Синие глаза, желтая пресса и черный пиар

Елена с трудом открывает глаза и непонимающе оглядывается вокруг. Она в своей постели, укрытая одеялом, на ней одна из футболок Деймона. Голова, как в тумане, тело ломит то ли от их ночного марафона, то ли это результат действия лекарства. Девушка садится на постели и рассеянно смотрит по сторонам. Ее взгляд натыкается на электронные часы на тумбочке, Елена мгновенно бледнеет и соскакивает с кровати. На часах 12:42, а это значит, что ровно 42 минуты назад началась ее фотосессия для обложки Cosmopolitan. Первый раз в жизни. И, похоже, последний… потому что после такого подвоха ее туда точно больше не позовут. Елена в панике хватает телефон: 16 пропущенных. - Черт! – она морщится от досады и неохотно смотрит на дисплей. Два звонка от Деймона и 14 от Кэролайн. - Ты в порядке?! – Форбс отзывается после первого гудка. - Да, - Елена жмурится, - Кэр, ты не представляешь… - Блин, он так тебя любит!!!! – Кэролайн не слушает подругу. - Кто..? – Елена замирает на месте. - Гилберт, ты с ума сошла? Деймон, конечно! - С чего такие выводы? – Елена хмурится. - Зайди в интернет! – Форбс отключается. Елена осторожно подходит к ноут-буку, лежащему на, прибитом Деймоном, комоде, поднимает крышку и открывает поисковик. «По последним данным этим утром агент Деймона Сальватора связалась с офисом издательства журнала Cosmopolitan, чтобы предупредить о болезни девушки звезды, Елены Гилберт. Напомним, что мисс Гилберт должна украсить собой обложку журнала в следующем месяце. Со слов источника, близкого к паре, ночью Елене стало плохо, и ее влиятельный бойфренд наотрез запретил ехать на съемки. Так же, есть информация, что девушке уже гораздо лучше, и съемка все же состоится, но спустя сутки. Сотрудники журнала успокоили читателей, подтвердив, что, не смотря на перемены в графике, на обложке следующего номера они увидят очаровательное лицо мисс Гилберт.» Елена ошарашенно отходит от ноут-бука, и недоверчиво продолжает пялиться в текст на экране. Он сделал это. Не смотря ни на что, он сдержал слово. Рушить ее карьеру, пока она играет по его правилам, он не станет. Первый раз за все время ей не противно от того, что на ней надета его вещь. Даже запах ненавистного Chanel, который не выветрится из его вещей, наверное, никогда, не кажется таким раздражающим, как обычно. Девушка быстро спускается вниз, влетает на кухню и распахивает холодильник. Деймон был прав – он под завязку набит продуктами. Елена выбирает обезжиренный творог, грейпфрут, и пучок сельдерея. Пошарив по шкафчикам, находит зерновые низкокалорийные хлебцы и маленькую баночку с молотым кофе. Так вот чем так аппетитно пахнет каждое утро. Мистер Сальватор, оказывается, не пьет кофе из аппарата, а варит сам. Позавтракав, Елена с удивлением осознает, что на душе стало как-то подозрительно спокойно. Неужели ее так удивило то, что Деймон выполнил свое обещание? И вдруг ее обжигает осознание истинной причины своего состояния. Ей так хорошо, от того, что всю ночь она провела с Деймоном. Она даже зажмуривается и трясет головой, чтобы отогнать эти мысли, но они никуда не деваются. Факт остается фактом. Не важно, как это было, не важно, что он сделал с ней, не важно, что она чувствует к нему. Этой ночью ей было хорошо. Между ними ничего не было больше трех месяцев. И, как бы она ни относилась к нему, было глупо не признавать того, что ей трудно было каждый вечер видеть перед собой полуголое рельефное тело этого кретина… красивого кретина. Почти каждый день на людях они изображали страсть и любовь, пожирали губы друг друга, до дрожи в коленях ласкали разгоряченные тела, а потом входили в дом и расходились по своим комнатам. Сначала их конфликты и выяснения отношений не были такими разрушительными. И только теперь Елена начала понимать, почему. Им с самого начала было трудно вместе. Он никогда ни с кем не жил, она тоже. Спустя несколько дней нервы у обоих стали сдавать и начались мелкие перепалки, но они чаще всего или сами собой сходили на нет, или решались ночью в постели. Деймону было трудно отказаться от других женщин, Елене тяжело привыкнуть к такому требовательному мужчине, как он. И, однажды, в ответ на очередной его приказ, она вспылила и заявила, что больше не будет с ним спать. Следующие два дня находясь наедине в доме, они не сказали