Синие глаза, желтая пресса и черный пиар

POV Елена Просыпаюсь от телефонного звонка. Но, судя по звуку, надрывается он где-то далеко. Судорожно шарю рукой по кровати. Телефон не находится и не замолкает, а вот все тело изнывает от боли. Открываю глаза и понимаю – я в спальне Деймона…как ошпаренная подскакиваю на постели и осматриваюсь. Солнце вовсю светит в окно, Деймона нет рядом, значит, он уже уехал на работу. Снова раздается звонок мобильного. Видимо, он в моей спальне, через стенку. Утро. Cosmo. Черт! Спрыгиваю с кровати и, врезаясь в углы мебели, бегу за телефоном. - Мисс Гилберт? Я зажмуриваюсь. Как?? Ну, как можно было быть такой дурой?? Как я могла променять все, к чему шла, чего добивалась, ради чего четыре месяца терпела этот ад, на ночь с ублюдком Деймоном?! - Мисс Гилберт? – повторяет голос в телефоне. - Да… - все, что могу выдавить из себя, - да, я… - Мисс Гилберт, редактор просила уточнить, мы можем выбрать любую фотографию из тех, что прислал мистер Сальватор? - Что? – мне кажется, я ослышалась, - к-каких фотографий? - Мисс, кадры с эксклюзивной фотосессии, сделанной специально для Деймона Сальватора, - девушка в трубке неуверенно затихает, - вы хотите другие условия? - Какие условия? – я понимаю, что выгляжу полной идиоткой, но ничего не могу с собой поделать. - Мы в течение года поочередно печатаем Ваши фото на обложках всех журналов, которые издает холдинг, а на обложку Cosmo мистер Сальватор разрешает выбрать один кадр из фотосессии, сделанной лично для него. Вы передумали? - Ана, что ты творишь? – слышу я ледяной женский голос, - ей сейчас совершенно не до твоих вопросов. Ты представь, такая трагедия… мисс Гилберт? – говорит она в трубку. - Да? - Прошу прощения, что вынуждены Вас потревожить. У Вас есть какие-то уточнения по поводу нашей договоренности с мистером Сальватором? - Нет, никаких, - я беру себя в руки, - можете выбрать любой кадр из тех, что Деймон… мистер Сальватор прислал Вам. - Спасибо, мисс, - ледяной голос звучит неестественно приветливо, - и… все образуется, - на последних словах в нем неожиданно появляются нотки человечности, - всего доброго, мисс Гилберт. Звонок отключается. Он сдержал слово. Опять. Я медленно закрываю глаза и опускаюсь на постель. Событий этой ночи я практически не помню, но, судя по рубашке Деймона, которая на мне, тому факту, что я проснулась в его спальне и ноющему телу, было весело. Поднимаюсь и медленно иду в ванную, по дороге стаскивая с себя его рубашку. У зеркала я замираю. Со стороны я похожа на один большой синяк. Укусы, засосы, следы зубов. Сознание беспорядочно начинает показывать, очевидно, самые яркие моменты прошлой ночи. Вот черт… Вода мелкими струйками бьет по голове, заставляя хоть немного прийти в себя, и, спустя полчаса, выходя из душа, я уже, практически, чувствую себя человеком. Натянув салатовое тонкое домашнее платье и расчесав мокрые волосы, я снова заглядываю в спальню Дея и беру яблоко из вазы с фруктами. Опять звонит телефон. Это как-то наказание. Но по-настоящему я напрягаюсь, когда смотрю на определитель, «мама». С момента трагедии, случившейся с Кетрин, она позвонила мне ровно три раза. И теперь я волновалась, чем был вызван четвертый. - Я знала, что рано или поздно появится человек, который захочет разобраться во всем, - голос мамы еще холоднее и безразличнее, чем редактора Cosmo. - Мама? - Мама, мама. Видимо, тебя можно поздравить. - С чем? - С тем, что у тебя наконец-то появился нормальный мужчина. Может, хотя бы он найдет тех придурков. Мы были в шоке, когда прочли утреннюю статью. Он молодец. Телефон тихими гудками сообщает о звонке по второй линии. - Мам, я могу тебе перезвонить, у меня вторая линия? - Не трудись. Я сказала все, что хотела, - она вешает трубку. Я тяжело вздыхаю и смотрю на экран. Второй звонок еще тревожнее. Бабушка. Я хватаю трубку. - Елена? Кетрин плохо. - Какую газету она читала утром? – я и так прекрасно знаю ответ… - Times… Прыгая через