, да, но вот откуда он вообще появился, впрочем это не так важно, до открытия заседания оставалось полчаса. Сегодня. Сегодня тот самый день, когда можно надеть любое платье, не делать вид, что всё хорошо, и просто ждать и верить. Господин Романовский уверял её лично, что следует надеть действительно красивое платье, а значит, всё будет хорошо. Антонин будет на свободе, и они смогут, они всё смогут. Августа волновалась, как и любая бы на её месте влюбленная женщина. Она выпила кофе, раздернула шторы еще рано утром, чтобы солнечный свет ударил прямо по небольшой кухне. Квартирка, которую она купила для себя еще давно, слишком давно, чтобы предаваться воспоминаниям, в самый первый день её новой жизни встретила тишиной. Все та же мебель, которая никуда не делалась и была совершенно как новая, заклятия и руны работали исправно, уютная атмосфера и какое-то тихое счастье. Теплый согревающий чай, который можно пить сидя прямо на подоконнике. Блаженство. Сегодня она пила кофе. Кофейный аромат заполонил всю квартиру и уже брал в плен лестничную клетку, дразня сонных соседей, что спешили на работу. Августа пила кофе медленными глотками, стараясь думать о том, что ей сейчас намного легче, чем Антонину, стоять при всех, смотреть как вся эта толпа осуждает и именно от нее зависит исход дела и от адвокатов. В адвокатах она была уверена, но Мстислав Владимирович внушал ей некоторые опасения, она просто его боялась, русский непонятный и очень опасный человек, который почему то согласился ей помочь, точнее помочь Антонину. И сумма была чисто символическая, ведь он что-то потребует взамен, в этом женщина не сомневалась, в любом случае, она приняла правильное решение в тот момент, и жалеть об этом сейчас глупо и бессмысленно. Темно-фиолетовое платье, символизирующее ее спокойствие, смотрелось достойно и придавало ей особое величие. Альбус Дамблодор задумчиво поправлял бороду, в зале постепенно скапливался народ, он занял своё законное место и теперь мог наблюдать за всеми с милой улыбкой, полной надежды на исход. — Не переживай, брат, всё пройдет как надо, будем встречаться уже через ту сторону решётки, — подбадривал Рабастан Лейстрендж, насмешливо щуря глаза. — Спасибо, если всё пройдет, то мы будем встречаться уже не тут, — хмыкнул русский в ответ. — Она ведь тебя любит, помни об этом, интересно, на чём будет настаивать адвокат, — фыркнула Белла, кутаясь в теплое одеяло. — Главное, чтобы не на жалости, — поморщился Долохов. — Ты там несильно выступай, главное, что выйти тебе отсюда надо, неважно уже как именно, гордость потом будешь восстанавливать, тоже мне герой. — Стараться не буду, но сдержусь, — кивнул Антонин. Конвой забрал его через минут пять, помахав всем, он усмехнулся. Коридоры стали казаться уютными, серый пол теплым и идти почему-то никуда не хотелось, наверное, он слишком привык к окружению и стенам и боязнь неизвестного и нового, явно пыталась заманить в свои хитрые сети его. Глупо конечно, но что поделаешь, если другого пока не предлагают. Шаги раздавались гулко, конвоиры шли молча и даже воздерживались от комментариев, что было непривычно. Бросив последний взгляд на место, где он жил семь лет, Антонин Долохов скрылся в портале. Местное СИЗО представляло собой лавку и стены, без вида на небо и это раздражало. Он больше вспоминал Августу и думал, как сейчас ей тяжело. Огромная толпа, жаждущая его личного позора, и она в ней – совсем одна. Сердце сжалось, мужчина представил долгое заседание, встряхивание грязного белья на всеобщий суд и поморщился. В камере он был один. Мстислав листал бумаги, копии протоколов дела, которых было мало, и задумчиво наблюдал за другими участниками процесса. Августа зашла вместе с толпой и уселась на дальний ряд, мест впереди уже не было, да и он сам, говорил о том, что не стоит выделяться. Её показания для процесса не были необходимы, и личность не требовала раскрытия. — Встать, суд идет, — на этих словах началось открытое судебное заседание. В начале, были стандартные процедуры, потом представилось слово защитнику, Мстиславу Владимировичу Романовскому. — Уважаемый суд, прежде чем привести доказательства невиновности моего подзащитного, я хочу уточнить доказательства стороны обвинения, чтобы не было разногласий по поводу перевода некоторых бумаг, прошу прощения, но это необходимо для всех участников процесса и справедливого осуществления правосудия. — Не думаю, что в этом есть необходимость, — Альбусу начинало не нравится, что другая сторона хочет растянуть время, для его триумфа. — Тогда, возможно, придется отложить судебное разбирательство, пока все относящиеся к делу материалы не будут переведены на русский язык, как и предполагает международная практика, — также спокойно предложил он. Вот, вот чего хотели добиться русские! Окрыленный идей и догадкой, директор произнес речь на четыре минуты, что с удовольствием поможет той стороне с терминологией и её уточнением. Мстислав Романович менторским тоном начал перечислять доказательства, которые были в деле и пару свидетельских показаний, которые к делу относились косвенно, но в нём были указаны. Альбус уже начинал приходить в легкую форму раздражения, но наконец-то балаган этот был закончен, и сухо поблагодарив коллегу за идеальное знание английского языка, он отпил полстакана воды. — Благодарю вас за сотрудничество, и так, в итоге, после уточнения и подтверждения всей доказательной базы, и протоколов изъятия, прощу уважаемый суд обратить внимание на нормы Конвенции о свободе и равенстве граждан соседних государств, а именно на раздел 8, который касается именно процессуальных прав подозреваемых о справедливом и грамотном ведении оперативно-розыскных действий. Пункт 4 гласит, что все доказательства должны быть предоставлены в суд в законном порядке. В материалах дела не содержится ни одного постановление суда, которое бы разрешало проводить данные мероприятия и делало бы их законными. Мстислав Романовский сделал паузу, ссылку ещё на несколько нормативно-правовых актов и подвел итог, под который Альбусу становилось хуже и хуже, каждое слово вбивало гвоздь в его позорный гроб из дешевого камня. — Таким образом, я прошу суд признать все доказательства в деле Антонина Долохова незаконными, а значит и не имеющими юридической силы и снять любые обвинения, также нарушены права на родной язык, ознакомление с материалами и другие процессуальные процедуры ведения дела. И прощу удовлетворить компенсацию в размере эквивалентным 120 миллионам долларов за причиненный государством другой страны ущерб, незаконное содержанием под стражей около семи лет. В зале повисла тишина. Суд удалился для принятие решения и объявил перерыв на полтора часа. Толпа взревела, Долохова увели, а Августа в переживаниях мяла подол фиолетового платья. И только господин адвокат был спокоен, мрачен и навевал страх одним своим присутствием.