друг другу ни слова. Потом Деймон впервые сорвался на нее за что-то незначительное, она ответила, на следующий день история повторилась, а еще через день Елена лично подписала себе пригласительный в ад. Она перерыла все в комнате в поисках своих противозачаточных. Ничего. Понимая, что просто так испариться они не могли, Гилберт, сжав кулаки, ворвалась в комнату Деймона. - Где мои таблетки?! - Они тебе не нужны, - он даже не оторвался от планшета, в котором что-то читал. - Это не твое дело, где они?! – от собственного бессилия и злости, Елена срывалась на крик. - Гилберт, я все сказал! – Деймон сжал зубы, - со мной ты спать не хочешь, больше ни с кем не можешь, зачем тебе противозачаточные? - Деймон. Просто. Верни. Таблетки. Он посмотрел на нее, ехидно улыбнулся и показал средний палец. - Дрянь! - Елена с силой ударила его по руке и бросилась к столу, - все равно ведь найду! – она открывала ящики, хватая и выбрасывая из них все, что попадалось под руку. - Не смей! – Деймон мгновенно оказался рядом,- не трогай! - Не хочешь, чтобы я все тут вверх дном перевернула, верни таблетки! – девушка начала сминать и рвать бумажки, попадающиеся под руку. - Гилберт, не смей!!!! – Деймон почти до крови сжимал кулаки, чтобы не ударить ее. - Получай, сволочь!!!! – Елена схватила очередную бумажку и мгновенно превратила ее в несколько мелких кусочков. - Гилберт!!!!!!!!!! – его крик был настолько пронзительным и громким, что она застыла в оцепенении. На глазах Деймона были слезы. - Молись, тварь, - прохрипел он, и слеза скользнула по его гладковыбритой щеке. - Деймон, я… - Елена нерешительно сделала шаг к двери. - Сука!!!!! – он схватил ее за волосы и выволок в коридор, - я убью тебя, падла!!! Он с силой швырнул ее на пол. Елена упала и свернулась калачиком. Деймон подошел ближе, поднял ее с пола и снова швырнул, но уже на лестницу. Она скатилась на несколько ступенек вниз и зарыдала. - Что я тебе сделала? - Я бы убил тебя, - прохрипел он, - или выгнал. Но не могу. Но того, что ты сделала, я не прощу никогда. С этими словами он развернулся, ушел назад в комнату и с грохотом закрыл за собой дверь. Вечером Елена, немного придя в себя, решила поговорить с ним. Она вышла из комнаты и прислушалась. Подойдя к спальне Деймона, она увидела, что из-под двери шел слабый свет. Он был там. Гилберт нерешительно толкнула дверь, к ее удивлению, она оказалась не заперта. Деймон на коленях сидел около низкой тумбочки и по кусочку склеивал, порванную ей бумажку. Видеть его таким, было непривычно. Елена боязливо подошла к нему и глянула через плечо. Он вздрогнул, закрывая руками то, что лежало перед ним, но она успела заметить. Это была, как ей показалось, довольно старая фотография двух малышей. Совсем-совсем маленьких, возможно, новорожденных. Нет, это не могли быть его дети. - Уходи… - тихо прохрипел он. - Деймон, я… - Уйди. С того дня все и началось. Деймон, оттолкнувшись от стены, катится по студии в администраторском кресле на колесиках. - Пожалуйста, можно мне посидеть на стуле с надписью «режиссер»?! - Перетопчешься, - Клаус с кучей бумажек в руках останавливается напротив него. - Ну, почемуууу? – Деймон шутливо стучит кулаками по ручкам кресла. - Да что с тобой сегодня?! – Клаус удивленно смотрит на безудержное веселье Деймона. - Не будь занудой! – Сальватор, перебирая по полу ногами, подъезжает к Клаусу и пытается сбить его креслом. - Дей, соберись! – блондин закатывает голубые глаза и отскакивает в сторону, - тебе сейчас еще Элайджу убивать! - Опять?! – Деймон вскидывает на друга свои ледяные глаза, - Ник, третью серию подряд, когда ж он сдохнет уже?! От детского идиотизма мировой звезды, продюсера канала, ради которого Деймон Сальватор согласился сыграть в сериале, спасает звонок мобильного Сальватора. - Детка, ты в порядке? - Да, милый, - из трубки льется нежный голос Елены, - спасибо тебе за cosmo… - Тебе это было нужно, - тихо произносит Деймон, и его голос хрипнет. - И тебе… - еле слышно отзывается Елена. - Малыш, я сейчас сорвусь и приеду, - рычит Сальватор, - а я не могу, мне еще Элайджу убивать, - он поднимает на Клауса веселые глаза. - Опять?! – смеется Елена, - уже третью серию… - Я то же самое сказал! – Деймон в очередной раз отталкивается от пола и подкатывается к другу. - Дей, я, что хотела спросить… - Елена