ступеньку, я сбегаю вниз, распахиваю дверь и бросаюсь к воротам. Вот она, эта чертова газета. «Деймон Сальватор: виновные в покушении на мою девушку, уже больше двух лет безнаказанно гуляют на свободе. Родная сестра моей любимой находится в тяжелейшем состоянии. Никто и никогда не посмеет угрожать или, тем более, вредить моим близким. Я готов во всеуслышание заявить, что сделаю все, чтобы наказать виновных в этой ужасной трагедии. Я выражаю искренние соболезнования семье Гилберт и даю слово, что, я никому не позволю причинить вред Елене и накажу виновных в случившемся с Кетрин»… Меня бьет мелкая дрожь. Зачем он это сделал? На ватных ногах иду к дому, сажусь на диван в гостиной и тупо смотрю в пустоту перед собой. Если он просто хотел этой историей причинить мне боль, это даже для него слишком. За это время, я хорошо изучила его. Любое издание душу продаст за возможность опубликовать интервью с ним, ему совершенно не обязательно выдумывать повод, чтобы о нем написали в газете. Он не мог устроить все это просто ради очередной порции пиара. Тут есть что-то еще. Не знаю, сколько я так просидела. Из оцепенения меня выводит, зажатый в руке, мобильный, который снова оживает. Деймон. - На хрена ты это сделал?! - Детка..? – его голос напрягается. Я понимаю, что сказала это вслух, в трубку. - Милый, подожди секунду, - я стараюсь взять себя в руки, - ну, зачем ты это сделал..? ну, как мне теперь назад? Ну, сделай, как было… - Детка, что происходит? – снова слышу я в трубке его голос. - Зай, я включила твой компьютер, хотела… отсмотреть кадры для обложки, - мгновенно вру я, - я что-то нажала, он свернул мне все окна и я теперь вообще не понимаю, что мне делать… - я начинаю хныкать в трубку. - Бедная моя девочка… - я слышу, как Дей облегченно вздыхает, - если что-то не так с компьютером, не мучайся, позвони Каю. - Он будет считать меня идиоткой, - я продолжаю капризничать, - постараюсь сама разобраться, но, если что, позвоню ему. Спасибо. - Хорошо. Его визитка в ящике комода в гостиной. - Я знаю, - и я искренне улыбаюсь, от осознания того, что, действительно, знаю, где он хранит нужные визитки, - мама звонила. Они очень тронуты твоим… твоими словами. - А как иначе, детка? – голос спокойный, - мы ведь семья. Ты поела? - Пока нет, - к горлу подступает ком, - сейчас сварю кофе. - Я сварил и тебе, - я замираю, - только он остыл, наверное. - Спасибо, - с трудом выдавливаю из себя, - ничего, что остыл, твой вкуснее. Он добродушно хохочет в трубку. - Ну, хорошо. До вечера, детка. Люблю тебя. - И я тебя. До вечера. POV Деймон Кладу трубку и с силой ударяю по двери. - Джена! Джена, мать твою!! - Да, Деймон? – она мгновенно материализуется рядом. - Кофе остыл, принеси другой, - я стягиваю футболку и бросаю ее на диван. Сейчас должны прийти гримеры и нарисовать мне на плече огнестрельное ранение. Элайджа вчера упорно отказывался умирать без боя. - Деймон? – слышу я напряженный голос Джены, - Деймон, что это? Я прослеживаю ее взгляд, подхожу к зеркалу, и мои губы невольно расплываются в улыбке. - Елена… - Сальватор, она тебя, что, грызла? – доносится из-за спины веселый голос Клауса, - у тебя плечи процарапаны до мяса! - Ник, зависть – плохое чувство! - Как тебя гримировать, чудо? - Клаус безуспешно старается изобразить серьезность, - это, практически, открытые раны. Я улыбаюсь еще шире, а вот Ник, наоборот, хмурится. - Серьезно, Деймон. Грим будет очень щипать. - Ничего, - я делаю серьезное лицо, - я справлюсь. Грим, попадая на раны, и правда, щиплет нечеловечески. Пытаюсь взять себя в руки, но, видимо, получается не слишком здорово, потому что Клаус решает отвлечь меня от этого процесса. - Мы с Хейли вечером собирались к Мейсону, может, присоединитесь? - Не, чувак, - я жмурюсь от очередного прикосновения кисти к моим натуральным царапинам, - у меня сегодня большие планы на Елену. - Ты завтра на съемки хотя бы целым приедешь? – усмехается Клаус, глядя на мои плечи, - если