Уголек пепла или Руины мира.

Гарри спокойно сидел на классном часе и внимательно слушал учительницу, за что она ему была благодарна. Это была молодая учительница лет двадцати пяти. Её длинные каштановые волосы были собраны в строгий пучок на затылке, что намекало на то, что в детстве она явно занималась танцами, которые и приучили её к этой строгой, но удобной прическе. Она с улыбкой посмотрела на Гарри. Мальчика в семье не любили, хоть и непонятно за что: он всегда выполнял домашние задания вовремя, был вежлив и никогда не грубил взрослым. Учителя всегда любили его, а она старалась угощать его конфетами почаще, за что он благодарно смотрел ей в глаза. Прозвенел звонок, учительница как раз успела выдать табеля с отметками, где у известного нам мальчика красовались одни пятерки. Прошептав одними губами, что он молодец, и подмигнув ему, она вышла из класса и бегом побежала на педагогический совет. Гарри вышел из здания школы. Она была выкрашена в холодный, противно-серый цвет, который совершенно не прибавлял хорошего настроения ученикам. Если бы Сириус Блэк увидел это здание, то он бы сразу сказал, что оно напоминает ему Азкабан, но рядом не было ни Сириуса Блэка, ни никого другого, кто бы смог защитить маленького Гарри. Войдя в дом мистера и миссис Дурсль, он спиной почувствовал неладное. В доме было слишком тихо, тихо до такой степени, что было слышно, как пролетела муха. Поттер вздрогнул. — А вот и наш дорогой родственничек, — язвительно поприветствовала мальчика тетя. — Явился, — высказал факт дядя. — Ну живее! Оценки где? — и он вопросительно и зло посмотрел на Гарри. — Вот, — Поттер несмело протянул табель дяде. — Что? — не своим голосом взревела Петунья, увидев одни пятерки, и сунула табель Вернону. Тот покраснел от злости и стал похож на рака, которого недавно сварили в котелке. — Ты, — он запнулся от охватившей его ярости, — ты самый ничтожный, самый мерзкий мальчишка, которого я видел на своем веку, — Гарри сжался в комок от страха, но его изумрудные глаза оставались спокойными. Он не плакал, и это ещё больше разозлило Вернона. — Ах, так — он замахнулся, чтобы ударить мальчика, но удара не последовало. Дядя и тетя, дом и Дадли вдруг вспыхнули, как хорошо приготовленный костер, щедро политый бензином. Ведь магия не любит, когда её детей обижают, а все волшебники для неё дети. В это самое время миссис Фигг проходила мимо дома под номером четыре, который находился на Тисовой улице.