затихает, - раз уж сегодня все отменилось, я могу съездить по делам? Я буду дома к твоему возвращению. - Конечно, милая, - парень пытается отобрать у Клауса стопку бумаг, - прислать водителя? - Если можно… - она опять замолкает, - если ты не против, я бы хотела поехать сама. Я уже хорошо себя чувствую, честно-честно! - Детка, ты уверена? – Деймон отстает друга и резко встает со стула. - Да, - он отмечает, что у нее немного напряженный голос, - пожалуйста. Какую машину можно взять? - Любую, только не CAMARO. - Можно А6? - Да, конечно. Ты далеко поедешь? - Нет, это… это пригород. Я точно вернусь к твоему приезду домой. - Детка, что-то случилось? – Деймон ловит на себе вопросительный взгляд Клауса и пожимает плечами. - Нет, милый, - шумно выдыхает Елена, - просто нужно навестить родственников. - Не хочешь ехать?- голос Деймона звучит непривычно и странно. - Не хочу, - неожиданно честно отвечает она и пугается сама себя, - но надо. Не волнуйся, я буду очень аккуратна. Напишу тебе, когда доеду. - Хорошо. - Люблю тебя. - И я тебя, детка. Елена вешает трубку, несколько секунд стоит с закрытыми глазами и бежит на второй этаж, одеваться. POV Елена Я медленно подхожу к двери в комнату и аккуратно толкаю ее. Она сидит у окна. В кресле. Вся в черном. Лицо полностью закрыто вуалью. Последние два года я видела ее только такой. Я подхожу ближе. Очень хочу коснуться ее, но не решаюсь. Так проходят все наши встречи на протяжении этих двух лет. Я приезжаю настолько часто, насколько могу, хотя в основном, мне кажется, что она меня совсем не ждет. Внутри все сжимается. Если бы не я, все бы было иначе. С ней не должно было этого случиться, но случилось, и это было чертовски несправедливо. Я делаю еще пару шагов и останавливаюсь совсем рядом с ней. Через вуаль трудно проследить ее взгляд, но я точно знаю, что она смотрит на воду в пруду за окном. Она всю жизнь любила воду. Сердце колотится так, что вот-вот выпрыгнет из груди. Я делаю еще шаг, и теперь ей придется заметить меня, даже если она всеми силами старается этого не делать. - Кетрин? Она не реагирует. - Кет? – мои глаза наполняются слезами, а мысли уносят меня на два года назад в тот злополучный день. День нашего семнадцатилетия. Кетрин долго подбирала нам костюмы, и, в итоге, мы выглядели абсолютно одинаково в обтягивающих белых топах, коротких джинсовых юбках и высоких коричневых замшевых сапогах а-ля для верховой езды. Она вообще никогда не носила черное. Мы хохотали и с удовольствием позировали для фотографий с гостями. Веселье прервал звонок в дверь, и кто-то из парней пошел открывать. - Да. Да, спасибо. И вам удачи, - доносилось от входа в дом, - девчонки, вам еще подарки! - От кого это?! – восторженно визжала Кет, прыгая вокруг огромных ярких коробок. Они были абсолютно одинаковыми, только на одной было написано «Кетрин», а на второй «Елена». - Спорим, нет разницы?! – захохотала Кет и вырвала из рук парня коробку, адресованную мне, - вуаля!!! – она подняла крышку и с интересом заглянула под нее. Хлопок, дым, моя сестра осталась изуродованной на всю жизнь. Так происходит каждый раз. Я приезжаю, мы сидим здесь и молчим, глядя на воду. Потом я поднимаюсь и ухожу. Ничего не меняется. Ничего не изменится. - Ты выходишь замуж? – и это первые слова, которые Кетрин произносит за два года. - Кет, я не знаю, - тихо отвечаю я, - он не делал мне предложение. Мы совсем недавно вместе. - Ты его любишь? - Люблю, - не передать, что я чувствую в этот момент. Мы говорим впервые за два года и я вынуждена врать ей. Я вру ради нее же самой, чтобы поддержать эту легенду, засветиться, заработать денег и оплатить операцию у единственного в мире врача, который готов помочь ей. Но первое, что слышит моя сестра от меня, спустя два года – ложь. И я ненавижу себя за это. - Тебе бабушка рассказала? – я осторожно касаюсь ее руки, и, к моему изумлению, она ее не отдергивает. Кетрин слабо качает головой, достает откуда-то из пледа, в который укутана, журнал и протягивает мне. Это тот самый номер «Сплетника», где на обложке наша фотография после ужина с Клаусом и Хейли. Я открываю рот, чтобы еще что-то сказать, но ловлю выражение ее лица и останавливаюсь. Она больше не ответит мне. Я кладу журнал ей на колени, поднимаюсь и быстро иду к двери, стараясь выйти до того, как меня задушат подступающие слезы.