ты в таком состоянии, боюсь представить, что с Еленой. Зная твои вкусы… - Она даже не смогла сниматься сегодня, - я самодовольно усмехаюсь и вздрагиваю под руками молодой гримерши. - Мистер Сальватор, - вздыхает она, - я понимаю, что Вам очень больно. Но, если мы оставим так, будет выглядеть, что Элайджа очень хотел Вас перед смертью! Клаус и Джена взрываются от хохота, я стискиваю зубы и через мгновение тоже расплываюсь в улыбке. Спустя несколько минут, мой персональный ад, наконец-то, прекращается. Клаус моментально становится серьезным, подрывается с места и несется на площадку, Джена тоже куда-то исчезает, а милая девушка-гримерша подает мне правильно порванную рубашку для съемки, стыдливо краснеет и уходит. Оставшись один, я закрываю глаза и пытаюсь собраться с мыслями. Прошлая ночь осталась уже где-то далеко, и все мысли занимает грядущий вечер. Но, если я не прекращу думать об этом, раненный, измученный, но, тем не менее, живой герой, из меня не получится. Вся ненависть к Гилберт в последние дни вспыхивает с новой силой. Я не понимаю, как из всех девушек мира, боготворящих меня, можно было нарваться на эту дрянь. Тут нужен определенный талант. Ничего, месть за 4 изгаженных месяца моей жизни будет, действительно, сладкой. Я даже мурлычу от удовольствия, поднимаюсь, беру рубашку и выхожу из трейлера, шокируя своим полуобнаженным видом женскую половину площадки. POV Елена После разговора с Деймоном, я, действительно, иду посмотреть, что за фото он выбрал для обложки. И, с удивлением, отмечаю, что фотографии очень удачные. А у этого засранца хороший вкус. О том, что так и не позавтракала, вспоминаю только спустя пару часов, и осознаю, что очень проголодалась. Спускаюсь в кухню, заливаю обезжиренным молоком низкокалорийные мюсли, и вспоминаю о, сваренном Деем, кофе. Делаю глоток и понимаю, что он очень вкусный, даже холодным. Эта мысль пугает меня, но прогнать ее не получается. Закрываю глаза и мгновенно вижу его, нависающего надо мной. - Ммм… Включаю телевизор и натыкаюсь на блок новостей. Ого! Уже 17:45. «Скоро приедет Дей,» - проносится в голове, и я жмурюсь, пытаясь избавиться от этого наваждения. Ничего не выходит. Я выливаю себе в кружку остатки кофе. И правда, вкусный. Запустив посудомойку, делаю телевизор громче и прыгаю на диван. На подлокотнике лежит футболка Деймона. Сразу видно, что он привык жить один – его вещи валяются повсюду. Беру футболку в руки и утыкаюсь в нее носом. Шанель… мне становится жарко. Я снова вдыхаю его запах и сползаю на середину дивана. Тело начинает плавиться от предвкушения того, что скоро мы опять останемся в этом доме совсем одни. Перед глазами снова начинают всплывать картины этой ночи. Его горящие глаза, обезумевшие от страсти, руки, скользящие по моему телу, волосы, руки, этот запах… кофе… сварил… для меня… Деймон… сволочь!!!! Я вскакиваю с дивана, судорожно ищу телефон и набираю его номер. - И я люблю тебя! – он мгновенно хватает трубку. Против воли начинаю хихикать, как идиотка, внутри все обдает блаженным теплом. Скотина, сволочь, ненавижу! - Спасибо тебе за кофе, - говорю я, как можно нежнее. - Понравился? – голос у гаденыша чересчур довольный. - Да, - выдыхаю я, - очень. Непривычный вкус, ты добавил туда что-то? - Детка, ты чего? – его мурчание заставляет меня дрожать, - ты же сама мне показала эту пряность. В виски добавляла, помнишь? Я решил, что кофе с ней тоже будет вкусно. Я закусываю губу. - Да, очень вкусно. Чтобы… запомнить пропорции… сколько ты ее положил? - Ну, я подумал, кофе сам по себе пряный. Нужно, чтобы было заметно, поэтому положил… много. - Ясно… - я провожу рукой по разгоряченному телу, - ты скоро приедешь? - Не знаю, часа через два-три. А что? – он ехидно усмехается. - Я соскучилась… - Сильно? – радостные нотки в его голосе делают мне только хуже. - Очень сильно… - шепчу я. - Я приеду, как только смогу, - мурлычет Деймон, - не скучай, детка. Люблю тебя. - И я тебя… Чертов садист!!!!!